Дарина Королёва – Предатель. Право на ошибку (страница 4)
Мы часто так совпадали в мыслях и желаниях, может...
Бросаюсь к шкафу в коридоре, распахиваю дверцы — и вот оно! Его дорожная сумка, та самая, с которой он всегда ездит в командировки.
— Ромка! — шепчу я, прижимая руки к пылающим щекам.
Счастье затапливает меня теплой волной. Он здесь! Все-таки здесь! Сейчас выйдет откуда-нибудь, обнимет со спины, как всегда делал...
ГЛАВА 4
Сначала меня пронзил страх — что, если грабители? Мало ли кто мог забраться в дом, который пустует по полгода. Но нет, это же вещи Ромы, его любимое вино... Как он узнал? Как догадался, что мы собираемся сюда, в наше уютное гнездышко, хранящее столько трепетных воспоминаний?
На глаза наворачиваются слезы счастья. Вот он, мой Рома — всегда умеет удивить, когда я совсем не жду.
Дети носятся по дому, осматривая каждый уголок, будто впервые здесь оказались. Персик скачет за ними, цокая когтями по деревянному полу. Вот они забираются с ногами на диван, начинают прыгать — в городской квартире я бы запретила, но здесь, в нашем горном убежище, правила другие.
— Побудьте пока здесь, только никуда не уходите! — включаю им мультики, чтобы отвлечь.
Нужно найти этого хитреца. Прыгнуть в его объятия, зацеловать до потери пульса, отругать за то, что заставил волноваться...
Поднимаюсь на второй этаж, заглядываю в каждую комнату — пусто. Где же он прячется? В голове крутятся обрывки утреннего разговора с Ирой, но я отгоняю их прочь. Вот оно, доказательство — он здесь, он приготовил нам сюрприз!
И тут замечаю в окно — в бане горит свет! Из трубы вьется дымок, растворяясь в падающем снеге. Ну конечно! Устал с дороги, решил попариться...
Сердце колотится как сумасшедшее, пока спускаюсь по лестнице. Ноги сами несут меня через двор. Снег хрустит под сапогами, а в голове только одна мысль — сейчас, сейчас увижу его, обниму, вдохну родной запах…
Открываю дверь бани, и горячий пар обжигает лицо. На мгновение всё расплывается в белой пелене, но потом... Потом я вижу их. Слишком четко. До боли в глазах четко.
Мой муж. Мой Рома. Человек, которого я знаю двадцать лет. Отец моих детей. В одних трусах, его кожа блестит от пота… А перед ним — какая-то девица.
Крашеная блондинка с пухлыми, явно накачанными губами и неестественно большой грудью. Она стоит, бесстыдно выгнув спину и оттопырив зад, томно постанывает, пока мой муж... мой муж...
Они уже вовсю отмечают Новый год! В нашем сокровенном месте, где пятнадцать лет назад началась наша история.
На полу валяется недопитая бутылка шампанского. Россыпь фруктов на деревянной лавке. Разбросанная одежда — кружевное бельё, его рубашка…
Рома замирает, увидев меня. Его лицо бледнеет, рот открывается, но слов не находится.
— Свет... — наконец выдавливает он. — Ты что здесь делаешь? Ты же сюда раз в три года приезжаешь!
— Ромчик, потри мне спинку хорошенько, — мурлычет девка, и её голос отдается в моих ушах как удар колокола. — Мне так хорошо с тобой…
Мир останавливается. Все звуки исчезают, остается только стук моего сердца и этот мерзкий, приторно-сладкий голос.
Механически отмечаю детали — капли пота на его груди, засос на шее, скомканные простыни на лавке. А на шее этой... этой твари поблескивает то самое колье. Которое я нашла в шкафу и думала — он готовит мне сюрприз.
— Ой, а это… твоя жена? Надо же, какая встреча! — совершенно не наигранным тоном продолжает вещать блондинка, даже не думая прикрыться. — Да пофиг, давай не будем обращать на неё внимания — продолжай! Постоит, посмотрит и уйдет. Ну и хорошо, что так вышло, зато теперь врать не придётся.
— Милана, помолчи пока.
— А что? Ты же сам сказал, что тебя достала эта ледяная сука и ты только с ней из-за детей!
Боль скручивает внутренности раскаленной проволокой. В глазах щиплет, но я не позволю себе заплакать. Не доставлю им такого удовольствия.
Особенно этой шлюшке, которая даже не пытается прикрыться, а только усмехается, выставляя напоказ свои силиконовые прелести.
— Отлично отдыхаешь? — мой голос звучит как чужой.
— Да. Давно так не расслаблялся... — муж запинается, понимая, что сказал.
Взгляд падает на ведро с ледяной водой у входа в баню. Хватаю его, и… выплескиваю содержимое гнусному предателю в лицо.
Рома выругался и споткнулся о лавку, вписавшись спиной в стену, блондинка сразу кинулась к нему с ответными воплями.
А я? Я не знаю, как мне хватило смелости держать лицо холодным, как камень, а спину ровно, будто к ней привязали титановые пластины. Наверно из последних сил. Из уважения к самой себе и ко всем адекватным, честным женщинам, которых я, порой наставляла сама.
— Новогодние праздники отменяются, милый! — с грохотом следом швыряю в него и ведро тоже. — Отпразднуем развод.
Здесь всё началось — здесь и закончится.
ГЛАВА 5
Разбросанная одежда. Её кружевное белье. Его рубашка...
Время растягивается, как резина. Секунды превращаются в часы. В ушах звенит тишина, прерываемая только стуком капель с потолка бани.
Кап. Кап. Кап.
Словно метроном, отсчитывающий конец моей прежней жизни.
Воздух густой, горячий, пропитанный запахом можжевельника, но меня бьёт озноб. На языке горчит — то ли от банного пара, то ли от подступающей тошноты.
А за стенами бани этот невозможный контраст: хрустящий снег, искрящийся в свете фонарей, умиротворяющее зимнее безмолвие, нарушаемое только свистом ветра в еловых ветвях.
Там — зимняя сказка.
Здесь — кошмар наяву.
Вылетаю на мороз, чувствуя, как полыхают щёки и подгибаются колени. Как я скажу детям? Как объясню, что их папа... что он…
Вот тебе и праздник. Вот тебе и сюрприз. Отлично организовал, ничего не скажешь!
Пусть катится к своей банной шлюхе! Пусть член свой похабный на морозе отморозит, который он собирался засунуть этой… крашенной шалавистой Снегурке прямо в зад!
На порог в наш дом больше мерзавца не пущу!
В доме тепло, уютно горит камин. Дети смотрят мультики на диване, Персик дремлет у их ног. Такая идиллическая картина. А у меня внутри всё горит, будто я проглотила раскаленные угли.
От шока кое-что забыла сделать — запереть дверь на замок.
Только делаю шаг к двери, но не успеваю… Она распахивается, впуская клубы морозного воздуха. На пороге стоит Рома — в наспех натянутых джинсах и рубашке, которую он даже не удосужился застегнуть до конца.
А дальше начинается великая игра актёра!
— Папочка! — Артёмка с Алиной бросаются к нему.
— Привет, мои хорошие! — смеясь, он подхватывает их на руки, и в этот момент я ненавижу его еще сильнее.
Как он смеет? Как смеет обнимать наших детей теми же руками, которыми только что ласкал свою…
Мне приходится держать себя изо всех сил, стиснув кулаки, и проклинать каждое его слово, каждое действие, взгляд и улыбку, адресованные детям, а затем и мне.
Вдох. Выдох…
Света, держись. Это испытание, которое ты должна одолеть.
Что нас не убивает, делает сильней.
— Ты все-таки приехал! — Алина светится от счастья. — А мама сказала, что ты в командировке застрял!
Как же! В командировке!
Ваш папа
Ира как в воду глядела…
— Я... решил сделать вам сюрприз, — бросает на меня быстрый взгляд, а мне так хочется запустить в него чем-то, чем-то тяжёлым, острым или горячим.
И что задумал бессовестный мерзавец? Неужели сейчас будет строить из себя образцового папашу? Не могу на это смотреть, не хочу, не вынесу. Лицемерие подлого мужа зашкаливает! Я даже на секунду не могла предположить, что Рома способен на подобную мерзость.