Дарина Грот – Эксперимент (страница 21)

– Ай, Левиафан! Отстань! – вопила сквозь смех Лилит. Жаклин не растерялась и схватила мимо бегущего Левиафана за ногу, он растянулся на полу, ударившись лицом. Лилит остановилась и начала так смеяться, что Левиафан позеленел от злости. Он должен был поймать её – это было дело принципа! Если бы на кухне никого не было, он бы давно уже это сделал. А при всей этой толпе знакомых ему пришлось бежать, как обычному человеку, а он уже давно отвык так бегать. Жаклин тоже смеялась. Вот только Марк и Анри сидели с изумлёнными лицами.

– Лилит! Ну-ка стой! – крикнул Левиафан, поднимаясь с пола.

Лилит побежала вперёд. Он опять за ней. Эти двое сшибали всё на своём пути.

Жаклин, не на шутку перепугавшись за своё здоровье, решила выползти с кухни, пока они что-нибудь не опрокинули на неё. Она начала ползти по-собачьи в сторону двери, в это время Левиафан наступил ей на руку.

– Скотина! – заверещала она. Левиафан, с перепугу обернувшись посмотреть на неё, забыл при этом остановиться и, споткнувшись о ножку стола, снова оказался на полу. Лилит, увидев всю картину на кухне, побежала в ванную, ей казалось, что она лопнет от смеха.

– Выходи! – раздался звучный голос Левиафана за дверью.

– Не-а! – ответила Лилит.

– Лилит! Ну, пожалуйста, выходи, дорогая! – уговаривал её Левиафан. Дверная защёлка щёлкнула, и приоткрылась маленькая щель в двери.

– Нет, Левиафан, не выйду! – сквозь эту щель на него смотрел зелёный глаз. Но такого маленького отверстия было достаточно, чтобы Левиафан просунул пальцы и открыл дверь. Лилит отпрыгнула к раковине, бежать ей было некуда. Он поймал её, крепко обнял и поцеловал.

– Вроде успокоились… – сказала покалеченная Жаклин.

Ребята снова сели за стол. Лилит и Левиафан, натискавшись в ванной, тоже пошли к столу, но она, не заметив разбитого фужера, наступила на стекло.

Осколок почти целиком вонзился Лилит в пятку. Девушка взвизгнула и упала на пол, схватившись за ногу. Все смотрели, как из раны течёт алая кровь, как она омывает торчащий из раны кусочек стекла.

Лилит же смотрела за Левиафаном, который не отрывал глаз от струящегося жизненного напитка. Она в данный момент ожидала от него чего угодно. Эта неопределённость пугала её даже больше, чем боль в пятке.

Его взгляд на рану, на кровь – взгляд убийцы, смотреть, не отрываясь, и глотать слюни так утончённо мог только Левиафан. Внезапно, как будто что-то вытащило его из оцепенения, и он кинулся к девушке, схватив за ногу, при этом чуть не сломав её. Левиафан начал извлекать осколок.

– Ай! Больно! – вскрикнула Лилит.

– Ну, я бы удивился, если было бы приятно, – пробормотал он, – хватит дергать ногой, я не могу зацепить его! – приказал он.

Левиафан всё же старался извлечь стекло как можно более осторожно, насколько это вообще было возможно. Он рассматривал ранку, словно проработал хирургом лет двадцать пять, и осторожно нажимал вокруг неё, видимо, для того, чтобы стекло пошло назад. Лилит морщилась и кряхтела.

– Фу! Я не могу на это смотреть! – нервничая, воскликнула Жаклин и выбежала из кухни. Лилит тоже отвернулась и с грустной улыбкой посмотрела на Марка и Анри.

– Лилит! Не выходит это стеклышко! – сообщил Левиафан, пряча в другой руке окровавленный осколок. – Придётся везти тебя в больницу, надо резать, а то загноится, а потом всю ногу отрежут.

– Что?! – заверещала она. – Я не хочу в больницу! Я боюсь врачей! Левиафан, сделай что-нибудь! – потребовала она. Внутри Левиафан умирал от смеха. Он никак не мог удержаться, чтобы не подшутить в этот момент. Он подумал, что это наилучший момент для шутки.

– Я провожу ребят и вернусь, что-нибудь придумаем! – пообещал он. Лилит посмотрела на его лицо: «Что за странная ухмылка? Что ты опять задумал?», – подумала она про себя.

Через пять минут он вернулся, на его лице была всё та же ухмылка, только теперь более явная. Он присел, взял за пятку и начал внимательно рассматривать ранение.

– Левиафан, что там? Что происходит? – спросила Лилит, нахмурив брови.

– Тс… – щёлкнул языком он. – Всё плохо, Лилит. Стекло ушло так глубоко, что его даже не видно… Без хирургического вмешательства, боюсь, нам не обойтись, – сказал он с очень серьёзной физиономией, едва сдерживая смех.

– О, Боже мой… Боже мой! – Лилит начала причитать. – Я не могу ехать к врачу… пусть там остаётся, чёртово стекло!

– Но, дорогая моя, в таком случае ты просто не сможешь ходить, ты даже не сможешь наступить на эту ногу! – возразил вампир. Лилит кинулась к нему в объятия, зарыдала и возобновила мольбы.

– Миленький мой, пожалуйста, ну, сделай что-нибудь! Ну, хоть что-нибудь! Я прошу тебя! – захлёбываясь слезами и соплями, умоляла она.

– М-м-м… как приятно… люблю, когда женщины так просят… – блаженствовал он, гладя её по голове. – Была бы ты всегда такая нежная, такая женственная и хрупкая…

– Пожалуйста… – истерика не прекращалась.

– Ладно, Лилит! – вздохнул он. – Хорошего понемножку… Успокойся, дорогая, я уже давно вытащил осколок! – оскалился Левиафан. Лилит медленно подняла голову, изредка всхлипывая, замахнулась и ударила его по плечу с такой силой, с какой только могла.

– Ой! – поежился он.

– Левиафан, когда клетки человеческого организма умирают, скажи мне, клетки мозга тоже умирают? И все бедные вампиры остаются без мозгов, или такая бездна только тебя постигла? – глубокомысленным тоном спросила она, и, не удержавшись, треснула его ещё раз. Левиафан не выдержал и засмеялся.

– Дорогая, я искуплю свою вину! – радостно вскрикнул он. – Я вернусь через два-три часа! Хорошо?

– Ты опять пойдёшь кого-то есть? – уныло спросила Лилит.

– Нет! У меня есть идея получше! – интригующе крикнул он и исчез.

21

Лилит сидела с перебинтованной ногой на диване, задумчивая, но спокойная. «Что же ещё этот умалишённый задумал? Я от него ничего хорошего не могу ожидать… Точнее, он всегда что-то делает хорошо, но при этом успевает натворить гадостей…»

В квартире было тихо, слышно только, как тикают стрелки часов. Лилит посмотрела на них, затем на обои. «До чего же страшные обои, размазня какая-то. Напоминают карточки психологов: «Что вы видите на этой картинке?» Почему я этого раньше не замечала?» – подумала Лилит.

– Вот! – крикнул почти ей в ухо Левиафан и кинул ей на колени ключи. Лилит взглянула на него и удивилась. Она никогда не видела такого довольного лица Левиафана, его аж передергивало от счастья. Лилит решила, что ей следует быть аккуратнее – уж слишком весел был мужчина.

– Что это? – осторожно спросила она, поднимая ключи и показывая их Левиафану. Он закатил глаза, схватил её за руку и потащил к балкону. Лилит похромала за ним. Он открыл окно и показал наружу.

– Видишь? – спросил он.

Внизу стояла белый седан, обмотанный красной лентой, с огромным бантом на крыше. Лилит высунулась из окна, молча посмотрела на Левиафана, а точнее на его оскаленные зубы, и снова вылезла в окно посмотреть на машину.

«Что-то здесь не так… Ага! Поняла! Кто-то дарит кому-то машину, а Левиафан решил пошутить надо мной! Плохо стараешься, дорогой!» – Лилит снова вылезла из окна, а потом взглянула на него. «Ну да, всё та же глупая ухмылка. Ждёшь реакции, да?»

– Ха… Ха… Ха… Левиафан! Очень смешно! – почти по буквам произнесла она каждое слово.

– Я не понял, – смутился он, – тебе вроде ногу порезало, а не голову, что не так?

– Левиафан, ты знаешь, с огромным трудом мне верится, что то, что стоит внизу, должно принадлежать мне. Кстати, что это там стоит внизу? – с насмешливой улыбкой спросила Лилит.

– Фух… Вот это да! – выдохнул он. – Ну почему так всегда случается, Лилит? Хочешь сделать женщине приятное, а она, вместо того чтобы накинуться и расцеловать, стоит и смотрит на тебя, как удав на кролика! – он снова вздохнул и вышел с балкона, вытащив Лилит за руку. – Там стоит «японец» премиум-класса, только что купленный, для тебя. Но раз ты её не хочешь… придётся вернуть назад…

– Эй! Стоп! Я не говорила, что не хочу! Я всего лишь не очень поверила тебе! – запротестовала Лилит.

– Я сейчас серьёзен, как никогда! Могу даже показать бумаги…

– Нет, не надо… Но у меня нет прав, да и вообще, я не умею водить!

– Это не проблема, Лилит. У тебя, чтобы разнообразить твоё существование, есть я, – напомнил он ей. – Предлагаю отдохнуть после бурной ночи, а потом кататься.

– Ты тоже отдыхать желаешь? – удивилась Лилит.

– Нет, отдыхать хочешь ты! А я просто рядом полежу, подумаю о приятном, может, и усну, – улыбнулся он. Лилит сладко посапывала у него на плече, а он разглядывал комнату.

«А не совершаю ли я ошибку, делая такой подарок? Ведь если что случится, я, конечно, прощу себя… Но не сразу. Мне не хочется так нелепо её потерять. Ведь было потрачено столько сил, лет, знаний, денег… чего уж там, людей! Эх, надо было кольцо подарить, было бы безопаснее, но что сделано, то сделано! Хм… а спасибо мне никто не сказал», – улыбнулся Левиафан. «Хе-хе… Но всё же интересно, почему она так боится боли… Боли перед смертью, боли в кабинете врача… Что такого в боли, что вызывает у неё такой страх? Может, потому что она женщина? Хотя вряд ли… Женщины рожают, а я бы не сказал, что это совсем безболезненно… Лилит, какой боли ты боишься, душевной или физической?» – мысленно спросил Левиафан спящую Лилит. – «Что бы ты предпочла: чтобы тебе отрубили палец, или чтобы тебя предал любимый человек? А если бы палец отрубил любимый человек, что тогда? А что бы я предпочёл в такой ситуации?»