Дарелл Швайцер – Черные крылья Ктулху — 2 (страница 21)

— Это похоже на ферму? О, корова.

Линор посмотрела, куда он показал:

— Ну ты и горожанин. Это долбаная лошадь.

— В городе вывозом мусора занимается мафия. Может, поэтому все, кто решил проверить Гудинаф, не вернулись.

— Смотри, коза, — сказала Линор.

Ограда почему-то никак не кончалась, а под ногами Уолта была густая весенняя грязь. Устав искать ворота или калитку, он подсадил Линор, чтобы она перебралась через забор, а потом подтянулся и с некоторым усилием перекинул через него тяжелые ноги.

— Вот и проникновение со взломом ради стипендии и веселья, — сказала Линор. — Сегодня так солнечно, что мне кажется, все будет хорошо. Воздух тут другой, не как у реки Мискатоник.

— Наверное, здесь хлопчатобумажная фабрика не отравляла грунтовые воды восемьдесят лет подряд. Так или иначе, насчет цилиндра…

— Угу?

Она уже шагала к дальнему концу поля, высоко поднимая коленки.

— Как он у тебя оказался? Где ты его нашла?

Линор оглянулась:

— Завидуешь? Или подозреваешь?

— Не верю, — сказал Уолт. — Это все странно.

— Я искала другую вещь и наткнулась на него в библиотеке. Давай поиграем. Ты будешь Уилмарт.

— Хорошо. Я Уилмарт.

— Экли… пропал, но ты только что с ним разговаривал. Ты бежишь отсюда домой и пишешь монографию. Ты даже упоминаешь, что не забыл взять свой фонарик, револьвер и саквояж.

— Как тогда вышло, что я не прихватил и маленький контейнер с надписью «ЭКЛИ»? Ну знаешь, показать потом, чтобы подтвердить свои слова.

— Ага. И говорящее устройство. Очевидно, случилось буквально следующее: Уилмарт посмотрел на фонограф и восковой цилиндр и подумал: «А если бы это офисное оборудование было фантастической инопланетной техникой, как бы это выглядело? Как бы оно оказалось на земле и с какой целью?» Ну, предположим, он так подумал. Тогда что такое Шуб-Ниггурат и черная коза лесов? Может, это одна вещь, а может, две. Может, он собрал студентов театрального отделения, раздал им реплики и записал это все — для забавы или для литературного погружения, чтобы сделать фальшивый «документ», который придал бы его истории подлинности, правдоподобия.

— Как в АР? — спросил Уолт.

— А-р-р-р-р, — повторила Линор.

Она почти не шутила — ее ботинок утонул в грязи.

— Альтернативная реальность. Сейчас в интернете играют в такие штуки. Игра сливается с действительностью: телефонные номера работают, в жизни можно найти вещи из игры, настоящие люди разговаривают с тобой и подсказывают, что делать дальше. Это очень популярно, — сказал Уолт. — Обычно они связаны с каким-то фильмом или телесериалом, но вообще люди кругом играют с АР.

— Ну да, может, это как АР. Или мы просто зайдем на ферму, и добрая старушка предложит нам домашнего лимонада и расскажет, что у ее матери в детстве была черная козочка.

Линор стряхнула грязь с ботинка и засеменила к дому. Уолт ей уже порядком надоел. Подходя к дому, окруженному кустами, она даже пробормотала: «Шум ниггера» — может, это и станет секретом старой фермы Экли?

Нет, секретом был человек с ружьем, прицелившийся в Линор из-за жалюзи, а когда толстый парень, топая, поднялся на крыльцо, чтобы сказать ей пару ласковых, картечь из дробовика настигла и Уолта.

Итак, случилось вот что. Я нашла тот же цилиндр для фонографа, что и Линор, в 1977 году. Как здесь уже говорилось, у некоторых людей были причины поступать в Мискатоникский университет, и я принадлежала к этой категории. Мне хотелось знать, что происходит за завесой на самом деле — я была существом из прыщей и висящих сосульками волос по имени Мэри-Энн, не интересовалась вещами, которыми должны были увлекаться девушки, и женская эмансипация ничего тут не изменила. Парни в моем классе отчаянно соревновались друг с другом и были типичными сексистами. Так что, обнаружив цилиндр, я слушала его, пока не запомнила каждый неясный звук, каждый выдох и причмокивание «бостонца». Я даже придумала, как изобразить голос Ми-Го. Это легко — достаточно гребешка и папиросной бумаги. Если потренироваться, можно «петь» реплики так, словно их произносит насекомообразный инопланетянин. Но я не хотела, чтобы цилиндр нашел кто-то другой, и не смогла заставить себя его уничтожить, поэтому, вернувшись в университетскую библиотеку, вернула его неофициально — положила на случайную полку в хранилище.

Найти ферму Экли совсем не трудно. Уилмарт, который был еще жив и регулярно читал лекции, когда я была студенткой, фактически прикреплял инструкции к учебному плану в начале каждого семестра. Видите ли, он заключил договор с Ми-Го. Они родом с Тюхе, огромного газового гиганта в облаке Оорт. Холодная, льдистая карликовая планета вроде Плутона не могла бы породить разумную жизнь, но в нижних слоях гиганта, похожего на Юпитер, атмосферные условия вполне для этого подходят. Представьте себе медуз в сто раз больше синего кита, парящих в горячих облаках в течение тысяч лет, а вокруг бушуют грозы, которые начались еще до появления человеческой цивилизации. И внутри этих огромных существ в виде газовых мешков есть другая экосистема, в которой эволюционировали более мелкие и твердые создания. Сотни поколений рождались и умирали в брюхе медуз размером с город, а когда они наконец-то проткнули мембрану хозяина и столкнулись с бушующей стихией Тюхе… ветра разорвали их в клочья.

Газовые гиганты, конечно, в основном состоят из водорода. Но жизнь берет свое, и разум тоже. Более твердые существа, гриборакообразные Ми-Го, научились общаться друг с другом на больших расстояниях, преодолевая рев бесконечных гроз Тюхе ультразвуковыми сигналами на грани телепатии. Разум занял центральное место в цивилизации Ми-Го. Но они были одинокой расой. Единственной иной формой жизни на планете были медузы в виде газовых мешков, где они жили, как бактерия Escherichia coli в горячем кишечнике земного млекопитающего. Когда-то люди считали Землю живой, называли ее Геей и поклонялись ей, утопая в грязи и крови языческих ритуалов. Но представьте, что вы знаете: место, где вы живете, — живое существо, абсолютно лишенное разума. Насколько одиноки были бы вы, если бы не могли даже притвориться, что вы не просто пятнышко внутри сгустка, парящего в хаотичных, смертельных ветрах планеты, спрятанной в четверти светового года от ее солнца? Весьма одиноки, конечно. Итак, Ми-Го отправились на поиски новой жизни, новых умов. Они коллекционировали нас весьма долго. Очень, очень долго.

Линор и Уолт выяснили, что хотели, так же как и я в семьдесят седьмом году. Конечно же, никакого «контейнера с мозгом» не существует, — наверное, автор этой идеи съел слишком много просроченных свиных мозгов из ржавых банок. Мозг — не более чем система электрохимических откликов в сети клеток и промежутков между ними. Ее легко скопировать, записать на новый носитель. Например, на мембрану газового мешка. Там мы сейчас и находимся. Я здесь. Линор здесь, и Уолт тоже. В нашем новом «теле» мы бессмертны, и постоянно находимся в центре внимания Ми-Го. У меня ушло очень много времени на то, чтобы научиться с ними общаться, однако они терпеливы. По крайней мере, жизнь у них долгая, хотя на моей памяти сменился уже десяток поколений, и я впитала их тела. Они умчали меня из человеческого тела; абсолютно справедливо, что я подкрепляю силы, разрывая их трупы и поедая их. Ми-Го даже почерпнули идею религии из человеческих умов, которые они изучают, — и смерть обросла у них причудливым ритуалом. Они разрывают мертвых на части и размазывают их клочья по моей внутренней мембране, чтобы облегчить разложение и переваривание. И поют, пока это делают. Еще Ми-Го воюют. Один газовый мешок — с другим.

Вообще, я убила Уолта и Линор только сейчас. Сейчас — относительный термин, признаю. Время здесь совсем иное, с шеститысячелетним периодом обращения вокруг солнца и бесконечными, неизменными жизнями. Конечно, мы воюем. У нас человеческая натура, и нам больше нечего делать, но боремся мы за единственную ценность — наши жизни, наши «я», наши воспоминания. А Ми-Го всегда готовы угодить. Мне нравились Уолт и Линор. Они были похожи на меня. Homo sapiens sapiens, англоязычные, американцы. Они ездили на автомобилях и пили тоник, как и я. Проходили по двору Мискатоникского университета морозными зимними вечерами, и снег по сторонам мощеных дорожек сверкал, словно груды бриллиантов. Так долго я не «встречала» никого, настолько похожего на меня. В последнее время я почти не узнаю большинство «людей», записанных на носитель в виде мембраны газового резервуара. Прошло три миллиона лет. Зеленые горы Вермонта давно обратились в пыль, но на месте фермы Экли, в нескольких футах над уровнем моря, осталось кое-что маленькое, и оно влечет крошечный, безволосый и слабоумный дочерний вид, который отличается от моего человеческого вида так же, как афарский австралопитек^{21}. Как же здорово было наткнуться на газовые мешки с зашифрованными Уолтом и Линор, дать моему Ми-Го впиться в них, выпить их воспоминания и на минуту ощутить, что это такое — иметь конечности, дышать воздухом, произносить известные мне слова, двигая человеческой челюстью.

Надеюсь, скоро я найду еще кого-нибудь, похожего на них. Скоро — термин относительный. Но я терпелива и стара.

Обитель падших

Ричард Гэвин

^{Перевод А. Петрушиной}