Дара Бояринова – Темные зеркала прошлого (страница 9)

– Ты сама с собой разговариваешь или кто–то был? – спросила она.

– Вчерашняя девица.

– Да ну… А чего ей надобно?

– Хочет, чтоб я сходила в ресторацию и встретилась там с этим мужчиной, – я кивнула на фотографию, которая так и осталась лежать на столе.

– И ты согласилась?

Утвердительно кивнула.

– Тысячу золотом дает.

– Спятила? Остолбню ясно, это не просто так.

– Ничего не случится, если я поужинаю в ресторации. Интересно ж ведь.

– Ты что, в ресторации никогда не была? – хмыкнула Зойка. – И в чем ты туда пойдешь? У тебя две юбки, пара штанов и три рубахи, а из обуви вообще одни ботинки, и те выкинуть пора. Знаешь что, пошли их к шишам, – заключила она. – Не к добру это всё, Катюха, помяни моё слово.

– Зой, ну это ж такие деньжищи! Нам на пять лет хватит! Мы с тобой и квартирку получше найдём, я на швею выучусь или на модистку, мамка говорила у меня талант к этому делу. Да ты и сама знаешь. Откроем мастерскую. Ты ж говорила, что счетовод хороший. Неужто нравится плошки драить? Ну Зой…

– Ох, Катька–Катька… – вздохнула Зойка, но в глазах мелькнуло что–то после моих слов. – Чувствую, вляпаемся мы в историю. Может все–таки пошлёшь их?

– Может, я так и сделаю, – кивнула я, не желая спорить.

По дороге на работу Зойка то предостерегала меня от опрометчивого шага и советовала послать в известном направлении нежданную гостью, то прикидывала, что из ее вещей я могла бы завтра надеть. В общем, она, как и я, не была до конца уверена, что от денег стоит отказаться. На работе особо болтать было некогда, и я понемногу отвлеклась от мыслей о завтрашнем походе в ресторацию.

Часов в шесть в зале появились те самые типы, что на днях посетили нашу квартиру. Плюхнулись за стол, презрительно оглядываясь, один махнул рукой, подзывая подавальщицу. Стол, за которым они сидели, должна была обслуживать Нюрка, и я с облегчением вздохнула, но все равно жизни радоваться не спешила. При появлении этой парочки помрачневший Борька быстро покинул свой пост за стойкой бара и исчез в коридоре, что не укрылось от моего внимания. Я последовала за ним. Направился он к Любаше. Дверь в ее кабинет осталась открытой, и я без особых проблем могла слышать их разговор.

– В зале молодцы Лаптя, – сообщил он.

– Чего им надо? – спросила Любаша, помедлив.

– Не знаю. Сидят за столом. Может, так просто зашли?

– Сомневаюсь. Надо Степанычу звонить.

Позвонить Любаша не успела, в коридоре появилась запыхавшаяся Нюрка, а мне пришлось срочно ретироваться в моечную, чтобы меня не застукали возле кабинета. Дверь за собой я закрывать не стала и видела, как Нюрка вошла в кабинет, выпалив с порога:

– Люба, там тебя спрашивают.

Любаша выругалась замысловато и зло и понесла свои девять пудов25 веса в зал.

– Чего? – наконец–то обратив внимание на мое присутствие, спросила Зойка.

– Мужики, что у нас были, в зале сидят. Любашу спрашивают, – испугано прошептала я.

– О, Боги… – Зойка замерла, хмуро меня разглядывая. По коридору прошел Борька. Заметив его, Зойка бросилась следом. – Борька, что за типы–то в зале?

– Тебе–то что? – огрызнулся он. – Мой плошки да никуда не лезь.

– Ясное дело, что дело полное дерьмо, – пробормотала Зойка, вернувшись. – Как думаешь, они тут из–за тебя?

– Я–то здесь при чем? – возмущенно всплеснула я руками.

– Ну, не знаю… угораздило же меня с тобой связаться.

Пока я выслушивала ее нытье, вернулась Любаша.

– Зойка, – позвала она громко. – Катерина у тебя?

– Здесь я, – подала я голос. Любаша вошла в моечную, которая сразу стала вдвое меньше. Колыхнула бюстом и начала гневно сверлить меня взглядом.

– Чего? – спросила я.

– Чего, чего… о тебе расспрашивали. Кто ты да откуда? Что у тебя за дела с этой шпаной?

– Какие дела? Вы спятили, что ли? Я знать никого не знаю!

– Чего ж тогда они тобой интересуются?

– Да откуда я знаю? Вот у них и спроси.

– Марш в зал! – рявкнула она. – Нечего стены подпирать… – меня как ветром сдуло. Любаша смотрела мне вслед, бормоча: – Ох, чует мое сердце, пожалею я о своей доброте.

Когда я вернулась в зал, стол, за которым ранее располагались визитеры, был пуст. Борька тер стойку с суровым выражением на физиономии.

– Чего все всполошились? – спросила я, подходя к нему.

– А ты не знаешь?

– Откуда? – вытаращила глаза.

– Эти парни работают на Лаптя, ну в смысле Лаптева. Есть такой человече в нашем городе. Редкая пакость.

– Тать? – испугано ахнула.

– Тать… – усмехнулся Борька. – Перевелись тати давно, только деловые люди остались. У нас им делать вроде нечего. Но вот пришли.

– И чего теперь?

– Отстань, – отмахнулся Борька.

До конца смены в трактире сохранялась нервная обстановка, на меня косились и вроде бы даже избегали. Было обидно.

Вечером мы вышли из трактира вчетвером: я, Зойка и еще две девчонки. Почти вплотную к служебному входу стояла машина, большая такая, черная. При нашем появлении переднее стекло опустилось, и я увидела одного из недавних гостей. Он усмехнулся, глядя на меня, и сказал, растягивая слова:

– У тебя смотрю подружка появилась? Что, плохо доходит?

Мало того, что их присутствие само по себе было неприятно, так этому типу еще пришла фантазия грозить мне при посторонних. Это меня здорово разозлило, но злость уступила место страху.

– Дядя, чего вы ко мне придолбались? – сказала, чуть не плача.

– «Дядя», – передразнил парень, и кивнул приятелю: – Поехали.

Стекло закрылось, машина тронулась с места и вскоре исчезла из поля зрения. Как и две девчонки, которые вышли из трактира вместе со мной. Судя по Зойкиному выражению лица, она мечтала к ним присоединиться.

– Шиш меня дернул с тобой связаться, – двадцатый раз за вечер пробормотала она и ходко направилась к дому.

– Да иди ты! – с обидой крикнула я ей в спину, и побрела следом.

Дома она молча разделась и легла спать, что было на нее не похоже, поболтать подружка любила. Я заподозрила, что нашей дружбе конец, и в тоске устроилась на своем кресле.

Утром Зойка ушла, не сообщив мне, куда отправляется, а я занялась уборкой, надеясь, что так смогу избавиться от тревожных мыслей. Даже окна вымыла и выстирала занавески. Вернувшаяся Зойка, конечно, обратила на это внимание и заметно подобрела.

– Идем обедать, я вареников купила.

У нас в тот день был выходной. Мы ели вареники, она взглянула на меня и спросила:

– Ну, что, пойдешь?

– К девке этой? Пойду.

– Я бы не пошла. И так шиш знает, что творится. Все из–за того, что ты на ту девицу похожа. Это ясно как день. Не знаю, чем она им насолила, но и тупому понятно, у них к ней большие претензии. А ты еще собралась куда–то идти. Оторвут башку…

– За что оторвут–то Зой? За то, что я на кого–то похожа? Да быть такого не может. Мы не в Европах, да не в Америках. Да кому я нужна? Обычная девица–подавальщица из провинции? Я ж не боярыня какая? – хмыкнула в кулачок.

– Лоха ты, Катька. Дитё безмозглое. Все тебе хихоньки. Ладно, – махнула рукой подобревшая Зойка. – Идем платье мое примерять. В чем ты в ресторацию–то пойдешь?