Дара Сказова – Бездорожная сказка (страница 17)

Несколько нервным было это переезд. Очень трудно постоянно концентрировать внимание на мелькающих мимо кустах и деревьях, поэтому лишь усилием воли я не позволяла себе расслабляться и отвлекаться. Подозрительных обстоятельств не наблюдалось, зато я успела разглядеть семейство кабанов, валявшихся в речке-переплюйке, увидела стадо ланей, высунувших головы из высокой травы и проводивших нас удивленными взглядами немигающих глаз. Заметила и многочисленных ястребов, сидевших аккуратными столбиками на засохших деревьях – явно ожидали добычу. Из очень крупных зверей один раз промелькнул лось сохатый, но он не приближался к проезжей части, так что для моих глаз это была лишь едва мелькнувшая в чаще махина. Вскоре у меня зарябило в глазах от проносящихся мимо лесов, меня замутило, и пришлось заняться медитацией, приведя в действие изученную в теории методику рассредоточивания внимания. Тошноту отодвинула на второй план необходимость следить за тем, чтобы фиксировать в сознании объекты, облекая каждый из них в слова, поэтому внутренний мой монолог выглядел так: «Куст, холм, вереск, гнездо, сосна, столб, ястреб, горка, болотце, ягоды, аист, камыш…»

А потом меня сморил сон. Безответственно, знаю, но, очевидно, монотонность и повторяемость сыграли роль подсчета овец. Я впала в то состояние полусна-полубодствования, когда звуки извне проникают в сознание, но гротескно усиливаются, а мозг выдает образы, мало связанные с реальностью. И тебе кажется, что ты не спишь, участвуешь в активной жизни, продолжаешь делать свою монотонную работу, а на самом дела лежишь с закрытыми глазами, запрокинув голову на спинку кресла, а из твоего рта доносится (по свидетельству очевидца в лице Кота) немелодичное похрапывание.

Очнулась я, словно меня кто-то толкнул. Судя по часам, вздремнула я всего ничего, один лишь четверть-часный «кукарек» пропустила. Ягуся все также сурово смотрела вперед, примечая каждую деталь пейзажа. Стрелец позади насвистывал бравурный марш (фальшиво, кстати – не попадал в ноту «фа», заменяя ее на звук полутоном выше). А Кот сидел на подоконнике. Не поручусь, что с открытыми глазами. Никто и не заметил, что я самовольно покинула свой пост. И я с удвоенным вниманием возобновила свой мысленный пересчет «Куст, холм, вереск, гнездо, сосна, столб, ястреб, горка, болотце, ягоды, аист, камыш…»

Когда петух на часах пропел полдень, Ягуся повернулась ко мне, чуть скрипнув суставами:

– Пора бы на обед остановиться, – заметила она. – Карта говорит, что через две версты будет постоялый двор. Там можем и Избушечку заправить, и сами перекусим.

– Да, пора, пожалуй, – бодро согласилась я. – А нет ли там рынка? Надо бы запасы пополнить.

– Логично мыслишь, девушка, – согласилась Ягуся. – Рынка не значится, а вот трактир отмечен на карте. Но сомневаюсь в его качестве. Уж очень мелкими буквами написано название.

Снова хрустнув суставами, она поднялась с лавки.

– Пора уже настойку мою принять, – пробормотала она.

– Старость – не радость, – фыркнул в пространство Кот.

Прабабушка сурово на него посмотрела.

– Ну а что? – не принял критику в свой адрес домашний любимец. – Скажешь, неправда?

Теперь уже фыркнула Ягуся, но комментировать не стала, переключившись на торможение Избушечки: из своего оконца я увидела, что мы приблизились к небольшому постоялому двору. Очень скромному, как права была Ягуся. Одинокая лачуга не производила впечатления активно используемой. Покосившиеся стены, запыленное окошко, дверь, висящая на одной петле… Не так должны выглядеть популярные постоялые дворы с трактирами для путешественников! Стрелец-молодец соскочил с крыльца, не дожидаясь полной остановки транспортного средства, и зашагал к трактиру. Избушечка остановилась аккурат у амбара, над входом которого висела табличка. Мое знание языков позволило перевести фразу как «Место для кормления тягловой силы». Прабабушка внимательно смотрела в оконце, изучая обстановку. А я слышала молодецкий свист из полуоткрытой двери: это Лучезар оповещал, что обстановка на объекте спокойная. Ягуся повернулась ко мне.

– Ну что, пошли, – велела она.

Я повиновалась. Вдвоем мы выступили на крылечко нашей Избушечки. Стрелец-молодец показался из дверей трактира.

– Все в порядке, можно и размяться, – сообщил он. – Грязновато тут, конечно, царевна, – предупредительно добавил он.

Я подобрала подол красивой серой юбки – не столько по необходимости, сколько по привычке. Наученная вчерашним опытом, я предпочла не надевать длинные юбки, выбрав более удобную для падения на полном ходу и последующего шагания по репейникам длину до колена. Но привычку изящно подхватывать свое одеяние я не утратила, поэтому шагала, как и положено царевне – с достоинством и благородством жеста.

Погода, замечу, была приятная. Не жарко, не холодно, не дождливо, на голубом небе лишь легкие белые облачка, солнечные лучи весело пронзают листву одинокого дерева, прислонившегося к лачуге. В такую погоду у меня всегда хорошее настроение. Вот и сейчас я улыбнулась, подавая ладонь своему телохранителю, чтобы с его помощью спуститься по ступенькам крыльца. Лучезар как-то неловко улыбнулся мне в ответ. Очевидно, я смутила его своим нецарственным поведением…

Вслед за мной с крылечка шагнула прабабушка. Втроем мы прошли по пыльному деревянному настилу, который в слякотные периоды погоды был призван возвышаться над грязью. Зайдя в темное помещение, я брезгливо поежилась – слишком уж неприглядным были внутренности данного трактира. Неудивительно, что тут царила тишина и безлюдье. Могу поспорить, что сегодня мы были первыми заехавшими путешественниками в это удручающее место. А, может, и за всю последнюю неделю.

– Одна заправка стандартная для ездовой Избушки, – продиктовала Ягуся. Тут только я заметила, что за конторкой сидит неопрятного вида личность неопределенного пола.

– Не понимаю, – равнодушно ответила личность.

Услыхав эти слова, прабабушка насторожилась. Я уж хотела повторить фразу, но взгляда на родственницу хватило, чтобы понять: дело не в языковом барьере. Ягуся грозно нахмурилась, вглядываясь в лицо персонажа за конторкой. Пауза затянулась, и владелец заправочного трактира подняла глаза на нас.

– Ты ли, что ли? – процедила Ягуся сквозь зубы.

Личность спала с лица: побледнела, потом покраснела, потом словно съежилась.

– Яга?.. – пробормотала она.

Дамы явно были знакомы. И знакомство это не было приятным. Мы с Лучезаром благоразумно помалкивали. Я даже сделала шажок назад, предпочитая быть поближе к телохранителю.

– Сколько лет, – расплылась личность в нервной улыбке, не делавшей краше ее лицо. – А ты прям и не изменилась.

– Веду здоровый образ жизни, – процедила прабабушка. – А на тебе годы не лучшим образом сказались.

– Все мы не молодеем, – банально согласилась собеседница, но осеклась, вновь взглянув на пышущую молодостью и красотой Ягу Матвеевну.

– Так изволь нам отпустить заправку стандартную для моей Избушки, – повторила заказ прабабушка.

– Один момент, – вскочила с табуретки владелица трактира. Потом помялась, заглянув в глаза покупательнице. – А две монеты?

– На! – Ягуся шлепнула на засаленную поверхность конторки две блестящие монеты. – Живо, живо! В темпе! Нам еще ехать далече. Раз-два, раз-два!

Понукаемая заданным темпом, личность вылезла из-за конторки и приступила к своим обязанностям: проковыляла к амбару с уже переведенной мной надписью и выдала Лучезару оплаченное количество мешков с провиантом для нашей Избушечки. Та радостно помогала загружать их в подпол, подпихивая когтистой ногой.

– А кто это, – шепотом спросила я у Ягуси. – Вы знакомы, похоже…

Прабабушка помолчала, бросив взгляд на суетившуюся личность неопределенного пола.

– Кикимора это, – наконец сказала она, всем своим видом давая понять, что не намерена отвечать на дальнейшие расспросы.

Я порылась в собственной памяти: что мне известно о кикиморах? В Тридесятых Землях водится род кикимор болотных. Обитают, соответственно, на болотах, возводя шалаши из ветвей в непроходимых топях. Живут поодиночке, дружбу ни с кем не водят, существуют только в женском роде. Для создания потомства завлекают в топкие болота красивых юношей, околдовывая их обманными огнями, от них рожают детей. Мальчиков подбрасывают отцам, дальнейшей их судьбой не интересуются. Девочек воспитывают в духе кикиморства. Считаются безвредными. Питаются ягодами и травами.

Глядя на встреченную нами кикимору, я удивилась в глубине души: каким образом данный экземпляр мог бы заманить в свои сети красивого юношу, скажем, Лучезара? Потом вспомнила о болотных огнях, порождаемых кикиморами посредством ведовства, и решила, что дело в них, затуманивающих разум.

Но на всякий случай я решила увести Стрельца-молодца от данной представительницы рода кикимор. Мало ли! Поэтому я развернулась на каблуках и решительно зашагала к крыльцу Избушечки. Телохранитель был вынужден последовать за мной. Усевшись на ступеньку, я велела и Лучезару встать рядом, ожидая возвращения прабабушки. Та не стала задерживаться. Поджав губы, она прошествовала к нам, сопровождаемая кикиморой. Очевидно, что ни пополнять наши запасы, ни пользоваться местными удобствами Ягуся не собиралась. Вдохнув, я поднялась со ступеньки. Яга Матвеевна и не взглянула на нас с Лучезаром, лишь повелительно махнула в сторону внутреннего помещения Избушечки. Безмолвно мы повиновались. Прабабушка зашла последней, с треском захлопнув за собой дверь. Избушечка недовольно заскрипела, а Кот подскочил на своей лежанке от неожиданного звука. Нервно поведя ушами, он уставился на хозяйку. А та прошагала на свое место и резко приказала: