Дарина Белелиева – Танец со льдом: Крылья для двоих (страница 7)

‒ Сейчас, ‒ выдохнула я. ‒ Не подведи, Элира.

И рванула стрелу на себя.

Звук был такой, будто я выдирала корень зуба у медведя. Только зуб был размером с мою руку. Он взревел ‒ чистая, невыносимая агония. Я почувствовала, как ледяное дыхание сдавило мне лёгкие, а чешуйки под ладонью впились в кожу. Он инстинктивно пытался отбросить меня, источник этой новой, ослепляющей боли.

Но я не отступила. Я вжалась в него, вцепилась в него, как клещ, и продолжала лить в него эту дурацкую тишину. Я не боролась с болью. Я просто была в ней, принимая её в себя, становясь якорем в его хаосе.

Дрожь, пробежавшая по его телу, стала меньше. Он не расслабился ‒ это было невозможно, ‒ но перестал бороться.

Я отбросила проклятую стрелу прочь. Она с сухим треском отскочила от камней, и тут же тёмная энергия вокруг раны вспыхнула с новой силой, будто лишённая инородного тела, сдерживавшего её. Из раны хлынули сгустки чёрного света, которые, падая на землю, тут же покрывали её мёртвым, хрустящим инеем.

«Ох ты ж…» ‒ только и успела подумать я, прежде чем инстинкты взяли верх.

Я прижала обе руки к ране.

Волна боли ударила в меня с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Тёмная магия впивалась в моё сознание, пытаясь найти новую жертву. Я ощутила вкус железа и пепла на языке, в носу встал запах гниющей плоти.

Я застонала, едва удерживаясь на ногах. Я чувствовала, как моё собственное «я» растворяется в этом хаосе.

Я дышала. Вдох ‒ принимаю его боль. Выдох ‒ отдаю ему покой. Вдох ‒ его ярость. Выдох ‒ моё спокойствие. Как будто мы танцевали, только танец был на грани смерти.

Мир сузился до тёмной раны под моими ладонями и до моего собственного, сбившегося дыхания.

«Долго ещё? ‒ думала я, проваливаясь в этот круговорот. ‒ Я сейчас просто растворюсь тут».

Но постепенно, очень постепенно, что-то начало меняться.

Чёрный свет из раны стал слабеть. Его пульсация замедлилась. Ледяной иней вокруг перестал расползаться. А главное ‒ тот чудовищный гул в моей голове начал стихать, сменяясь на глухое, измученное, но уже не такое безумное биение.

«Кажется, работает», ‒ успела подумать я, прежде чем рискнула открыть глаза.

Рана всё ещё была ужасна. Но теперь из неё сочилась обычная, алая кровь, смешиваясь с остатками тёмной энергии. Сама энергия больше не выглядела живой и агрессивной ‒ она была похожа на умирающий дым.

Дракон лежал без движения, его дыхание было глубоким и ровным. Его глаза были закрыты. Только глубокая, беспросветная усталость.

«Устал, ‒ поняла я. ‒ Просто устал. Как и я».

Я убрала руки. Они онемели и дрожали. Я попыталась встать, но ноги отказались слушаться. Пришлось ползти. На четвереньках. Очень жалкое зрелище, если бы кто-то смотрел. Хорошо, что единственный зритель был в отключке.

Я рухнула на землю, прислонившись спиной к холодному камню. Силы покинули меня. Перед глазами плыли круги, к горлу подкатывала тошнота, а руки тряслись так, будто я только что разгрузила телегу с углём.

Я сделала это. Я не сбежала и не сломалась.

«Ну вот, ‒ подумала я, чувствуя, как веки тяжелеют. ‒ Я подружилась с драконом. Мама будет в шоке. Если я, конечно, когда-нибудь вернусь домой».

Глава 11

Первым, что я ощутила, было иссохшее горло ‒ язык прилип к нёбу, и казалось, что я не пила минимум неделю. Вторым ‒ холод. Камень под щекой был ледяным, и всё тело затекло от неудобной позы.

Я лежала, свернувшись калачиком на галечном берегу, всё ещё ощущая на губах привкус пепла, оставшийся от тёмной магии. Сон был не сном, а памятью. Не моей.

Я видела его. Во сне он был другим. Не огромным и страшным, а… гордым. Счастливым. Он сидел на уступе скалы, в лунном свете, что окрашивал его белые рога в серебро. И он был не один. Рядом с ним лежала другая, меньшая по размерам, с чешуёй цвета ночного неба. И в воздухе висело чувство, которое я никогда не связывала с драконами ‒ мир. Спокойствие.

А потом всё это разбилось. Тот самый уступ, где они лежали, теперь был пуст. А он, дракон, летел сквозь пелену дыма и боли, в его спину впивались арканитовые стрелы. Он падал в ущелье, и последнее, что он видел, прежде чем тьма поглотила его, ‒ это далёкий, холодный огонёк в горах. Лагерь охотников.

Я открыла глаза. Рассвет только-только начинал размывать звезды на востоке. Я повернула голову. Он лежал там же, где и уснул, но теперь его глаза были открыты и дракон смотрел на меня. В его взгляде не было ни ярости, ни страха. Только вопрос. И усталое, настороженное ожидание.

Я медленно поднялась, чувствуя, как ноют все мышцы. Каждое движение давалось с трудом, будто я не спала, а разгружала телегу с камнями. Подошла к нему, остановившись в нескольких шагах. Его дыхание было ровным, но рана всё ещё сочилась.

‒ Мне снился сон, ‒ тихо сказала я. ‒ Ты летал. И… ты был не один.

Его глаза сузились. Он не рычал, но всё его тело напряглось.

‒ Тебя ранили. ‒ Я сделала паузу, подбирая слова. ‒ Они… они убили ту, что была с тобой?

Он отвернулся. Короткий, резкий кивок ‒ и в этом жесте было столько боли, что у меня сжалось сердце.

«Вот оно что, ‒ поняла я. ‒ Он потерял всё».

Я сделала шаг ближе. Теперь между нами не было даже метра.

‒ Меня зовут Элира, ‒ сказала я. Потом, глядя прямо в его глаза, я послала ему тот самый образ, то самое чувство из сна. Тепло. Признание. И вопрос. ‒ А тебя? Как твоё имя?

Он замер. Его огромная голова чуть склонилась набок. В его глазах вспыхнуло изумление, затем ‒ глубокая, невыразимая печаль. Он закрыл глаза, и мне показалось, что всё его могучее тело содрогнулось от этого прикосновения к прошлому.

В моём сознании, тихо-тихо, как первый луч солнца, коснувшийся льда, возникло оно. Имя. Его имя. Образ белого дракона на фоне луны.

Каэлан.

Я улыбнулась. Это была слабая, усталая улыбка, но, кажется, самая искренняя за всю мою жизнь.

‒ Каэлан, ‒ повторила я вслух, закрепляя это знание между нами.

Он медленно, очень медленно кивнул.

«Каэлан, ‒ мысленно повторила я, пробуя имя на вкус. ‒ Красивое. Подходит ему. Жаль только, что знакомство у нас вышло такое… драматичное».

Я посмотрела на восток, где небо уже начинало розоветь. Новый день начинался. И у этого дня было имя.

Глава 12

Рассвет разлился по ущелью золотым сиянием, но холод всё ещё цепко держал камни. Я сидела, разминая онемевшие пальцы ‒ они хрустнули с таким звуком, будто я ломала сухие ветки. Изо рта вырывался пар, и я машинально подумала, что хорошо бы развести костёр, но сейчас было не до того.

Я смотрела на Каэлана. Его рана всё ещё сочилась, и каждый вздох давался ему с видимым усилием. Огромный, могучий, а дышит как загнанный конь после долгой скачки.

‒ Каэлан, ‒ позвала я его, и он повернул ко мне свою огромную голову. В его глазах уже не было слепой ярости, лишь усталая ясность и вопрос. ‒ Нужно обработать рану. И найти тебе еду. Я попробую помочь. Дальше так нельзя.

Он внимательно смотрел на меня, и я почувствовала легкий, едва уловимый толчок в своём сознании ‒ не слово, а вопросительное ощущение. Он спрашивал, как.

‒ Я поищу травы, ‒ объяснила я, жестом показывая на склоны ущелья. ‒ Очищу рану. А потом… нам нужно будет уходить отсюда. Они нас найдут.

При этих словах его глаза сузились, а ноздри дрогнули, словно он снова учуял запах охотников. Он коротко, решительно кивнул, соглашаясь с последним.

Я осторожно приблизилась к его крылу.

‒ Можно?

Он не отстранился, лишь следил за моими движениями. Я осмотрела рану. Тёмная магия отступила, но края раны покраснели и горячели под пальцами. Нужны были противовоспалительные травы и что-то, чтобы остановить кровь. Я знала, что искать.

‒ Я ненадолго, ‒ пообещала ему и направилась к ближайшему склону.

Я собирала корни и листья, руки работали сами, а вот глаза и уши ‒ на полную катушку. Каждое дуновение ветра, каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Я постоянно оглядывалась на Каэлана. Он лежал неподвижно, но его глаза, как два бледных маяка, неотрывно следили за мной.

«Надеюсь, он не решит, что я собираю ему букет на прощание».

И вдруг я почувствовала это снова. Лёгкую дрожь под ногами. Едва уловимую вибрацию, идущую от камней. Она была похожа на прикосновение Хранителя, но на этот раз в ней не было спокойствия. Предупреждение.

Я замерла, прижав к груди пучок собранных трав. Каэлан тоже поднял голову, его тело напряглось.

Мы оба поняли.

Я бросилась обратно к нему, чуть не споткнувшись о собственные ноги.

‒ Они идут, ‒ выдохнула я, падая перед ним на колени. ‒ Мы должны уходить. Сейчас же.

Он попытался расправить крылья, но рана на крыле дёрнула его обратно, и он с глухим стоном отпустил его обратно. Лететь он и правда, не мог. Это читалось в его отчаянном взгляде.

«Не может, ‒ поняла я. ‒ Совсем не может».