Дара Бояринова – Темные зеркала прошлого (страница 7)

Забылись «гости дорогие», что на Руси они, что не в Европах–то они, где люд простой, аки овцы идёт на заклание. Забылись, что ряса черная тут просто одёжка–дерюжка, что титулы громкие – просто слова. Забылись… Вот и пожаловали они в кандалах, да кнутами гонимые, прямиком на площадь, пред Княжьи очи. Ох и осерчал тогда Князь. Да что там Князь. Сами Боги осерчали.

Возвращались безбожники в королевства свои не так, как планировали. Ох не так. Не даром на Руси говорят: «Что худого у тебя на языке да в уме, то тебе в пазуху», ох не даром… Но русичи–то говорят, а Боги сразу вершат!

Да так всё просто у них и быстро получилось, только и отгремел голос Велеса – «Каков ты внутри, таков и снаружи. Покажи всем всю истину!» – как всё посольство зашлось в крике, падая на колени. И поднимались они на ноги, обезображенными каликами. Кто горбат, кто лицом чёрен, кто в чирьях, кто нем был, кто глух, кто с бельмом на один, а то и на оба глаза, а кто и вовсе с рогами козлиными и копытами, да ушами и хвостами ослиными … и всех, всех до единого Князь отправил по домам. Да не просто так, а с войском многотысячным. Ну, и что б не было недопонимания у собратьев правителей да королей, пару писем им, написал коротких. «Кто к нам с мечом, да худыми мыслями явится, тот в рыло и получит»! Уяснили?! Уяснили…

Но злобу да обиду затаили. И таят до сей поры. И стараются, и пытаются безбожники Русь поколебать, да смуту посеять, обманом ли, силой ли, да не получается. Не даётся им Русь. Воровали волхвов да чародеев. Да только не помогло им это. Не работают в неволе–то чары, не передаются–то знания и обряды. Объединялись они в походы военные, да только стоило на Русь им ступить, как мор нападал на войско тёмное. Тот служивый, что просто приказ выполнял, без злобы чёрной в душе, болел заразою разной. Кто же нёс в сердце и уме своём тьму на Русь, тотчас становились ущербными каликами. А те, что бесчинства творили на пути своём, «предавая очистительному огню еретиков–язычников», умирал в муках, что другим причинял…

И потянулся люд к Вере Истинной. И разрасталась Русь. Переходили княжества под длань Руси. И все они – поляки, силезцы, словинцы, чехи, словаки, кашубы, моравы, лужичане, болгары, сербы, хорваты, босняки, македонцы, словенцы, черногорцы, а тянулись не только они, со временем перешли грузины, абазины, абхазы, адыги, азербайджанцы, армяне, дагестанцы, осетины, ингуши и чеченцы – все они становились русичами. И земли их стали Русью…

– Откуда настоящим взяться, Катюха? – засмеялся Борька, прерывая мои потуги порыться в истории.  – Так, играются. Твой Муромов, должно быть, из их числа.

– А я–то тут при чем?

– Это ты у него спрашивай, – он вновь засмеялся, а мое любопытство так и осталось неудовлетворенным, что было обидно.

По дороге домой я рассказала Зойке о записке, и мы немного погадали: парень просто идиот или его поступок что–нибудь да значит? Сошлись на том, что идиот, и успокоились.

***

Глава 3

На следующий день у меня был выходной. С утра я отправилась в лавку, прикупить пару вещичек, чаевые – это хорошее дело. По дороге заглянула в парк с намерением немного прогуляться, но вскоре заторопилась домой, потому что не завела будильник и боялась, что Зойка, чего доброго, проспит на работу.

Дверь квартиры оказалась не заперта. Это меня удивило, я точно помнила, что ее запирала. Зойка, конечно, могла проснуться и без будильника, но с какой стати ей оставлять дверь открытой? Может, она к соседям пошла? Войдя в квартиру, я громко позвала:

– Зойка!

Не дождавшись ответа, решила: она точно у соседей, должно быть, звонит кому–нибудь от Марьи Захаровны. Сделала еще пару шагов, насвистывая, и замерла, увидев Зойку. Та сидела на диване в ночной сорочке и таращилась на меня с таким видом, будто с утра выпила месячную норму водки.

– Ты чего? – растерялась я, и тут мне стало ясно: Зойка в комнате не одна. В кресле сидел мужик и играл ключами от машины; второй тип, постарше и посолиднее, пасся возле окна. Заметив меня, сказал весело:

– Проходи, красавица, – я перевела взгляд с него на Зойку, та сглотнула, зябко поежилась, косясь на незнакомца. Понятнее ситуация от этого не стала. – Заходи, заходи, – повторил мужик и усмехнулся, а я спросила, обращаясь к Зойке:

– Это кто?

– Они… к тебе… – с трудом произнесла она.

– Ко мне? – растерялась я и во избежание неприятностей приняла максимально придурковатый вид. Поскребла в затылке, переминаясь с ноги на ногу, и вздохнула. Тот, что сидел в кресле, подошел ко мне, посмотрел пристально и повернулся к тому, что стоял у окна.

– Что скажешь? – Мужчина в ответ пожал плечами. – Тебе сколько лет? – теперь вопрос адресовался мне.

– Двадцать. А чего? – захлопала я глазами.

– Ничего, – передразнил он. – Откуда тебя принесло?

– Сейчас или вообще? – вежливо, на всякий случай уточнила я.

– Вообще.

Я ответила, конечно, хотя очень хотелось послать их в болото. Но чуйка подсказывала, что вести себя скромно и на вопросы отвечать.

– Паспорт есть? – спросил тот, что постарше.

– Само собой.

– Ну, так покажи.

– А на шиша вам мой паспорт? – робко возмутилась я. – Вы что, из охранки21?

– Ага, – хмыкнул мужчина вроде бы утвердительно, но я решила, что врет. Однако сочла за благо документ показать. Он разглядывал его с таким видом, как будто очень сомневался, что он настоящий, но, к моему облегчению, документ все же вернул. Я поспешно убрала его в ридикюль. Они вновь переглянулись с немым вопросом в очах.

– Он спятил, – наконец произнес тот, что у окна. – Это просто лоха деревенская.

– Я в городе жила, – пискнула я с обидой, и тут же об этом пожалела. Оба посуровели, тот, что раньше сидел в кресле, уставился на меня и произнес медленно, будто заколачивая слова в мою голову.

– На всякий случай предупреждаю: если ты что–то задумала – это плохая идея. Глазом не успеешь моргнуть, как к дружкам отправишься.

– К каким дружкам? – икнув с перепугу, спросила я, но ответом меня не удостоили.

Незнакомцы не спеша вышли в прихожую, обойдя меня с двух сторон. Хлопнула входная дверь, и Зойка обрела дар речи.

– Боги, – пролепетала она. – Это что ж такое? У меня поджилки дрожат.

– Что это за типы? – спросила я в надежде, что она объяснит, что происходит.

– Откуда я знаю? – заголосила Зойка. – Пришли, напугали меня до смерти, о тебе спрашивали.

– Обо мне? – вытаращилась я на неё. – А что спрашивали–то?

– Кто ты, откуда, сколько тебе лет, давно ли я тебя знаю?..

– Боги! Да с чего я им сдалась–то? – беспомощно всплеснула руками.

– С ума сойти, – буркнула Зойка и пошла на кухню ставить чайник.

Мы понемногу успокоились и попытались совместными усилиями понять, что означал сей странный визит, но времени на это было мало – Зойка побежала на работу, и я терялась в догадках уже одна. Ночью, после ее возвращения, мы посвятили гаданиям еще часа два, но так как толку от этого никакого не было, уснули неудовлетворенные. И продолжали гадать утром по дороге на работу.

***

Через несколько минут после открытия в трактире появились двое посетителей: тот самый недоумок Муромов и девица примерно его возраста, в элегантном светло–бежевом наряде. Рядом со спутником, одетым в потертые штаны и не один раз стиранную рубаху, она выглядела диковинной птицей, которые в наш трактир обычно не залетали. Такие ходят по ресторациям, порхают на приёмах и балах, посещают театры да оперы. Обслуживать их отправилась юркая и смешливая Нюрка, но через минуту она вернулась и сказала:

– Иди, тебя спрашивают.

Даже не пытаясь угадать, чего на этот раз стоит ждать от жизни, я подошла к столу, который занимали эти двое, вооружившись блокнотом и карандашом, и приветливо поздоровалась. Девица взглянула на меня и спросила с сомнением:

– Вы Катерина?

– Катерина, – не стала я спорить.

Парень с барышней переглянулись. Мирослав вроде бы собирался что–то сказать, но не решился. Девица выглядела растерянной. Время шло, а парочка молча на меня пялилась. Мне это надоело, и я спросила:

– Заказывать что–нибудь будете?

– Два кофе, пожалуйста, – поспешно ответила девица, я уточнила, какой кофе им нужен, и пошла к стойке. Парень перегнулся через стол к девице и что–то горячо зашептал, косясь в мою сторону.

– Популярность твоя растет? – подмигнул мне Борька.

– А что толку? – буркнула я. – Мне бы чаевых побольше.

Я принесла кофе, барышня, словно собравшись с силами, обратилась ко мне:

– Вы ведь недавно здесь работаете?

– Пару седмиц, – ответила я.

– Вы приезжая?

– Приезжая, и что? Паспорт смотреть будете? – не выдержала я, хотя точно знала, что должна проявлять терпение, даже если клиент не в себе.

– Паспорт? – не поняла барышня.

– Ага. Тут до вас двое приходили, паспорт спрашивали. Вот я и подумала, может, вам тоже интересно?

– Извините, – она покраснела, а мне стало ее жаль. Я улыбнулась в знак примирения.

– Просто вы очень похожи на одну барышню. Ее звали Софья. Софья Черкесская. Вам это имя ничего не говорит? – спросила она.

– Нет, – покачала я головой. – Среди моих знакомцев такой точно не водится. Да и знакомцев у меня здесь не сказать, чтобы шибко.