Дарина Королёва – Предатель. Право на ошибку (страница 17)
Я смотрю, как он наливает себе четвертый... или пятый бокал. Хочется сказать все, тебе хватит. Но я понимаю, что алкоголь развязал ему язык и только так у него получилось выговориться. Он смог сейчас сказать то, что не мог раньше.
Как же все сложно… А я этого не замечала. Я правда не замечала, что у нас в отношениях трудности! Кажется, Рома действительно прав. Неужели… Неужели я была настолько зациклена на работе? А я и не замечала. Потому что… У меня есть свои страхи.
В камине догорают поленья, бросая на лицо Ромы причудливые тени.
— Знаешь, я ведь пытался, — он говорит глуше, надрывнее. — Много раз хотел с тобой поговорить. Но слова... они будто застревали в горле.
— Неужели так сложно было просто сказать? — я делаю глоток. Вино уже не обжигает — только горчит на языке.
— Сложно, — он трет переносицу. — Чертовски сложно. Ты же знаешь моего отца — "настоящий мужик не ноет, а делает". С детства вдалбливал — нытье для баб, проблемы нужно решать, а не обсуждать.
— И поэтому ты решил их решить, приведя любовницу в наш дом? — не могу сдержать сарказма. — А что, так проще простого.
— Я... — он запинается. — Я просто запутался. Милана говорила такие правильные вещи... Или казавшиеся правильными. Главное, что ей я мог всё рассказать, не боясь осуждения. Она мне никто, я в любой момент могу прекратить сеансы. А вот любимой женщине, моей успешной жене, очень не хотелось показывать свою слабость… никчёмность. Я как будто снова стал тем мальчишкой, которому отец кричит: "Не смей реветь! Будь мужиком!"
Качаю головой. Может, он и правда верит в то, что говорит. Может, действительно эта психологиня промыла ему мозги. Но разве это что-то меняет? Он все равно привел другую женщину в наше сокровенное место. И если сегодня не дошло до секса — это была лишь случайность. Вопрос времени.
— Знаешь, что самое мерзкое? — шепчу с горечью, на миг прикрыв глаза. — Все вы, мужики, одинаковые. Когда вам что-то не хватает — бежите налево. Потому что так проще, да? Не нужно ничего менять, не нужно делить имущество, платить алименты, видеться с детьми по выходным...
— Света...
— Нет, ты послушай! — алкоголь развязывает язык, хотя я вообще не пью, никогда, вспоминая мать, даже одного глотка боюсь выпить, но сегодня особенный случай. — Зачем усложнять себе жизнь разводом? Зачем вся эта беготня по судам? Проще же потрахаться по углам, а потом вернуться в семью, как ни в чем не бывало! Ведь так? Ты же просто придумал оправдания! Нашел себе оправдания… прикрываясь моей занятостью, тем, что я решила строить карьеру и стать независимой…
— Я не спал с ней!
— Но собирался! — я с силой ставлю бокал, вино выплескивается на ковер. — И не ври, что нет! Зачем еще ты привел ее сюда?
— Собирался, — он вдруг обмякает, словно из него выпустили весь воздух. — Не буду врать... наверное, собирался. Но не потому, что хотел ее. А потому что... — он делает глубокий вдох, — потому что хотел почувствовать себя нужным. Хоть кому-то.
Смотрю на него — такого потерянного, жалкого, с этой дурацкой шишкой на лбу от моей швабры. И внутри все клокочет от злости и обиды.
— Ты себя послушай! — я наливаю себе еще вина, рука дрожит. — "Хотел почувствовать себя нужным"... А дети? Они тебе не нужны? Я не нужна?
— Ты... — он трет лицо ладонями. — Ты давно уже не нуждаешься во мне, Света. Ты все можешь сама. Все решаешь сама. Все покупаешь сама. Решения в воспитании детей — ты принимаешь! Что купить, на какую секцию отдать, как наказать, или вообще не наказывать…
— И это повод искать утешения в объятиях первой встречной?!
— Она не первая встречная! — он вскидывается. — Она... черт. Я сам не понимаю, как это произошло. Каждый сеанс она... копалась в моей голове. Находила самые больные места. "Ваша жена вас не ценит", "Вы достойны большего", "Вам нужна женщина, которая будет восхищаться вами"... Мне действительно этого не хватает.
— И ты повелся, — горько усмехаюсь. — Как мальчишка на конфетку.
— Да, повелся! — залпом допивает. — Потому что она говорила то, что я хотел услышать! То, чего не мог сказать тебе! Что я чувствую себя ничтожеством рядом с тобой — такой успешной, сильной, независимой...
— Значит, в этом все дело? — меня вдруг пробирает истерический смех. — Твое мужское эго не выдержало моего успеха? Бедняжка! Может, мне стоило бросить бизнес? Сидеть дома, варить борщи и восхищенно ахать при виде твоей новой машины?
— Ты не понимаешь...
— Нет, это ты не понимаешь! — я вскакиваю, пошатываясь. — Все эти годы я пахала как проклятая — чтобы что? Чтобы ты не чувствовал себя ущемленным? Да я с детства знала, что такое нищета! Как мать побиралась, как спилась от безысходности! Я поклялась себе, что никогда... никогда не буду зависеть от мужика!
Слезы душат меня, но я не позволю им пролиться. Не при нем.
— А ты... ты вместо того, чтобы гордиться мной, побежал к первой же шлюхе, которая пообещала тебе быть "слабой женщиной"!
— Ты ничего не знаешь о слабости, — шепчет сухо, а потом делает короткую паузу. — Тебе всегда было плевать на мои чувства. На мои... слабости.
— Ах, бедненький! А ты, значит, нашел ту, которая их понимает? Твой личный психолог с четвертым размером?
ГЛАВА 22
— Хватит! — Рома с силой бьет кулаком по столу, бокалы звенят. — Ты думаешь, мне легко это все говорить? Думаешь, я горжусь тем, что не мог с собственной женой поговорить? Что пошел к чужому человеку?
— Не просто пошел — притащил ее в наш дом! — я чувствую, как слезы все-таки прорываются. — В место, где мы были счастливы! Где строили планы, мечтали... Где зачали Артемку, помнишь? Или уже забыл?
— Света...
— Нет, ты послушай! — меня несет, алкоголь развязал язык. — Знаешь, что я чувствовала все эти годы? Страх! Животный страх остаться у разбитого корыта, как мать! Ты хоть представляешь, каково это — видеть, как родная мать побирается по соседям? Как продает последние вещи за бутылку? Как...
Голос срывается, я делаю большой глоток прямо из бутылки.
— А потом появился ты — такой уверенный, сильный. И я подумала — я нашла своё счастье! Но где-то в глубине души всегда жил этот страх. Поэтому я пахала, пахала как проклятая! Чтобы быть независимой, чтобы никогда...
— Чтобы никогда не нуждаться во мне. Ты так хорошо справлялась, что я стал просто... мебелью. Удобным приложением к твоей успешной жизни.
— И поэтому ты решил поискать ту, которая будет в тебе нуждаться? — я смеюсь сквозь слезы. — Молоденькую дурочку, которая будет смотреть в рот и восхищаться каждым словом?
Рома оседает в кресло, будто из него выпустили весь воздух.
— Я ведь правда гордился тобой. Твоими успехами, твоей силой. Ты была как... как чертов супергерой. Я смотрел на тебя и думал — господи, как мне повезло...
— И поэтому решил изменить? Отличный способ показать свою гордость!
— А потом... — он словно не слышит меня, — я начал замечать, что ты все реже смотришь на меня. Все чаще в телефоне сидишь. Помнишь тот вечер, когда я пытался... когда хотел...
— Какой вечер? У меня их было много — я же работала! — огрызаюсь, но внутри что-то неприятно екает.
— Наша годовщина, полгода назад. Я заказал столик в ресторане, купил твои любимые пионы... А ты даже не подняла глаза от ноутбука. "Извини, милый, срочный проект. Давай в другой раз?"
Я молчу. Правда бьет под дых больнее любого удара.
— А помнишь, как я позвал тебя в спа-салон? Просто вдвоем, на выходные... "Прости, дорогой, у меня тренинг". А та поездка в Европу? "Не сейчас, у меня важное мероприятие..."
— Я зарабатывала деньги! Чтобы у нас, у детей было все!
— У нас и так было все! — он вскидывается. — Но тебе все было мало! Еще один клиент, еще один проект, еще одна сделка...
— Да, мало! — я чувствую, как по щекам катятся слезы. — Потому что я знала — знала! — что однажды ты найдешь себе другую! Молодую, глупую, восторженную! Которая будет смотреть тебе в рот и ахать от каждого подарка!
— Ты это сейчас серьезно? — смотрит на меня с каким-то новым выражением. — Ты все эти годы... готовилась к тому, что я тебя брошу?
В повисшей тишине слышно только потрескивание поленьев в камине и завывание метели за окном…
ГЛАВА 23
Света
Рома молчит, вертит в руках пустой бокал. Я не знаю, сколько мы уже сидим здесь, у камина — время потеряло смысл.
Метель за окном воет все громче, а внутри дома — тишина, от которой звенит в ушах. Где-то наверху мирно спят дети, не подозревая, как рушится их мир.
— Помнишь, как раньше мы могли просто валяться в постели всё воскресенье? — Рома не смотрит на меня, его взгляд прикован к пламени. — Ты варила свой особенный кофе с корицей...
— Прекрати, — обрываю его. — Людям свойственно меняться. Мы тогда были молоды и беспечны. Сейчас у нас другая жизнь — больше ответственности. Дети, работа вышла на новый уровень. От меня зависят мои подчиненные, клиентки… Я хочу строить карьеру, Ром! Хочу развиваться, двигаться к успеху! Мне это очень нужно!
— Вот! — резко оборачивается, и я вижу, как исказилось его лицо. — Именно об этом! Всё стало "продуктивным" или "непродуктивным". А где мы? Где наши чувства? Тебе… Тебе… Тебе… Я не хочу быть очередным пунктом в твоём расписании между "йога" и "встреча с инвесторами".
— Да что ты несешь? — снова тянусь за бутылкой. — Это называется ответственность! Взрослая жизнь!