Дарина Королёва – Измена. Ухожу к ней (страница 46)
Очнулся уже на улице, под дождём. В памяти всплывают только куски драки — кто-то с размаху пнул по ноге, что-то противно хрустнуло... Потом снова провал.
Теперь вот валяюсь тут — беспомощный инвалид с загипсованной ногой. Жалкое зрелище. Бывший спортсмен, гордый отец семейства... Обобрали твари до нитки!
Мой Мерседес, моя любимая тачка... Три года копил, а теперь что?
Дети... Марина... Что я наделал? Ради чего всё разрушил? Ради дешёвой интрижки с профессиональной аферисткой? Променял двадцать лет счастливого брака на "острые ощущения"?
Из соседней палаты доносился телевизор — там крутили какой-то слезливый сериал. Медсестра гремела капельницами в коридоре. Обычный больничный день.
Телефон — старая модель, переданная Мариной, звякнул на тумбочке.
Денис — мой старший. На экране его детская фотография — улыбается, показывая щербатый рот. Когда успел так вырасти?
— Пап! — кричит с волнением. — Маму скорая забрала. Она рожает!
Я резко сел, забыв про головокружение и больную голову:
— Что?! Как рожает? Ей же ещё рано!
— Её увезли в роддом.
— Я сейчас приеду! — в висках застучало от резкого движения.
— Пап, тебе же нельзя двигаться... У тебя сотрясение...
— Плевать!
Я уже сдирал с себя капельницу трясущимися руками. К чёрту постельный режим! Моя жена рожает — я должен быть рядом.
— Куда?! — в палату влетела санитарка, грузная женщина в застиранном халате. — Вам нельзя вставать! Врач запретил любые движения!
— Отойдите! — я схватил костыли, неловко балансируя на одной ноге. — У меня жена рожает! Понимаете? Жена!
— Но доктор строго запретил...
Я её уже не слушал. Прыгая на одной ноге, кое-как натянул штаны, рубашку. Гипс цеплялся за всё подряд, каждое движение отдавалось болью в голове.
В коридоре было пусто. Только вахтёрша дремала на своем посту. Я заковылял к выходу, молясь, чтобы не встретить никого из врачей.
Такси удалось поймать почти сразу. Водитель — пожилой мужчина с пышными усами — окинул меня недоверчивым взглядом:
— Куда вам, больной?
— В роддом! Гоните! Жена рожает!
Всю дорогу меня трясло от нетерпения и тревоги. Марина... Как она там одна? Почему так рано? Это я виноват — довёл её своими выходками.
— Быстрее, умоляю! — я подгонял таксиста. — Там же каждая минута дорога!
— Не гоните коней, папаша, — он невозмутимо крутил руль. — Там впереди пробка. Никуда ваша жена не денется — роды это вам не пять минут.
Наконец добрались. Расплатился, выскочил из машины, чуть не упав — гипс предательски скользил по мокрому асфальту.
В приёмном покое толпился народ — взволнованные родственники, будущие отцы с цветами и шариками. Я протолкался к регистратуре:
— Моя жена... Она рожает... Привезли час назад...
— Фамилия? — медсестра даже не подняла глаз от компьютера.
— Должны были привезли на скорой.
Она что-то проверила в базе:
— Да, она в операционной. Кесарево сечение.
— Как кесарево?! — я чуть не выронил костыли. — Почему?!
— Успокойтесь, всё будет хорошо! О, а вот и врач идёт.
— Поздравляю — у вас родилась девочка! Три сто пятьдесят, пятьдесят сантиметров!
— Что?
Колени подкосились. Я привалился к стойке регистрации, не веря своим ушам.
— Какая девочка? Не может быть... У нас должен быть мальчик! На УЗИ же...
И вдруг словно молния прошила мозг.
Тот день, когда Илона принесла конверт с результатами обследования: "Вот, ты обронил… Не знаю, что там, я не смотрела... "
Тварь... Она и тут обманула! Подменила записку в конверте! Знала, как я мечтаю о дочке, хотела сделать ещё больнее... И ведь сделала!
— Где она? В какой палате? — я уже ковылял по коридору, не разбирая дороги.
— Постойте! Вам туда нельзя! Пациентка после операции...
Но я уже никого не слушал. Сердце колотилось как бешеное. Девочка... У меня родилась дочка!
Первая дочь после трёх сыновей…
За дверью палаты послышались голоса. Я толкнул её, едва не упав…
ГЛАВА 56
— Мариночка... Любимая! Это правда? Медсестра сказала... У нас дочь?
Я ввалился в палату, неуклюже цепляясь за костыли.
Марина лежала на высокой кровати, немного бледная, уставшая, после операции. На тумбочке стоял стакан с водой, рядом — пачка салфеток и телефон. При виде меня она поморщилась и отвернулась к окну, за которым моросил мелкий дождь.
— Что ты здесь делаешь? — в её голосе сквозила усталость. — Тебе нельзя вставать. У тебя же сотрясение.
— Плевать! — я, прихрамывая, добрался до кровати, чуть не зацепив капельницу. — Как только Денис позвонил, я сразу... Я должен был приехать!
— Не нужно было, — она говорила ровно, без эмоций, словно с чужим человеком. — Я прекрасно справляюсь сама. Уже двадцать лет как справляюсь.
— Но у нас же дочка! — от переполнявших чувств я готов был кричать. — Представляешь? Доченька! После трёх пацанов... Это же чудо!
— Да, дочка, — Марина поправила подушку, поморщившись от боли. — Сейчас она в боксе под наблюдением. Или ты забыл, почему я родила раньше? Из-за чьих выходок у меня начались стремительные роды?
Каждое её слово било наотмашь. Я попытался взять её за руку — такую родную, с тонкими пальцами и аккуратным маникюром. Двадцать лет я целовал эти пальцы…
Упасть бы сейчас на колени! Да вот чёртов гипс мешает.
— Марина, прости меня! Я всё осознал, я такой идиот... Такая сволочь...
— Не трогай! — она резко отдёрнула руку, будто от огня. — Ты правда думаешь, что сейчас подходящий момент для этого разговора? Когда я только что перенесла операцию?
— Я хочу помочь! — я готов был упасть на колени. — Тебе же тяжело после кесарева, больно... Позволь мне хоть что-то сделать!
Марина окинула меня насмешливым взглядом — жалкое зрелище: едва стоящий на костылях, с расцарапанным лицом, в мятой рубашке и штанах, из-под которых торчали полосатые носки.
— Лучше уйди. Сейчас не время, — она хмыкнула. — Ты сам еле на ногах держишься. Что это вообще за вид? Ты что, сбежал? Вряд ли тебя отпустили…
— Да какая разница! — от волнения я начал заикаться. — Я должен был приехать! Это же наша дочка...
— Наша? — она произнесла это слово с такой горечью, что у меня защемило сердце. — А где ты был все эти месяцы? Когда я одна ходила на УЗИ? Когда собирала сумку в роддом? Когда мальчики спрашивали, почему папа не ночует дома?