Дарина Грот – Ангелы (страница 39)
Значит, после таких лекций их улыбки станут фальшивыми, сердца – гнилыми, а тела – пустыми. Их готовили к тому, чтобы продать душу жирному кошельку и страшной роже, идущей рядом. «
Моя любимая девушка пыталась стать идеальной частью этого общества. У нее все было нормально. Единственной ее проблемой был я. Она ждала извинений. Нет, это слишком мягко сказано. Она хотела, чтобы я ползал у ее ног с лезвием в руке, умоляя о пощаде. И каждый раз, когда она говорила бы «еще», я бы резал себя по венам, доказывая свою бесконечную любовь.
Ведь слово – это просто звук. Его нельзя потрогать, а значит, в этом мире его не существует. Так что режь вены, ублюдок, может, хоть кровью что-то докажешь. У людей с деньгами все было проще: тряхнул пачкой купюр перед носом, и теорема доказана. Ты прощен.
Люцифер тоже все прекрасно понимал, но держался куда лучше. Я хотел спросить: ему и правда плевать или он просто так мастерски притворяется? Но я боялся услышать ответ.
До выхода в университет оставалось два часа. Сначала я не хотел туда идти, но после разговора с Люцем меня охватило любопытство. Я ведь знал, как Роза выглядит после наших ссор. Я решил пойти и посмотреть на нее. «Материально», «морально» – да какая, к черту, разница? Я ее любил. Ха! Я был готов ползать у ее ног, потому что любил.
Мне было абсолютно плевать на себя. Я просто хотел, чтобы она была рядом. И если для этого нужно извиниться, я это сделаю. Плевать, что Люц полночи вбивал мне в голову, что Роза не стоит таких жертв. Что ни одна девушка не должна получать любовь через унижение. Что если она разыгрывает этот спектакль ради слова «прости», то такую надо начинать ненавидеть, пока она не изгадила тебе всю жизнь.
Плевать на все! Я любил. И извиниться для меня – не проблема. Поэтому я поеду. Не только из любопытства. Я должен был извиниться.
Решив это, я пошел поспать хотя бы час. Как же в молодости не хватает сна. Я бы все отдал за нормальный, ежедневный сон. Как было бы прекрасно – иметь сон и Розу рядом… Но, как обычно, в этой сраной реальности то, чего ты хочешь больше всего, хрен когда получишь.
– Ты куда? – спросил Люц, застегивая рубашку.
– Туда же, куда и ты, – ответил я, допивая молоко.
Люц замер. Он посмотрел на меня с печальной улыбкой, в которой сквозила издевка.
– Ты едешь к ней? – спросил он почти замогильным голосом.
– Нет, я еду на пары, – почему-то соврал я. Конечно же, он услышал эту ложь. Выражение его лица мгновенно изменилось.
– Ты что, мудак? – спросил он, возвращаясь к пуговицам на своей черной рубашке. Я посмотрел на него исподлобья. Имел ли он право на такие слова? Или я и правда был мудаком?
– Я еду на пары! – повторил я, решив проигнорировать его вопрос.
– Забей на пары, тебе отдохнуть надо. Ты еле живой, всю ночь не спал…
– Я еду на пары! – перебил я и направился в прихожую.
Одним прыжком Люцифер оказался рядом. Он схватил меня за руку и впился взглядом в глаза. Я смотрел на него, как в зеркало, но видел совершенно другое лицо – лицо человека, который не понимал, как можно так себя не уважать.
– Ты едешь к ней, – прошептал он, качая головой. – Я потратил ночь впустую, объясняя тебе всю эту чушь. Я отказался от секса, чтобы помочь тебе… И вот она, благодарность? Ты едешь к ней. К стерве, которая начала равнять тебя с землей!
– Я не просил тебя быть моей сиделкой! – огрызнулся я. – И не смей так говорить о Розе!
Люцифер горько усмехнулся и отпустил мою руку. Я молча смотрел на него и вдруг понял: раз во мне еще хватает сил злиться на брата, то уж на извинения перед Розой их точно хватит.
– Давай, идиот, пошли, а то упустишь свой шанс поваляться у нее в ногах! – бросил он и шагнул к выходу. Я досчитал до десяти, чтобы не врезать ему по лицу, и пошел следом.
Всю дорогу мы молчали. Я был уверен, что брат меня ненавидит. И я его понимал. Я понимал его правду, но мои желания были не слабее. Хочет ненавидеть? Вперед. «
А солнцу было на всех плевать. Оно пряталось за пушистыми облаками, пронзало их лучами, заливая землю светом. Я вцепился в эту картину, пытаясь отвлечься от идиотских мыслей о Розе, о Люце, о себе. Я курил, смотрел прямо на солнце, выжигая глаза, и… улыбался, предвкушая встречу.
Мы подъехали к университету. Брат заглушил мотор и уставился на меня со своей фирменной улыбкой говнюка.
– Вали, чего ждешь? Вон твоя зазноба, – усмехнулся он.
– Посижу пару минут, речь продумаю…
– Машину закрой! – Люцифер бросил мне ключи на колени, вышел из машины и направился прямо к ним.
Я смотрел ему вслед. Он подошел к Розе, улыбнулся и, как мне показалось, прижался к ее щеке. Но, приглядевшись, я понял: он что-то ей шепчет. Мне стало до жути интересно, что именно, потому что от его слов лицо Розы становилось все более озадаченным. А еще интереснее было, как он вообще доказал ей, что он – это Люцифер?
Я докурил, выбрался из машины и пошел к ней. Люц, проходя мимо меня, лишь криво усмехнулся и двинулся дальше. Я подошел к Розе. Ее белоснежное каре на солнце отливало перламутром. Голубые глаза почему-то были полны доброты. Хорошо ли это? Вчера она готова была воткнуть мне нож в спину, а сегодня смотрит, как Офелия на Гамлета.
– Привет, – сказал я, жутко нервничая. Я не знал, что она ответит, куда пошлет. Но она молчала. Просто стояла и смотрела. И с каждой секундой этого молчания я чувствовал себя все более неловко.
– Где ты была? – спросил я, не ожидая ответа.
Девушка улыбнулась и легкой походкой направилась в сторону курилки. Как и ожидалось, я поплелся за ней. Через две минуты должна была начаться лекция у Лафортаньяны. Не появиться там означало получить долг. Хех… мне было плевать. Розе, видимо, тоже.
– Знаешь… – ее голос. Божественный голос. Я не слышал его, казалось, целую вечность. Она шла вперед, а у меня в ушах эхом отдавалось это «знаешь», произнесенное с ее фирменной вопросительной интонацией.
– Что? – спросил я, полный надежды.
– Когда ты пришел после «разгрузки»… точнее, после встречи с Мелишей… я ведь тоже спрашивала, где ты был. Но вместо ответа ты затащил меня в постель, а потом уснул, как младенец.
– Роза, у меня не было свидания с Мелишей…
– Вы сидели за одним столом. Вдвоем. С пивом. Как это называется, если не свидание?
– Дружеская встреча… – я не мог понять, откуда ей известны детали. Словно прочитав мои мысли, Роза бросила:
– Я спрашивала Мелишу о подробностях вашего «свидания».
Мое сердце пропустило удар. Мелиша могла наговорить что угодно, а Роза всегда была доверчива к чужим словам. Я сжался и замолчал. Роза тоже не торопилась. Она словно вытягивала из меня нити, как из марионетки, наслаждаясь своей властью. Упиваясь ею.
– Это была… ей просто нужно было поговорить со мной…
– О чем? – спросила Роза, не глядя на меня. Ее взгляд был устремлен в небо. В чистое, пустое небо. – Мне сказать за тебя? Или ты наконец наберешься сил и выговоришь это сам?
Вот она, ее черта. Люди вроде Розы способны вытащить из человека душу, не то что пару жалких слов.
– …она влюбилась в меня и решила рассказать…
Снова хлесткий звук. По щеке пробежал холодок.
В голове вдруг всплыл кролик, который когда-то у нас жил. Большой домашний кролик. Мы с братом таскали его за уши, а мать кричала на нас. У нее была миссия – спасти его. Ей вечно казалось, что он в опасности, неважно, что мы делали. В итоге он умер от старости, а не от наших рук. Вот о чем я думал, пока на лице остывала пощечина.
Это больше не злило. Я буквально пылал. Ненависть. Ярость. Мне хотелось ударить ее. Я был в ужасе от этой мысли. Раньше я был уверен, что у меня никогда даже в мыслях не возникнет желание причинить ей боль. Но сейчас, после очередной затрещины, я хотел схватить ее за горло. Придушить. Ударить.
– Ты мне противен! – ярость в ее голосе сводила с ума.
Почему? Почему она так отреагировала? Значит, Мелиша что-то наврала… Да, она точно соврала!
– Я не разговаривала с Мелишей! – выкрикнула Роза. – Я что, совсем себя не уважаю?! Я специально так сказала, чтобы ты мне все сам рассказал! И ты рассказал! Она тебя любит, значит? Ты теперь счастлив? Доволен?! Тебя любят две девушки, и одна из этих дур – я!
Она зарыдала, оттолкнула меня и убежала в здание университета, бросив недокуренную сигарету. Я остался один, в полном замешательстве. На сером асфальте одиноко тлел ее бычок. Так же, как тлел и я. Я был настолько разбит, что тонул в собственных догадках и чувствах.
Черт побери, я не знал, что делать. Удариться головой о дерево? Упасть на асфальт и забиться в конвульсиях – от плача или от смеха? Напиться? Что?! В груди что-то рвалось – до жути больно и отчаянно. Может, сигаретный дым. Может, безысходность. Не знаю. Но комок в горле уже начинал душить.