Дара Богинска – Скорми его сердце лесу (страница 21)
Девушки завздыхали. Крайне довольная собой, Акико подбоченилась.
– Я рассказываю эту историю, чтобы вы усвоили одну вещь: не стоит отказываться от чужой милости, пока вы молоды. Иначе ваше морщинистое дряхлое сердце только и будет годно, что на корм лесным ёкаям. Это ясно?
Я сжала губы, пока другие проговорили: «Да, госпожа Акико».
Никто не получит мое сердце. Я сама буду распоряжаться им. Если надо, тоже принесу его в дар самым злым ёкаям, хоть самому Богу-Ворону, если взамен они дадут мне силы бороться.
– Завтра к нам приедут. Я считаю, что вы совсем не готовы к этому, но это будут наши добрые гости, и госпожа Сато хочет посмотреть, как вы покажете себя. – Акико посмотрела прямо на меня взглядом ростовщика. – Если повезет, один из них может взять вас под свое крылышко, и вы не будете ни в чем нуждаться до конца своих дней!
– Скорее, пока у старого хрыча не отсохнет, – прошептала я себе под нос.
Было неприятно слушать, как другие ученицы оживились, начали забрасывать Акико вопросами:
– А они богаты?
– А кто приедет?
– А они хороши собой?
Я стиснула зубы, сжала пальцы, опустила на них глаза. Ничего, Соль. Ты справишься. Всего лишь еще один прием, вроде тех, на которых ты уже была. Боги, если бы я знала, что моя жизнь так изменится! Раньше я улыбалась и скучала за одним столом с белокурыми кузинами самого Императора-Дракона, а теперь буду прислуживать каким-то разбойникам в чайном доме… Хорошо хоть от нас не ожидают, что мы будем с ними спать. Даже напротив. Во время обучения это было строго запрещено.
Увы, у меня был краткий курс. Он должен был закончиться с возвращением генерала ши Тайра…
Ничего. Всего лишь еще один вечер притворства из многих. Ты сможешь, Соль. Ты сильная… К тому же ты всегда умела лгать. Так и выживем.
– Соль, подойди.
На выходе из комнаты меня поймала госпожа Сато. Она стояла на фоне квадратного окна, сквозь которое в помещение проникали свежий воздух и холодный солнечный свет. Ветер доносил до нас трели зябликов и трещание цикад. Я подошла к хозяйке дома и поклонилась.
– Вижу, ты прислушалась к моему совету. Это хорошо. Я хотела бы дать еще один: не говори гостям своего полного имени.
– Почему?
Короткое промедление перед ответом смутило меня.
– Среди наших гостей редко бывают чистокровные. Зависть мужчины порождает желание обладать.
Она посмотрела на меня странно, будто хотела добавить что-то еще, но лишь взмахнула рукой и отпустила. Забавно, но именно после ее слов я вдруг поняла: а ведь правда, имя ши Рочи знают. Если не меня, то его они могут узнать. Могут помочь! Спасти меня еще до того, как я встречусь со Зверем с горы Юта!
Гости прибыли на закате. Из окна я заметила дорогой экипаж: крытый свежими циновками, с раскрашенными бумажными окнами, с четырьмя фонариками и той особой породой запряженных лошадей, что водились только на юге, с крупными копытами, светлыми гривами и лиловыми глазами. У нас тоже был такой конь дома, своенравный молодой жеребчик по имени Оками[24].
Экипаж остановился, из него вышли несколько мужчин в дорогих длинных кимоно и небольших шапках, что носили чиновники. Я вздрогнула. Если это правда так, то, может, они знают моего дядю! Они смогут передать ему весточку! Он найдет меня, спасет…
Все-таки стоило попытаться.
Мы переместились в гостевой дом и встретили пришедших низкими поклонами, сидя на коленях, – так в столице приветствуют Императора-Дракона. Я уже поняла, что в провинции Ворона были более традиционные правила этикета.
– Привела девиц помоложе, госпожа Сато? – не поднимая головы, услышала я голос мужчины, низкий и незнакомый. Хозяйка дома негромко засмеялась.
– Все как вы любите, господа! Я нижайше прошу вас понять их неопытность и робость… и присмотреть за ними этим вечером.
Судя по шуршанию ткани, госпожа сама поклонилась. Я заерзала. В неудобном поклоне у меня судорогой сводило ступни.
– Здравствуйте, юные артистки, – обратился к нам второй человек, голос у него был выше и звонче, будто моложе. Я разогнулась вместе с остальными ученицами.
Правило первое: не поднимать глаз выше мужских губ. Им нравится скромность, а взгляд на губы заставляет жаждать ваших поцелуев.
Один был повыше, второй – ниже и крупнее. Тот, что ниже, носил бородку, губы молодого были пухлыми и слегка улыбались уголками. Одеты одинаково строго, но в гостевом доме они сняли шапки, обнажив туго затянутые черные пучки на затылках, и скинули хаори, как у себя дома.
Мне надо было попытаться поговорить с тем, кто постарше. Наверняка он знал дядю.
Мы начали наше представление: две ученицы наливали им алкоголь и подавали угощения, две играли на инструментах, а я и еще одна девушка танцевали. Ничего развратного. Маленькие шажки, легкие приседания, взмахи рукавами и наклоны то в одну, то в другую сторону. Дома я мало танцевала, и оказалось, что мне нравится двигаться под музыку. У девушки, которая играла на сямисэне[25], был дар к музыке. Темп ускорялся. Я подобрала рукава широкого кимоно, стянутого на животе поясом, подалась телом вперед, рисуя перед собой гору, волну, набегающую на нее, указывая на облака и лучи солнца, касающиеся лица. Прикрыв рукавами улыбку, я случайно встретилась глазами с молодым господином. Он наблюдал за мной поверх пиалы с напитком, кажется, почти не мигая. Я поспешила отвернуться, сделать шажок и припасть на колени с тем, как зазвучала последняя нота.
– Чудесное представление, – хохотнул и захлопал в ладоши чиновник постарше. – Чудесное! Только юные девушки могут так гнуться! Гибкие ивы! Кошечки! Ну, ну, уважьте гостей, присаживайтесь к столу. Наверняка у вас пересохло в горле!
– Госпожа Сато, можете увести музыканток. У меня разболелась голова, – проговорил тот, кто помладше.
– Думаю, нам помогут эти две милые девы, верно?
– Да, не нужна лишняя прислуга, – согласился со старшим второй. – Здесь достаточно душно и мало места.
Госпожа Сато сделала жест, и нас покинули все остальные ученицы. Остались только мы с Минами. Мне было жарко после танца и больше всего хотелось воды, но господа пили только крепкий алкоголь.
– У юных дев есть имена?
Сейчас или никогда.
– Я Соль ши Рочи, господин. Со мной – юная госпожа Минами.
Минами не сдержалась и уставилась на меня, выкатив глаза.
– Ши Рочи? Чистокровная?
Я слегка поклонилась, как следовало по правилам.
– Возможно, вы знакомы с моим дядей. Он лекарь наместника провинции.
Чиновники смолкли и переглянулись. Тот, что был старше, потеребил себя за бородку. Минами подлила ему алкоголя в пиалу.
– Ши Рочи, вот как… Ну, нас ты можешь называть Императором-Драконом и Братом-Обезьяной.
Они мерзко засмеялись, и я снова услышала кого-то темного.
Я сжала пальцами кимоно на бедрах и заставила себя улыбнуться. Мне не поверили. Что ж. Я заставлю их поверить.
– Вы, верно, чиновники, о Великий Император-Дракон и Прекрасный Брат-Обезьяна? – пропела Минами, беззастенчиво строя глазки тому, что помоложе.
– Верно.
– О! Представляю, какая это серьезная, сложная работа… Как устают ваши плечи носить на себе столь умные головы! Позвольте мне их размять!
Чиновники, явно довольные похвалой и восхищением, важно надулись и кивнули.
– Чистокровная, не помнешь шею мне? – спросил Обезьяна, что был моложе. Мерзкое предложение. Никакого желания у меня не было. Но я кивнула и поднялась, встав за его спиной на колени.
Пока мы разминали их потные тела, они говорили, а я – слушала.
– Не стоило потакать ему, господин Катама, – говорил молодой.
– Это так, но ты знаешь меня, Нобу, я добрый, несчастный добрый человек… Кроме того, владыка так щедр… – отвечал тот, что постарше. Господин Катама, запомнила я.
– До тех пор, пока ты во всем соглашаешься с ним. Вы же знаете поговорку? Милость божеств покупается кровью.
– Да, да, ты прав… Но я тоже терпеть не могу всю эту хвостатую дрянь… Э, госпожа Минами, у вас в роду были ханъё?
– Да, господин, – тихо ответила ученица, перебирая пальцами под его затылком, как Сора перебирала по струнам. – Моя бабушка была ханъё-волчицей.
– Вот видишь, о чем я говорю, Нобу? Кровь ханъё в итоге делает из девушек юдзе.
Я, видимо, слишком сильно сжала плечи Нобу, и тот немного дернулся.
– О, кажется, чистокровная госпожа не согласна? – насмешливо проговорил он, обернувшись.
Я понимала: если скажу то, что думаю – что они просто ограниченные остолопы, – то этот вечер будет испорчен. А мне надо добиться расположения этих вонючих чиновников.