Дарина Королёва – Измена. Ухожу к ней (страница 31)
— Но я же видел тебя с этой... — он запинается.
— С Илоной? Мы просто друзья, не более. Да, она красивая девушка, интересная. Но, Денис... Я никого в жизни так сильно, до безумия, намертво, никого и никогда не полюблю, как люблю вашу маму! Я с твоей мамой полжизни прожил. Когда встретил ее — был сопляком зеленым, а она меня человеком сделала. Благодаря ей я всего добился — и в бизнесе, и в жизни.
В трубке тишина, но я чувствую — слушает.
— Знаешь, что самое важное в отношениях? — говорю, вглядываясь в фотографию Марины на стене. — Не страсть, не влюбленность. Это все приходит и уходит. Важна верность. Преданность. Когда вы с человеком через все прошли — через безденежье, через потери, через кризисы. Когда последний кусок хлеба делили. Когда ночами не спали над больным ребенком.
Замолкаю, пытаясь подобрать слова:
— Вот ты говоришь — видел меня с Илоной. Да, общаюсь с ней. Да, она молодая, красивая. Но это все — мишура, понимаешь? Пустышка. А твоя мама... Она часть меня. Без нее я не я.
— Тогда почему...
— Потому что я дурак, сын. Потому что мужики иногда теряют голову. Нам кажется — вот она, свобода! Новая жизнь! А потом понимаешь — все это ерунда. Нет ничего важнее семьи.
Встаю, подхожу к окну:
— Ты думаешь, легко двадцать лет в браке прожить? Бывает всякое — и ссоры, и обиды. Особенно сейчас, когда мама в положении. У нее гормоны, настроение скачет. Да и я не подарок — работа, стрессы, нервы. Но это все временное, понимаешь? Временное. А любовь — она навсегда.
— Пап... — в интонации что-то меняется. — А зачем тогда Илона?
— Глупость это все, — вздыхаю. — Блажь. Знаешь, как у мужиков бывает — кризис среднего возраста. Вроде все есть — семья, дети, бизнес. А внутри червячок точит — вот она, последняя молодость уходит. И начинаешь дурить.
Прижимаюсь лбом к холодному стеклу:
— Но это все — мираж. Знаешь, в пустыне бывает — вроде видишь впереди оазис, бежишь к нему, а там пусто. Так и тут. Нет ничего реальнее, ценнее, важнее семьи.
— И что теперь?
— А теперь я буду бороться. За маму, за вас, за нашу семью. И плевать, что там скажут бабушка или кто-то еще. Вы — мое все. Без вас жизнь не имеет смысла.
Денис пока молчит, слушает.
— А ты знаешь, сын, как я твою маму встретил? — улыбаюсь воспоминаниям. — Меня в школе, позорного такого, на второй год оставили. Дебошир, задира. А она — вся такая нежная, отличница. В идеально выглаженной школьной форме, с белым передником. И косички такие смешные.
В трубке слышно тихое дыхание, я продолжаю:
— Влюбился как дурак. Ходил за ней, цветы дарил, записки подбрасывал. А она сначала даже не смотрела в мою сторону — ей учеба была важнее. Потом-то призналась — боялась, что я ее брошу, как другие девчонок бросали.
Сажусь обратно в кресло, поглаживаю потертый подлокотник:
— Что самое удивительное? Она меня изменила. Полностью. Я ведь раньше таким раздолбаем был — гулял, пил, на рожон лез. А тут... Вдруг захотелось стать лучше. Ради нее. Учиться лучше стал, работать начал.
— И что дальше?
— А дальше... Дальше была свадьба. Нищие были — ужас! В бабушкиной квартире ютились, на мою скромную зарплату. Но счастливые, веришь? Потому что вместе. А потом ты родился... Первенец мой. Помню, как тебя из роддома забирали — я всю ночь не спал, боялся что-то не так сделать.
Делаю паузу, собираясь с мыслями:
— Вот говорят — любовь проходит. Врут! Она не проходит, она меняется. Становится глубже, сильнее. Как дерево — корни все глубже в землю уходят. Двадцать лет вместе — это же целая жизнь! Каждая морщинка на ее лице — наша общая история. Каждый седой волос — пережитое вместе.
— Но сейчас-то что случилось?
— Устал я, сын. На работе проблемы, дома напряжение. И начал глупости делать — как псих какой-то. А мама сейчас особенно ранимая. Ей поддержка нужна, забота. А я... я все испортил.
— И что теперь будет?
— А теперь буду исправлять. Знаешь, сколько я с этой бородой возился? А мама ночью ее состригла. И правильно сделала! Встряхнула меня, дурака. Показала — кто я без нее? Никто.
Встаю, начинаю ходить по комнате:
— В субботу в поход идем, всей мужской компанией. Научу вас костер разводить, рыбу ловить.
— Правда? — с восторгом переспрашивает. — А мама отпустит?
— Отпустит. Ей сейчас отдохнуть надо, побыть в тишине. А мы, мужики, должны вместе держаться.
В трубке повисает тишина. Я слышу, как Денис тяжело дышит — наверное, переваривает наш разговор. Потом тихий вздох.
— Хорошо, я подумаю, пап...
От этих простых слов будто все внутренности переворачиваются и вдох сделать невозможно — лёгкие будто сжались как губка.
Какой же он еще ребенок! При всей своей напускной взрослости, при этом воинственном тоне — все тот же маленький мальчик, которого я учил кататься на велосипеде.
— Верь мне, сынок! Это временные трудности, все наладится. Вот увидишь — скоро все будет как прежде. Даже лучше. И готовься к походу! Будем рыбачить, костры жечь.
— Что, и палатки возьмем?
— Обязательно! Все как положено — палатки, спальники, котелок для ухи. Научу вас, как правильно червей насаживать, как костер разводить, как место для ночлега выбирать.
— А Сашку с Кирюшей возьмем?
— Конечно! Мы же команда. Помнишь, как дед говорил? Мужчины должны держаться вместе.
Денис молчит, но я чувствую — оттаял. Может, и правда все наладится? Через детей, через общие воспоминания, через эту нашу мужскую солидарность...
— Пап, — вдруг говорит он серьезно. — Больше никогда не расстраивай маму!
— Обещаю, сын. Клянусь, всё будет хорошо.
ГЛАВА 39
Марина
Медленно бреду домой, каждый шаг отдается тупой болью в пояснице. Беременность в сорок три — то еще испытание. А тут еще эти проблемы...
Что делать? В голове карусель мыслей, и ни одной толковой. Очень сложно принять верное решение. С одной стороны, хочется плюнуть и подать на развод, в суд! А с другой… Если разобрать нашу ситуацию досконально, взяв во внимание опыт друзей и знакомых.
И тут я взглянула на ситуацию под другим углом! И реально задумалась.
Развод? Легко сказать. Ярослав может отделаться малой кровью — будет закидывать алименты и порхать на свободе. Для него деньги не проблема, особенно сейчас, когда дела в бизнесе налаживаются. Когда он вливает в любовниц щедрые суммы, не жалея средств!
А эта... эта дрянь только этого и ждет! Выскочит за него замуж, начнет на имущество претендовать. Еще и детей нарожает — молодая же, сможет.
Останавливаюсь перевести дух, опираюсь о дерево. Перед глазами встает самый страшный сценарий: делим трешку, а Ярослав назло приводит туда Илону. Ведь может — доля-то его! И что тогда? Жить под одной крышей с любовницей мужа?
Вспоминается история подруги Вики. У нее отец такое устроил — после развода притащил в их четырехкомнатную свою новую жену, с которой Викиной маме изменял. Превратили квартиру в филиал ада — скандалы, драки, истерики. Стены ходили ходуном от криков.
Вздрагиваю от этих мыслей. Нет, если бы мне было меньше сорока и детей поменьше — другой разговор. А сейчас? С четырьмя детьми, один из которых еще даже не родился?
Получается, развод в моей ситуации, это подарок Ярославу. Он-то будет жить как хочет — из квартиры его не выгонишь, если упрется и откажется продавать свою долю. Для принудительной продажи нужны веские причины — избиение, угрозы. А измена...
Горько усмехаюсь. Все эти сказки про то, как можно отсудить имущество за неверность — это из американских фильмов. У нас закон простой: все, что нажито в браке — делится пополам. Неважно, кто кому изменял и кто как себя вел.
Надо было брачный договор составлять. Но кто о таком думает в двадцать лет, когда кажется — любовь на века?
И ведь самое обидное — Ярослав не дурак, прекрасно знает законы. Будет тянуть с продажей квартиры, измотает меня судами. А я что? С огромным животом по юристам бегать? Потом с новорожденным по судам мотаться?
Перехожу дорогу, придерживая живот.
"Нет уж," — думаю со злостью. — "Не дождешься, милый! Не будет тебе легкого развода."
Вспоминаю его сегодняшний вид — в старых джинсах, без бороды, на ржавом "Жигуле". Комедию ломал, прощения просил. А сам небось уже и квартиру своей кошечке присмотрел, и новую жизнь распланировал.
Останавливаюсь у скамейки — ноги гудят. В парке играют дети, молодые мамочки с колясками. Смотрю на них и думаю — была же и я такой. Двадцать лет назад, с маленьким Дениской. Счастливая, влюбленная, уверенная в муже.
А теперь что? В сорок три снова рожать, одной тянуть четверых, пока бывший муж будет новую семью строить?