Darek Sankiewicz – GŁУХО И ЗИМА (страница 10)

— Гениуш, — сказал Яков Моисеевич. — А ты понимаешь что если им об этом сказать — они скажут что это их тепло?

— Они его тратят впустую, — возразил Гениуш логично.

— Это не аргумент для людей в плащах.

— А для кого аргумент?

Яков Моисеевич посмотрел на конвертор. Потом на Гениуша. Потом снова на конвертор.

— Слушай, — сказал он наконец. — Это можно расширить?

— Что расширить?

— Радиус. Сейчас ты греешь Глухово. А если — соседние деревни?

Гениуш посмотрел на конвертор с видом человека которому задали вопрос по специальности.

— Теоретически, — сказал он, — при добавлении двух ретрансляторов и захвате ещё одного спутника — можно покрыть радиус восемь километров.

— Там три деревни, — сказал Яков Моисеевич. Он уже смотрел на это иначе — не как на металлолом и не как на произведение искусства. Как на актив.

— Четыре, — поправил Гениуш. — Малые Вершки считать?

— Считать. — Яков Моисеевич открыл тетрадь на новой странице. — Сколько нужно материала?

— Труб метров двадцать. Зеркал восемь штук. Катушек три. И — он подумал — ещё один спутник.

— Спутник купить нельзя.

— Купить нельзя, — согласился Гениуш. — Но НАТО их запускает регулярно. Следующий — через две недели. Я уже отслеживаю.

Яков Моисеевич смотрел на него долго.

— То есть, — произнёс он медленно, — ты уже планировал расширение.

— Я всегда планирую расширение, — сказал Гениуш просто. — Тепло должно быть везде. Это физика.

— А деньги на материалы?

Гениуш пожал плечами — легко, без беспокойства, как пожимают плечами по поводу вещей которые решатся сами.

— Найдутся.

— Откуда?

— Не знаю. Но найдутся. — Он посмотрел на Якова Моисеевича. — Вы же нашлись?

Яков Моисеевич закрыл рот.

Открыл.

Закрыл снова.

За шестьдесят два года у него не было инструмента и для таких аргументов тоже.

Он написал в тетради:

Конвертор — работает. Расширение — возможно. Радиус 8 км. 4 деревни. Материалы нужны. Бюджет — не предусмотрен. Гениуш считает что найдётся. По его логике — я тоже нашёлся. Возражений нет.

Потом подумал и добавил:

Это либо гениально либо катастрофа. Предположительно — оба варианта одновременно.

Вечером они сидели втроём — он, Зелик и Гениуш — у Клавдии Ивановны за столом.

Клавдия Ивановна принесла чай и что-то сладкое — круглое, с маком, с запахом который Яков Моисеевич не мог классифицировать но которому доверял инстинктивно. Зелик записывал что-то в блокнот. Гениуш смотрел в потолок с видом человека у которого в голове идут вычисления и внешний мир временно отключён.

Яков Моисеевич пил чай и думал.

Он думал о конверторе. О четырёх деревнях. О расширении которое Гениуш планировал не как бизнес — а как продолжение физики. О Зелике который сидел у колодца на восьмисот сорока трёх планетах — нет, восьмисот сорока двух, Глухово он, видимо, не считал, потому что Глухово было не планетой а чем-то другим — и выбрал это. Это место. Этот снег. Этот колодец.

И думал о себе.

За тридцать восемь лет в делах у него было правило: всегда знай выход. Из любого помещения, из любой ситуации, из любого города. Знай где дверь. Знай где окно. Знай куда бежать если надо.

Здесь он знал где дверь. Пociąg шёл в 14:00 — он проверил расписание ещё вчера, профессионально, на всякий случай.

Но он не думал о двери.

Он думал о четырёх деревнях.

— Яков Моисеевич, — сказал вдруг Зелик не поднимая головы от блокнота.

— Слушаю.

— Ты думаешь об расширении конвертора.

— Откуда знаешь?

— Ex vultu, — с лица. — У тебя такое выражение когда ты считаешь.

— Я не считаю. Я думаю.

— Для тебя это одно и то же.

Яков Моисеевич посмотрел на него. Потом на Гениуша который продолжал смотреть в потолок. Потом на Клавдию Ивановну которая вернулась на кухню и делала там что-то своё — тихо, без спешки.

— Гениуш, — сказал он.

— М? — Гениуш не опустил взгляд с потолка.

— Если я найду деньги на материалы — ты сделаешь расширение?

— Конечно, — сказал Гениуш потолку. — Я же говорил — тепло должно быть везде.

— А если придут люди в плащах — из-за спутников?

— Ты с ними поговоришь, — сказал Гениуш всё так же потолку. Без вопроса. Без сомнения. Просто — факт.

Яков Моисеевич смотрел на него.

— Почему я?

— Потому что ты умеешь разговаривать с людьми в плащах, — сказал Гениуш наконец опуская взгляд. — Это же видно.

— Видно?

— Ну. — Гениуш пожал плечами. — Ты смотришь на дверь. Ты знаешь где выходы. Ты считаешь людей. Это человек который умеет. — Пауза. — Я не умею. Я объясняю им физику и они уходят. Это не всегда хорошо.

Яков Моисеевич молчал.

За окном шёл снег. Тихо. Методично. Без плана — просто потому что так правильно.

— Таких дел, — сказал он наконец.

И написал в тетради — на новой странице, чисто, без вопросительных знаков:

Расширение конвертора — возможно и нужно. Материалы — найти. Люди в плащах — вероятны. Встречу сам. Гениуш — физика. Зелик — архив. Клавдия Ивановна — центр. Я — ?