Дарина Грот – Эксперимент (страница 29)

– О, ну это вполне в его стиле… – тихо сказала Лилит, поглядывая на Левиафана. Левиафан цокнул языком и безмолвно продолжил пялиться в окно, на начинающийся снег, на природу.

– Я смотрел на него и недоумевал. Я не понимал такого поступка. Я никогда никого не убивал. Для меня это дико. Я питаюсь человеческой кровью уже столько столетий, но я никого ни разу не убил. Тем более женщину…

– Зачем ты её убил? – спросила Лилит Левиафана.

– Мне показалось, что Мормо сказал «схоронить её жизнь», а не «сохранить», – безразлично ответил вампир.

– То же самое он ответил мне и тогда, – Мормо опустил глаза. – Я решил, что должен попытаться образумить этого молодого человека, донести до него, что он не вершитель судеб, что люди не должны умирать по его указке… Я провалил задание, но приобрёл хорошего друга. Левиафан абсолютно не умеет ценить человеческую жизнь, он не хочет её ценить, но он очень хороший друг, он умеет ценить дружбу. Мой тебе совет – подружись с ним, и никогда больше в жизни ты не найдёшь лучшего друга.

Лилит посмотрела на Левиафана. Он наклонил голову и даже не пытался скрыть своих самовлюблённых чувств, пока друг расхваливал его.

Подружись с ним… Как можно подружиться с тем, кому ни на грамм не веришь? Как можно подружиться с тем, кто умудрился обмануть время и старость? С тем, кто обманул смерть? Как можно подружиться с тем, кого любишь?

– Я лучше пойду. Мне кажется, вам есть что обсудить. Мормо, спасибо за краткий исторический экскурс, – Лилит ответила ему улыбкой и вышла из гостиной.

Левиафан взглянул на Мормо. Он сидел и улыбался, той самой улыбкой, которой любил улыбаться Левиафан.

– Нравится? – спросил он Мормо. Мормо поднял взгляд и ещё шире улыбнулся.

– Конечно, нравится. Давно я не видел таких девушек. Вы давно вместе? – спросил он. Левиафан развалился на стуле и усмехнулся.

– Да нет, с конца ноября, где-то полтора месяца. Но за это время я уже успел понять, как с ней тяжело. Она согласилась на игру, и знаешь, даёт мне иногда очень мощные отпоры. Я восхищаюсь ей. Мормо, я, по ходу, влюбился… – как на духу рассказал Левиафан. – 485 лет я искал такую, как она. Такую, которая не будет делать всё, что я ей говорю, ради того, чтобы похвастаться перед своими подругами. Такую, которая меня совершенно не боится и противится мне, показывает характер. Лилит именно такая. Гордая и непокорная. Настоящее исчадие ада в одном человеке.

– Я знаю, что ты любитель поиграть с женщинами. Но в данной ситуации, о какой конкретно игре ты говоришь? – Мормо не совсем понял своего друга.

– Я как обычно проверял её, как и всех женщин, которые в итоге меня разочаровали. Я задел её за живое, случайно… И знаешь, что она сделала? В отличие от всех остальных женщин, которые настолько влюблялись в мою внешность, Лилит, вместо того, чтобы проглотить мою выходку, осмелилась отомстить мне. И теперь у нас с ней негласная война. Мы очень любим друг друга, но никто из нас не может остановиться…

– Левиафан, ты должен прекратить свои игры… ты её потеряешь, если так будет продолжаться.

Левиафан взглянул на друга. Мормо – старейший вампир, который прожил около тысячи лет, который много всего повидал и прочувствовал на себе. Если уж и доверяться кому-либо, то только ему. Он никогда не посоветует плохого и никогда не подведёт… никогда не предаст. Он как философ современных лет, он знал всё, всегда находил правильные советы и решения в любой, даже нерешаемой ситуации. Царь Соломон в обличии вампира – интерпретация наших дней. Левиафан молча смотрел на него. Он прекрасно понимал, что умудрённый опытом вампир был прав. Левиафан вздохнул и провёл по лицу рукой.

– Ты прав, Мормо. Да я и сам это знаю. Я даже подумываю забыть о последней выходке Лилит. Я готов начать всё сначала, уже зная её как личность, сильную духом и любящую жизнь.

– Левиафан, сколько я тебя знаю, ты всегда отодвигал свои чувства на задний план, а на передний ты предпочитаешь выдвигать свои незатейливые игрушки. Ты уже не просто взрослый, ты уже пять раз должен был реинкарнироваться, а ты всё играешь! Да и с кем? С женщинами! Они всё равно облапошат тебя, даже если тебе будет три тысячи лет. Женских трюков и уловок хватит на всю твою вечность. Как бы ты ни старался, тебе всё равно не удастся полностью понять, что у женщины в голове. А вот она намного быстрее и продуктивнее сообразит, что с тобой делать и что ты задумал. Как ни крути, в итоге ты окажешься идиотом.

– Я знаю, Мормо, знаю. Ничего не могу с этим поделать. Это моя сущность, мой характер заставляет меня быть таким. Иногда я сам поражаюсь, насколько гадким могу быть. Но, знаешь, Мормо, мне это нравится, если честно, признавать. Чем жёстче ты себя преподносишь, тем больше тебя начинают любить, ценить и бояться потерять. Но Лилит боится не этого. Она боится проиграть, а не потерять. А я не могу дать ей возможность ликовать, разрешив ей закончить эту схватку и тем самым унизив меня.

– Бог мой, Левиафан. Ты только послушай себя! О каком унижении ты говоришь? Там, где господствует взаимная любовь, для унижений места нет. Вы оба скрываете свои светлые чувства и прозябаете в мраке. Вам нравится гнить в собственных чувствах. Левиафан, сделай скидку – сколько ей лет? Двадцать? Двадцать пять? А тебе – почти пятьсот. С кем ты играешь? Она для тебя как зародыш! Ты – мужчина, она – хрупкая женщина, которая по своей природе будет пытаться превзойти мужчину во всём, потому что в XXI веке у женщины задача быть лучше мужского пола во всём. Ты застал те времена, когда права женщин никому не были нужны, когда на них плевали. Они должны были только рожать детей и вести домашнее хозяйство. Им нельзя было даже взглянуть на мужа не так. Сейчас времена изменились. Женщины, столько веков лишённые права голоса, когда, наконец, его получили, буквально озверели.

– Мормо, я всё прекрасно понимаю, но здесь не только моя вина. Ты меня знаешь очень хорошо, настолько хорошо, насколько даже родители не всегда знают своих детей. И вот теперь пойми одну простую истину. Лилит – моё отражение в женском обличии. Представляешь, каково мне быть с самим собой, только с другой внешностью? Это очень тяжело, хотя порой и интересно. Я только сейчас понимаю, что чувствовали те, над кем я откровенно измывался и получал от этого удовольствие. А теперь я вижу, какое блаженство получает Лилит, делая мне что-либо в отместку. Может, я даже люблю её за то, что вижу в ней себя, а себя я очень люблю.

– Два эгоиста… – усмехнулся Мормо, – я бы с удовольствием понаблюдал за вашими отношениями. Вы вместе, а это значит, что вас связывает не только эгоизм и месть, а нечто большее. И любишь ты её не потому, что себя нашёл в ней, а потому что ты, наконец, встретил похожую душу, которая была одинока и никогда не любила так, как ты. Кстати, по поводу того, как женщины умеют врать и заставляют мужчин делать то, что они хотят, при этом мужчина даже не понимает, что изначально не хотел этого делать. А хуже всего, что он будет считать, что сам захотел это сделать. Яркий пример: Ло.

– Ло? Ты имеешь в виду Локи? – переспросил Левиафан.

– Именно, мою любимую Локи. Она меня облапошила, как пятнадцатилетнего мальчика, хотя мне тысяча и один год. За год она так умело внушила мне, что сильно меня любит и жить без меня не может. Я дважды ловил её, почти выпавшую из окна, пять или шесть раз еле успевал остановить кровь из вскрытых вен. Этим она пыталась доказать мне не только, что её существование без меня – ничто, но и что моё существование без неё будет ничем. В итоге я в неё влюбился так, что сам чуть вены не начал вскрывать. И через год, я не выдержал, боясь, что она, нежный человек, может пострадать и умереть, а я бы, в отличие от тебя, не смог бы себе этого простить. Я решил дать ей то, что она просила – вечную жизнь со мной. И тогда она, пробыв со мной два-три дня в новом облике, сказала: «Мормо, ты глупый старик, застрявший в теле красивого юноши! Я никогда тебя не любила, мне нужно было то, что ты мне, наконец, дал». Потом она улыбнулась, оскалив свои молодые клыки, и продолжила: «А я и не знала, что, прожив столько лет, ты остался таким глупым. Твоя ошибка, Мормо, – ты веришь женщинам, как глупый щенок верит людям, которые его потом пинком выгоняют». Больше я её не видел. Знаешь, я почти почувствовал, как Ло забирает одну половину моего мёртвого сердца, и я знаю, что больше никогда не смогу вернуть эту половину. До сих пор так и хожу с огромным изрубцованным шрамом внутри. И этот шрам иногда сильно болит.

Левиафан смотрел на него со всей серьёзностью, и на мгновение ему даже показалось, что из его глаза капнула слеза. Левиафан вздохнул.

– У тебя большое и доброе сердце, Мормо, и даже оставшись только с его половиной, ты будешь добрым и будешь совершать хорошие поступки. Именно поэтому я так не хотел, чтобы со мной была хоть какая-нибудь женщина, потому что я боюсь оказаться на твоём месте, – дальше он зашептал так, что его мог бы услышать только второй вампир, – Я трус! Я такой трус! Я боюсь женщин, я боюсь отношений… Но я никогда не покажу этого Лилит, иначе она откусит мне голову, как самка богомола. Лилит никогда не должна знать об этом, о существовании моих слабых мест… Хотя она в шаге от познания истины.