Дарина Королёва – Измена. Ухожу к ней (страница 28)

На ней облегающее платье цвета фуксии, волосы уложены мягкими волнами. Пухлые губы, накрашенные розовой помадой, капризно надуты бантиком. Шея длинная, изящная...

Ловлю себя на том, что любуюсь ею как статуей в музее. Чертовски красивая все-таки... И сексуальная до одури. Сколько раз представлял ее в постели? Уже со счета сбился…

Но это ничего не значит. Это всего лишь спортивный интерес.

Перевожу взгляд и натыкаюсь на свое отражение в стекле. Пипец...

Хочется от злости впечатать кулак. На меня смотрит совершенно другой Ярослав — без своей фирменной, благородной щетины. Будто маску сорвали, обнажив что-то... настоящее? Или наоборот — фальшивое?

От этой мысли становится не по себе. Кто я теперь? Куда делся тот неотразимый мачо?

Ладно, пора! Пора задать Илоне несколько важных вопросов. Неужели она действительно встретилась с Мариной и наговорила ей всякой лабуды? Или это Марина решила меня позлить? Кто из них врёт?

Уютный полумрак кафе. Легкая музыка, запах свежемолотого кофе, приглушенные голоса посетителей — все как обычно, но сегодня что-то не так.

— Привет... — касаюсь ее плеча, ощущая тепло нежной кожи через тонкую ткань платья.

— Ой! Ярик, ты? — Илона оборачивается и сразу отшатывается, словно от призрака. В расширенных глазах плещется неподдельное изумление.

Тяжело вздыхаю, машинально потирая непривычно гладкий подбородок. Чувствую себя голым без бороды — будто доспехи сняли.

— Ага, я.

— Что случилось?? — её взгляд лихорадочно скользит по моему лицу, изучая каждую черточку. — Где твоя замечательная борода??

Подтягиваю стул ближе, устраиваюсь рядом. От Илоны пахнет чем-то сладким, ванильным — тот самый аромат, что опьяняет.

— Ну... У меня раздражение началось, парикмахер рекомендовал сбривать бороду раз в полгода, чтобы давать коже отдохнуть.

Твою мать, что за чушь я несу? Какой к черту парикмахер? Не говорить же, что жена ночью обкорнала… Вот это позорище.

— А, ну ясно, — демонстративно отворачивается, изящным жестом подносит чашку к пухлым губам.

На идеальном лице девушки мелькает что-то, похожее на разочарование. И я её понимаю.

Подзываю официанта — надо срочно исправлять ситуацию:

— Двойной эспрессо и самый дорогой десерт для дамы.

Пусть видит, что я все тот же щедрый кавалер. Деньги, статус, манеры — это при мне осталось.

— Ты сказал, что какое-то срочное дело? — она даже не поднимает глаз, поглощенная телефоном. Быстро скользит пальчиком по экрану, ставя лайки.

Наклоняюсь ближе, кладу ладонь на её колено. Кожа нежная, как шёлк. Мои пальцы будто ласкают нежный лепесток розы. Хочется подняться ещё выше… Юркнуть под платье и узнать — горячо ли там сейчас?

Сжимаю коленку чуть сильнее, чем следовало бы. Так, не будем отвлекаться, Ярослав! Понимаю, что от воздержания сносит башню, но надо терпеть.

— Да! Хотел узнать! Вот скажи мне, Илона... — мой голос звучит жестче, чем хотелось бы. — Ты встречалась с моей женой? Что ты ей наговорила?!

От моего прикосновения она вздрагивает всем телом, но колено не убирает. И это ее молчание... оно мне совсем не нравится.

В полумраке кафе лицо Илоны кажется особенно юным и беззащитным. Она опускает длинные ресницы, нервно теребя кружевную салфетку:

— Я случайно с Мариной столкнулась возле подъезда… Она накинулась на меня... Прости, но она была совсем неадекватной!

В каждом слове звенят непролитые слезы. Черт, как же виртуозно она умеет играть на мужских чувствах! Эта хрупкость, эта кажущаяся беспомощность — как тут не захочется защитить?

— Знаешь, я даже испугалась! — продолжает Илона, прижимая ладонь к груди. — Она кричала, ругалась, схватила меня за плечо... Я думала, ударит! Такая агрессивная, совсем не похожа на интеллигентную женщину в возрасте.

ГЛАВА 35

Хмурюсь, пытаясь представить эту сцену. Моя Маришка — всегда такая сдержанная, разумная, спокойная. Даже в самые тяжелые моменты она держала себя в руках. Неужели могла так сорваться? Два варианта на ум приходят, которые бы смогли объяснить её хамство.

Первый — ревность. Второй — гормоны. И третий ещё… Комбо! Два в одном. Ревность, приправленная гормональной вспышкой!

— Ты сказала ей, что беременна от меня? — вопрос вырывается глухо, будто сквозь ком в горле.

Илона отшатывается с таким искренним изумлением, что сомнений не остается:

— Что?! Ярослав, ты о чем? Зачем мне врать?

Так я и думал! Илона — честная, хорошая девушка. В ней нет этой женской хитрости, этого умения плести интриги. Зачем ей выдумывать всякую еунду?

Марина, что же ты творишь? Взрослая женщина, мать троих детей, а врешь как капризный подросток!

— А квартира? — не унимаюсь я. — Ты говорила насчет квартиры? Что я выселю детей, чтобы жить с тобой в трёшке?

— Прости, Ярослав, но это такой бред... — она отодвигает чашку, и я замечаю, как дрожат её тонкие пальчики. — Мне так неприятно это слышать!

В глазах блестят слезы:

— Знаешь... Может, нам стоит... поставить точку? Вы там разбирайтесь со своими проблемами, а я не буду мешать.

Илона встает со стула одним плавным движением, поправляя платье:

— Спасибо за кофе… Спасибо, что нашёл для меня новую квартиру и оплатил её… И за всё спасибо... Впервые за долгое время мне было с кем-то так хорошо...

Хватаю Илону за руку — такое хрупкое запястье в моей ладони, кажется, сожму чуть сильнее и сломается:

— Нет! Прекрати! Черт, Илона... Не уходи!

Внутри все холодеет от мысли, что могу остаться один. Жену потерял — она уже не та, что раньше. Не верит, не доверяет, смотрит как на монстра. Теперь вот и Илона уходит...

А я... я ведь правда к ней привязался. К её искренности, к восхищенным взглядам, к умению слушать. С ней легко — никаких претензий, упреков, скандалов. Просто тепло и понимание.

Сжимаю её руку чуть крепче, почти умоляюще. Не могу отпустить. Только не сейчас.

Продолжаю поглаживать тонкие пальчики, чувствуя, как бьется пульс под нежной кожей:

— Прости за такие неудобные моменты. Я разберусь со всем, обещаю — больше такого не повторится. Поверь, мне самому очень неприятно было узнать о таком...

Илона смаргивает слёзы. Не успеваю опомниться, как она порывисто бросается мне на шею, обнимает. Утыкается носом, глубоко вдыхая запах моего парфюма.

Меня резко бросает в жар, когда я чувствую её стройное тело, так интимно прижавшееся ко мне.

— Тебя куда-то отвезти? — шепчу, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Да, я в салон записалась... — нехотя отрывается, демонстрирует свои ноготки. — Маникюр надо подправить.

— А денег? — вырывается у меня. — Денег дать?

— Ну... — она опускает глаза, щеки заливает нежный румянец. — Прости, так неловко... Я скоро найду хорошую работу. Пока не везет.

— Всё в порядке, не извиняйся, — достаю бумажник. — Сам был студентом, знаю каково сидеть на одних макаронах. Но тогда времена были лютые. А девушкой быть ещё сложнее, — обвожу взглядом платье, причёску, маникюр, — красота требует вложений.

Отсчитываю несколько пятитысячных купюр. Она принимает их с трогательным смущением:

— Спасибо... Спасибо огромное...

Тянется к сумочке, прячет деньги, и вдруг:

— Ой, чуть не забыла! Ты кое-что обронил...

Протягивает белый конверт:

— Я не знаю что это, но я не смотрела.

Замираю. Черт! Конверт с результатами УЗИ, где пол ребенка! Тот самый, что Марина швырнула мне в лицо. Совсем из головы вылетело с этими идиотскими скандалами.