Дарина Королёва – Измена. Ухожу к ней (страница 32)
"Я не изменял!" — вспоминаю его слова. И тут же — сцена в квартире: он в трусах, она в этом дурацком костюме кошки. "Моральный отпуск", "перезагрузка" — как красиво звучит! А по сути — банальная измена, как у всех.
Нет, развод сейчас — это билет в один конец. В нищету, в бесконечную беготню по судам, в коммуналку с любовницей под боком. Да еще и беременной!
От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. Или это токсикоз? Уже и не разберешь — где нервы, где беременность...
Усмехаюсь горько — кто в молодости о брачном договоре думает? Когда "любовь до неба" и веришь, что это навсегда! Когда каждое утро просыпаешься счастливая, когда весь мир в его глазах. Какие тут договоры?
А сейчас? Если разделим трешку пополам — что я смогу купить на свою долю по нынешним ценам? Даже на приличную двушку не хватит. И как там жить с четырьмя детьми? В тесноте, в духоте, в вечном бардаке?
Дети — они ведь не совместно нажитое имущество, их пополам не разделишь! Это тебе не мебель по списку...
Сажусь на лавочку, поглаживая живот. И что получается в итоге? Я в новой маленькой квартире с четырьмя детьми тащу все на себе, а он живет отдельно — такой красивый, свободный, с молодой любовницей?
Да, алименты будут неплохие — 50% с четырех детей. Только вот официальный доход он всегда может скрыть. А если женится на своей кошечке? Тогда права на его имущество будут не только у моих детей, но и у этой шлюхи с ее потомством.
Нет, в моем возрасте развод — это не выход. Можно жить раздельно, но официально не разводиться — из-за экономической стороны и вопросов наследства.
"Поэтому, дорогой мой," — думаю с мрачным удовлетворением, — "не хочешь развода — это и отлично!"
Я просто теперь буду действовать твоими же методами. Если устану — тоже возьму "моральный отпуск". В конце концов, право на "перезагрузку" теперь есть и у меня.
Встаю, расправляю плечи. Ну что ж, не повезло мне с мужем. Но это жизнь. Буду пользоваться его "функциями" отца, пока младшие не подрастут.
Но меня как женщину он потерял. Навсегда.
А ведь как хотела дочку... Верила, что это сблизит нас, вернет ту нежность, что была в молодости. Размечталась, дура! Теперь и знать не хочу, кто там в конверте — мальчик или девочка.
Медленно бреду к дому мамы. В памяти всплывает лицо Ярослава — растерянное, без привычной бороды. Как мальчишка на первом свидании. И эти его "старания" — Жигули, старые джинсы... Думал, растрогает?
Как же! Насмотрелась я на эти мужские фокусы. Сначала наворотят дел, а потом "прости-прости, больше не буду". И ведь многие женщины верят, прощают. А через месяц — по новой.
"Я не изменял!" — передразниваю его мысленно. Конечно, не изменял. Просто "морально отдыхал" в обнимку с молоденькой девочкой. И квартиру ей сдал по доброте душевной. И деньгами помогает из человеколюбия.
Останавливаюсь перевести дух — спина совсем разболелась. В такие моменты особенно остро чувствую свой возраст. В двадцать пять беременность — как прогулка. А сейчас каждый день — испытание.
Думаю о детях. Денис уже все понимает — видела, как смотрит на отца. Саша делает вид, что ничего не происходит. А Кирюша... Он просто скучает по папе.
И тут новая мысль обжигает — а ведь Ярослав может потребовать определить место жительства детей! По закону имеет право. Скажет — мол, у него большая квартира, хороший доход...
От этой мысли становится дурно. Нет, только не это! Пусть живет как хочет, пусть крутит свои романы — но детей я не отдам!
"Спокойно, Марина, — приказываю себе. — Думай головой, а не эмоциями."
ГЛАВА 40
Подхожу к маминому дому, рассматриваю невзрачный пятиэтажный дом. В голове поток новых мыслей — у меня же есть бабушкина однушка! А мама не сможет нас приютить навсегда — здоровье уже не то, да и тесно будет впятером.
А однокомнатную продавать — самый крайний случай! Это память о бабуле, там каждый угол родной. Да и доход неплохой от сдачи в аренду. Хотя... Ярослав ведь может и на нее права предъявить! Если найдет чеки за ремонт... Ведь ремонт и техника была куплена за его счёт.
"Вот же ситуация, — массирую виски. — Куда ни кинь — всюду клин."
И самое обидное — почему я должна крутиться-вертеться, уступая место этой малолетке в нашей трехкомнатной квартире? Слишком много чести! Двадцать лет жизни в эти стены вложено — каждая мелочь, каждая трещинка наша.
А Ярослав ни за что не согласится продать трешку. Конечно мне на зло. Значит, опять суды, опять нервотрепка... А мне рожать скоро, потом грудью кормить.
"Нет, — качаю головой, поднимаясь по лестнице. — Тут надо думать. Хорошенько все обдумать. Может, есть какой-то выход, которого я пока не вижу?"
Главное сейчас не делать резких движений. Собраться с мыслями, посоветоваться с толковыми людьми. И ни в коем случае не показывать Ярославу, как мне больно.
Поднимаюсь к маме на этаж. С каждой ступенькой тяжелее — живот тянет вниз, спина отваливается. И мысли такие же тяжелые.
Как все запуталось... Сколько всего намешано — и квартиры эти, и дети, и беременность не вовремя. Вроде взрослая женщина, юрист, а чувствую себя полной дурой. Не знаю, за что хвататься, с какого конца распутывать этот клубок.
С Ярославом цапаться, опять нервы трепать. Да и доход терять не хочется — сейчас каждая копейка на счету.
А трешка? Там вообще гордиев узел. Продавать — значит с боем выгрызать свою долю. Судиться, доказывать... А у меня уже сил нет воевать. Каждый поход в магазин — подвиг, какие тут суды?
Мамина квартира — тоже не вариант. Ей самой покой нужен, а тут мы всей оравой навалимся. Да и места мало — где четверых детей разместить?
***
Ярослав припёрся рано утром. Пока я спала, Кирилл открыл ему дверь, потому что мама уехала на рынок.
А я вчера так вымоталась и устала, что спала словно убитая. И тут такая картина — сначала слышу приглушёные голоса, затем, выглянув из комнаты, вижу это рыло.
Думаю сон. Но сонливость как рукой снимает.
Ярослав на кухне общается с детьми. Активно их обрабатывает, уговаривает, кормит завтраком.
Злюсь! Какого чёрта он тут делает?? Как посмел?
Быстро шагаю на кухню.
— Что тут происходит?!
— Мама, мы в поход едем! — Кирюша подпрыгивает от восторга. — Мама, ну пожалуйста!
Ах да, точно… Ярослав вчера втирал про поход.
Муж стоит у окна, сложив ручищи на груди, делает вид, что не наблюдает за моей реакцией, хотя всё наоборот. А у меня внутри американские горки!
Как теперь доверять ему детей? После всего, что случилось... А вдруг он ещё что-нибудь выкинет?!
И эти слова “подружки” про беременность... А если не врала? Если правда ждёт ребёнка от Ярослава?
Тошнота подкатывает к горлу при одной мысли об этом. Как же так получилось? Двадцать лет вместе, четверо детей... Я ношу его ребёнка, рискуя здоровьем в своём возрасте, а он...
— Мам, ну что ты молчишь? — дёргает за рукав Саша. — Отпустишь?
Смотрю в их глаза — такие чистые, доверчивые. Они же не поймут, если откажу. Начнут расспрашивать, почему, как объяснить? А я не знаю как! Рано им ещё знать, какой предатель их отец. Пусть хоть немного побудут детьми, пока можно.
А Ярослав пусть выполняет свою роль! Роль отца! Вот и пусть пойдёт с ними в поход и выполняет свои обязательства.
— А удочки возьмём? — Кирюша уже планирует. — И костёр разводить будем?
Они окружили меня плотным кольцом, заглядывают в лицо с такой надеждой... Нет, не могу их разочаровать. Не имею права делать их заложниками наших с Ярославом проблем.
— Ладно, поезжайте, — киваю, сглатывая ком в горле, хотя решение даётся с трудом.
Что бы ни случилось между нами, как бы больно он меня ни ранил — я не имею права лишать детей отца.
Мальчикам нужно мужское воспитание, общение, тот особый опыт, который может дать только отец. Костры, рыбалка, походные байки у костра — всё это часть взросления, часть становления мужского характера.
Возвращаемся обратно, в квартиру. Но я буду ночевать у мамы! Помогу мальчикам собраться и поеду снова к маме. С Ярославом не разговариваю. Игнорирую. Противно его слушать, противно видеть, противно, как он перед сыновьями выслуживается, будто ничего не произошло. Тьфу!
Помогаю собрать рюкзаки — термобельё, тёплые носки, дождевики. Проверяю, не забыли ли лекарства, пластыри, репелленты. Материнское сердце сжимается — мои мальчики, такие взрослые и такие ещё маленькие.
— Ты чего такая грустная? — Денис обнимает меня за плечи. Когда он успел стать таким высоким?
— Просто волнуюсь, — улыбаюсь сквозь непрошеные слёзы. — Первый раз отпускаю вас одних, куда-то с ночёвкой.
— Всё хорошо будет, я прослежу.
Прощаюсь, беру такси и возвращаюсь к маме. Они готовы, уезжают рано утром. Мелкие вне себя от радости, а вот Денис ведёт себя сдержанно. Будто не рад. Также как и я почти не разговаривает с Ярославом. Странно…
Вечером не нахожу себе места. Каждые пять минут проверяю телефон. Наконец, сообщение от Дениса — голосовое.