Дарелл Швайцер – Черные крылья Ктулху — 2 (страница 16)

Эдит с радостью воспользовалась новой возможностью улизнуть. Дуайт услышал, как она шарит в дорогой миске с шоколадными конфетами «Линдт», где был спрятан ключ от серванта. Вскоре раздался щелчок открываемого замка. Чуть склонив голову, Кастро также внимательно слушал. Новый щелчок, царапанье стекла по стеклу и дереву, а затем — скрип и хлопок выдернутой пробки.

Эдит вернулась танцующей походкой и все с той же притворной улыбкой на лице, которая, возможно, могла сбить с толку Кастро, но уж точно не Дуайта. Кастро протянул кружку навстречу бутылке. Эдит держала бутылку на вытянутой руке, и Дуайт в очередной раз подивился ее умению не приближаться к неприятным ей вещам больше, чем было необходимо.

— Скажите, когда будет достаточно!

Улыбка сходила с лица Эдит по мере того, как уровень жидкости в кружке рос и поднялся весьма значительно, прежде чем Кастро сдержанно кивнул. Попробовав баснословно дорогой коктейль, незваный гость довольно причмокнул. Дуайту этот звук напомнил клацанье жвал опасного насекомого.

Черт побери, из-за всей этой суматохи с напитками Дуайт едва не забыл, зачем Кастро проник в дом. Старик окончательно расслабился и наслаждался ромом с колой. Чуть приподнявшись с дивана, Дуайт обратился к нему самым твердым и уверенным тоном, на какой был способен:

— Мистер Кастро, когда мы приобрели этот дом, на чердаке было пусто, в подвале было пусто и во всех кладовках и шкафах тоже было пусто. Что бы вы ни забыли, этого здесь нет — если только мы не пропустили какой-то тайник.

— Забыл? — презрительно фыркнул Кастро.

Угнездившись поудобнее в бордовом кожаном кресле, он сделал еще глоток и блаженно улыбнулся.

— Прошу вас, миссис Никерсон, присядьте. — Вытянув руку в направлении дивана, Кастро несколько раз крутанул пальцем в воздухе.

Вздохнув, Эдит решила пойти у него на поводу. Ей еще удавалось скрывать раздражение, но улыбка окончательно сошла с ее лица. Дуайт гадал, кто сорвется первым — хозяйка или гость. Чем-чем, а терпением Эдит не отличалась. Подождите-ка, а откуда Кастро узнал их фамилию? Дуайт всполошился, но тут же успокоился. Если позволить старику себя запугать, тот станет хозяином положения. В конце концов, на их почтовом ящике написано «Никерсон». А если Кастро и вправду владел этим домом, то мог где угодно выяснить, как зовут новых хозяев.

— Эти дома вокруг, эти улицы, тротуары и земля под ногами кажутся такими прочными и надежными, будто они всегда были и будут здесь, — начал Кастро. — Но совсем недавно все было иначе.

— Не понимаю, какое отношение это имеет к делу.

Дуайт не хотел выслушивать лекции. Неужели он слишком многое позволил старикашке?

Словно в подтверждение этого, Кастро раздражающе медленно, причмокнув, отпил из кружки.

— Взять хотя бы тот участок земли, на котором стоят эти большие дома с садами. Тысячи лет на этом месте было болото — рассадник болезней и опасных насекомых. Еще каких-то сто лет назад здесь оставались заболоченные участки. Первые поселенцы, англичане, прозвали эти места Котовьими топями, а улица, ныне известная как Олни, звалась Котовьей тропой и вела прямиком к болоту. Теперь болото засыпано, но кто сказал, что оно исчезло навсегда?

— Впервые об этом слышу. Да и какая разница, было тут болото или нет? — огрызнулся Дуайт, разозленный тем, что Кастро сравнил его элитный район с рассадником малярии. — Почему мы вообще должны вам верить?

Кастро равнодушно пожал плечами:

— Многие люди даже не знают, какие тайны хранит их собственный задний двор.

— Кажется, я понимаю, о чем вы, — вмешалась Эдит. — Я слышала, что на месте Элтон-стрит раньше был овраг. Но как это связано с принадлежащей вам вещью?

— Овраг? Абсолютно никак не связан, — хитро подмигнул Кастро.

Разумеется, старик лишь строил из себя чудака. Можно подумать, что его паясничанье кого-то обманет!

— Хорошо. В таком случае объясните, — продолжил Дуайт, не в силах остановиться, пусть и чувствовал, что все глубже заглатывает наживку, — почему здешние топи были названы Котовьими?

Кастро многозначительно поднял указательный палец и поводил им туда-сюда, словно говоря: «Всему свое время, сынок».

— Мне пришлось потратить некоторое время, чтобы убедиться, что мое сокровище по-прежнему у вас. Чтобы объяснить, как это сокровище здесь оказалось, понадобится еще время.

«Боже, ну выкладывай ты!» Дуайт был готов вспылить и уже сожалел о том, что вообще выглянул из окна. Эдит, очевидно, переживала те же эмоции.

— Все началось с гонений на веру, но это лишь одна из причин моего появления здесь. — Кастро жадно отхлебнул из кружки. — В стародавние времена, в Андалусии люди свободно поклонялись любым богам. Но после изгнания мавров те, кто не следовал христианским канонам, подверглись преследованиям и больше не могли там оставаться.

«О нет, — простонал про себя Дуайт, — неужели он собирается пересказывать нам историю начиная с тысяча четыреста девяносто второго года?»

Кастро определенно собирался, и Дуайт наверняка бы нервно заерзал, если бы непрерывная болтовня старика не вгоняла его в сон.

— Инквизиция и войны на религиозной почве распространились по всей Европе. Самым надежным способом спастись было присоединиться к португальским мореплавателям и отправиться в земли, где еще не ступала нога христианина и где не обитали завистливые божества. Пусть португальцы и построили на месте нынешнего Ньюпорта форт и церковь, чтобы обращать в свою веру индейцев-ниантиков, здесь, на территории современной Новой Англии, было безопаснее всего. Прошло лишь несколько лет, и, как и ожидалось, священники с солдатами перебрались из этих краев к месторождениям золота и серебра, туда, где процветала торговля. Пилигримы, оставшиеся в форте переживать шторма и ураганы, были вскоре позабыты. Прошло время, и о португальском присутствии остались напоминать лишь видимые с моря развалины церкви, ставшие для картографов ориентиром задолго до появления первых протестантских колоний.

Необъяснимо, но чем больше Кастро пил, тем четче становилась его дикция. Он рассказывал грамотно, с выражением, что нельзя было объяснить простой любовью к теме повествования.

— Таким образом, вместо католических догм здесь прижились другие. Безо всякого вмешательства извне они процветали, привлекая как коренное население, так и последователей из Старого Света, решившихся искать приют на американских берегах. Во избежание конфликтов с вождями и шаманами местных племен новоприбывшие обосновались на землях, имевших дурную славу, — болоте к северу от бухты. Там они спокойно предавались возлияниям и совершали тайные обряды во имя божественных сил земли, моря и звезд. Индейские вожди не трогали болотных жителей, не желая навлечь на себя гнев этих незнакомых богов.

Осушив кружку до дна, Кастро аккуратно поставил ее на пол у кресла. В глазах Дуайта он успел превратиться из слабоумного старика в настоящего безумца, и это был еще не конец. Сбежать и незаметно вызвать полицию казалось наилучшим решением, но тут Кастро продолжил лекцию, и Дуайт решил подождать следующей паузы, чтобы лишний раз не сердить и без того вспыльчивого гостя.

— В те времена единственными англичанами на этих берегах были приезжавшие на лето рыбаки. Их интересовали только выпивка и индейские женщины. Именно эти рыбаки, а отнюдь не прибывшие спустя столетие переселенцы дали Котовьим топям их имя. Позднее считалось, что своим названием болота были обязаны завезенному сюда котовнику или обитавшим в округе многочисленным рысям, но всему виной были кошки рыбаков, охотившиеся на болоте на мышей и насекомых. — Кастро тихо сложил руки, направив пальцы на Дуайта. — Вот и ответ на ваш вопрос, мистер Никерсон.

Дуайт не придумал ничего лучше, кроме как беспомощно кивнуть. Его словно уносило бурным, опасным потоком, и все его силы уходили на то, чтобы держать голову над водой. Был ли рассказ старика всего лишь потоком слов?

Эдит выглядела такой же отрешенной, как и он сам.

— Болотные жители не мешали кошкам плодиться, ведь животные были достойным подношением их всемогущим, алчущим поклонения божествам. Еще более достойным подношением считалась человеческая кровь, источником которой были рыбаки — либо пьяные и потерявшие всякую осторожность, либо пойманные взбешенной родней поруганных ими индейских девушек. Голыми и связанными их приносили на болото. Даже когда рыбаки пропадали целыми экипажами, мало кто о них вспоминал, а те, кто вспоминал, во всем винили жестокие воды Атлантики.

Дуайт убеждал себя, что безумная история — лишь плод воображения старого болвана. Наверняка его подослал начальник, чтобы разыграть Дуайта перед отпуском. Это вполне в его духе. В любую минуту Кастро, сам начальник или кто-то еще раскроют карты.

— Миссис Никерсон, вас заметно взволновали последние подробности моей истории. Позвольте успокоить вас: в те времена многие были рыбаками, насильниками и работорговцами в одном лице.

Кастро продолжил рассказ, не дожидаясь реакции Эдит:

— Как и мы когда-то, первые английские поселенцы прибыли сюда, спасаясь от гонений. Они расселились вокруг бухты, иной раз в пределах слышимости от алтарей, на которых мы приносили в жертву кошек, но в таких случаях притворялись глухими, ведь репутация этих животных в те времена была, мягко говоря, сомнительной. Миссис Никерсон, я вижу, что вы вновь потрясены, но ничего не поделаешь — ваших предков действительно не волновала судьба бедных котиков.