Дарина Грот – Эксперимент (страница 40)

«И в чём был смысл, Лилит? Ты чуть не отправилась на тот свет…Почти десять часов угара. Ты вывалила на меня все свои тайны, все фантазии, чуть не изнасиловала и вынесла мозг. И что в итоге? Лежишь обессиленная, будто вагоны разгружала. Ты даже не спишь… твой разум просто блуждает в какой-то бездне, и ему там явно нехорошо. Вижу, как мечутся под веками глаза, ищут, за что бы уцепиться. Ну что, тебе всё ещё так же хорошо, как было раньше? Глупая, бедная девочка…» – Левиафан осторожно обнял её и прижал к себе.

К шести вечера Лилит открыла глаза. Левиафан тут же заглянул в них: зрачки были в норме.

– Как ты, милая? – в нём проснулась нежность. Он начал гладить её по волосам. Лилит отвернулась.

– Нормально… – тихо ответила она.

– О, ты меня больше не хочешь? Уже не такой сексуальный, как прошлой ночью? – съязвил он.

– Не мог бы ты меня не трогать? – раздражённо бросила Лилит, скидывая его руку. Левиафан вздохнул.

– Вот она, благодарность. Носишься с тобой, как с дитём малым, а в ответ – «не трогай». Что ж, оставлю тебя наедине с твоей депрессией. Принесу чаю. – С этими словами он встал и вышел из комнаты.

Он не злился. Скорее, сочувствовал, и это опустошало его больше, чем любая обида. Левиафан поставил чашку на тумбочку, окинул взглядом отвернувшийся силуэт девушки и тихо вышел. Разговоры были ни к чему.

Глаза Лилит следили за вечерним светом, ползущим по полу. Она провела рукой по пустой половине кровати и закрыла глаза.

«Это было… невероятно. Жизнь стала ярче, острее. Уйти в себя, отпустить тело, позволить ему делать что угодно… Я видела то, чего никогда не замечала. Нужно повторить. Обязательно» – Она встала. На тумбочке стыла нетронутая чашка с чаем. Ей сейчас нужен был не чай.

Прихватив телефон, девушка прошла в ванную, – «Надо позвонить Жаклин. Но Левиафан не должен услышать. Он не поймёт. Он всё испортит».

Она залезла в пустую джакузи, включила воду, чтобы заглушить голос, и набрала номер.

– Жаклин, привет. Мне кое-что нужно. Ты знаешь, где достать? – шёпотом спросила Лилит и, не дожидаясь ответа, начала взахлёб рассказывать о своём «путешествии». В ответ, разумеется, полились упрёки. – Послушай, мне не нужны твои лекции! – нервно оборвала её Лилит. – Просто помоги достать. Если не хочешь, так и скажи, найду другого.

Через полчаса она, довольная, спустилась на кухню. Левиафан сидел у окна и молча смотрел на падающий снег.

– Не хочешь прогуляться по лесу, белок покормить? – спросил он, не оборачиваясь.

– Нет. Я договорилась встретиться с Жаклин.

– Вот как… Что ж, идите, – он продолжал смотреть в окно.

– Что с тобой? – спросила Лилит, осторожно садясь за стол.

– Всё в порядке, милая, – он медленно повернул к ней голову. В его усмешке не было ничего весёлого.

– Хорошо… Тогда я собираться! – весело крикнула она, уже убегая наверх.

– Конечно, милая, – прошептал он ей вслед. – Конечно.

И тоже пошёл собираться.

Лилит припарковалась у клуба, который назвала Жаклин. Она вышла из машины. У входа курила и смеялась небольшая компания, не замечая февральского холода.

– Привет, дорогая! Давно ждёшь?

Лилит обернулась. Позади, как и договаривались, стояла одна Жаклин.

– Пару минут. Но в отличие от этих, – Лилит кивнула на весёлую компанию у входа, – я уже замёрзла. Пойдём?

– Пошли, – пожала плечами Жаклин.

Они взяли по стакану рома и сели за столик в тягучем ожидании. Жаклин нервно озиралась, Лилит же отрешённо потягивала ром, наблюдая за суетой подруги.

– Вон он! – Жаклин заметила вошедшего парня и кивнула ему в их сторону. Тот подошёл к столику, окинул Лилит оценивающим взглядом.

– Пойдём? – спросил он, подмигнул и направился к туалетам. Лилит усмехнулась и последовала за ним.

– Таблетки – это для детей, – сказал он, высыпая на крышку держателя для бумаги белый порошок. – Есть кое-что получше. Правда, дороже. Потянешь?

– Без проблем.

Он ухмыльнулся, достал пластиковую карту и ловко разделил порошок на две дорожки.

– Что это? – с любопытством прошептала Лилит.

– Кокаин. Поверь, после него твои таблетки покажутся аспирином. – Он протянул ей свёрнутую в трубочку купюру. – Вдыхай.

Лилит улыбнулась и взяла трубочку.

Пятнадцать минут спустя за столиком она почувствовала первый толчок. Кровь побежала быстрее, сердце застучало в рёбрах, выбивая бешеный ритм. Мир вспыхнул красками, звуки стали острее. Тело перестало быть тюрьмой – оно стало чистой энергией. Пальцы барабанили по столу, губы без умолку шептали какую-то бессвязную чушь. Жаклин, видя это, посоветовала ей потанцевать. Лилит так и сделала.

Эйфория затопила её, затягивая в тёплый, гудящий водоворот. Она прищурилась, осматривая танцпол. Недалеко стоял парень, который не сводил с неё глаз. Она вытянула руку и поманила его пальцем. Он тут же подошёл, улыбаясь. Его руки скользнули ей на талию. Девушка закрыла глаза, отдаваясь музыке и его объятиям. А когда открыла, встретилась взглядом с другим. Она улыбнулась и ему, приглашая присоединиться. Её короткое красное платье вспыхивало в полумраке, приковывая взгляды. Обнажённые плечи блестели от пота, и её взгляд обещал всё и ничего. Она была похожа на хищницу, изголодавшуюся по вниманию.

В глазах Левиафана отражалась одна и та же картина: два ублюдка и алое пятно платья между ними.

Лилит танцевала сразу с двумя. Чужие руки скользили по её телу, и она отвечала им, изгибаясь навстречу, позволяя себя обнимать, ласкать. Она была переполнена страстью, животным желанием, чтобы её трогали, целовали, хотели. Её тело извивалось, терлось о чужие, – вульгарно и нежно, как ластящаяся кошка, порочная и отчаянно голодная.

Левиафан сидел за столиком. Единственный, кто наблюдал за этой троицей без похоти в глазах. В нём было лишь одно желание – убить. Всех.

Горечь затопила его. Боль причиняли не чужие руки на её теле, а то, с какой готовностью она им отдавалась. Его цветок, его редкое, дикое создание, гнил на его глазах. И не было зрелища страшнее.

«Что ты творишь… Я так и знал. Неважно, кто – я или эти двое. Главное, чтобы кто-то был рядом, чтобы утолить этот животный голод. Яд поработил тебя, Лилит. Ты больше не цветок. Ты сорняк, который гниёт изнутри. И мне невыносимо больно на это смотреть. Сегодня ты приняла что-то другое, я вижу. Что-то сильнее. Вожделение сжигает тебя, да? Захотелось мужских рук?»

Лилит, ничего не видя и не слыша, продолжала танцевать. Губы незнакомца коснулись её губ. Она открыла глаза, и в них вспыхнула дикая, необузданная страсть. К ужасу Левиафана, она с жадностью ответила на поцелуй, прижимая к себе второго парня. Не раздумывая, она развернулась, чтобы поцеловать и его… И её взгляд наткнулся на Левиафана, стоявшего около нее. Шок на её лице сменился коварной, пьяной улыбкой. Она обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом, пока другой ублюдок за её спиной продолжал целовать её обнажённые плечи. Это было последней каплей.

Одним рывком Левиафан вырвал её из чужих объятий. Его трясло от ярости, от унижения. Ему хотелось сломать девушке шею прямо здесь и сейчас. Схватив свой одурманенный цветок за руку, он потащил её прочь.

Но Лилит бешено сопротивлялась. Она кричала, вырывалась, царапалась. Наконец, резким движением она выскользнула из его хватки. Левиафан остановился, развернулся, и в ту же секунду острая боль обожгла его щеку. Пощёчина. Он замер. Руки сжались в кулаки так, что затрещали кости. В глазах потемнело. Её жизнь спасло лишь то, что вокруг были люди.

Он снова схватил Лилит за запястье, сжимая с такой силой, что пальцы девушки онемели. Шансов вырваться больше не было. Тогда она начала бить его ногами.

– Я сказала, отпусти! – визжала она.

Его терпение лопнуло. Он перехватил её, закинул на плечо и понёс к машине. Запихнув извивающееся тело внутрь, он с силой захлопнул дверь, сел за руль и заблокировал замки. Лилит билась в истерике, колотила его кулаками, кричала. Левиафан поймал её руки и рванул её к себе.

– Ещё раз. Ты. Меня. Ударишь, – прошипел он ей в лицо, – и ты лишишься либо зубов, либо рёбер. Я еле сдерживаюсь, чтобы не свернуть тебе шею прямо сейчас.

– Отпусти меня! – выплюнула она.

– Хорошо. – Он разжал руки. От неожиданности Лилит отлетела назад и с силой ударилась головой о стекло. Она обмякла и сползла на сиденье. Темнота поглотила её.

– Ну вот и чудно, – злорадно бросил вампир и завёл двигатель.

Тишину в гостиной нарушал лишь звон льда в стакане. Левиафан сидел за столом и смотрел на Лилит, лежащую на диване без сознания. Перед ним стояла почти полная бутылка виски.

Она очнулась, застонала и схватилась за голову. Взгляд, которым она его прожгла, был полон ненависти. Лилит рывком села, затем подошла к столу, схватила бутылку и припала к горлышку, жадно глотая обжигающую жидкость. Левиафан молча наблюдал.

– Что? – рявкнула она, с грохотом поставив бутылку на стол. Он всё видел в её глазах. Зрачки – чёрные омуты, поглотившие радужку. Каждая эмоция, обострённая до предела, готова была разорвать её изнутри.

– Как ты, милая? – глухо спросил он.

– Как я?! – взвизгнула она. – Ты больной?! Ты вытащил меня из рая, а потом я из-за тебя чуть не проломила себе череп! И теперь я сижу здесь, в тишине, и смотрю на твою унылую рожу!

Левиафан ударил кулаком по столу и встал.

– Ты… дрянь, без пяти минут проститутка! Не смей со мной так говорить, я тебе не мальчик из клуба! – он двинулся к ней.