Dante OUR – Свидетель Пустоты (страница 9)

Ноутбук гудел, открывая десятки вкладок с оцифрованными архивами, скандальными блогами о паранормальном, академическими статьями по корейскому фольклору, которые он с трудом продирал.

Он искал Кумихо.

Сначала – банальные описания: девятихвостые лисы-оборотни, соблазняющие мужчин, чтобы выесть их печень или сердце. Злобные искусительницы.

Но чем глубже он копал, тем больше находил несоответствий. В одних источниках они – порождения чистого зла, демоны. В других – духи природы, способные быть как жестокими, так и справедливыми. В-третьих, упоминались древние договоры между шаманами и лисицами. В-четвёртых – что они питаются не органами, а жизненной силой, эмоциями, и печаль для них – изысканный деликатес.

Именно это совпадало с ощущениями от встречи – тот высасывающий холод, опустошение SP.

Но главное – различия. Особенно в изобразительном ряду.

В классических корейских гравюрах Кумихо в человеческом облике часто изображались с едва заметными лисьими чертами – узким разрезом глаз, острыми клыками, иногда с тенью хвоста.

Их красота была холодной, отстранённой. А вот на нескольких редких японских гравюрах о Кицунэ, которые он нашёл в контексте сравнительной мифологии… Здесь было иное. Красота была теплее, нежнее. И главное – символы. На корейских изображениях рядом с Кумихо иногда были тёмные, угловатые узоры, знаки скорби. На японских – изящные вязи, похожие на цветы или стихии, и часто – золотистые оттенки в изображении самой лисы или её энергетики.

Он вспомнил глаза Кумихо в его квартире – золотые. Яркие, как расплавленное солнце. И её ауру – не просто хищную тьму, а что-то… Сложное, древнее, с оттенком дикой, природной мощи. Не совсем то, что описывалось в чистых корейских источниках зла.

Сомнение, крошечное и едкое, засело в мозгу. Что если…? Но это было безумием. Кицунэ – японские лисицы. Что ей было делать здесь, в Сеуле? Играть роль Кумихо? Зачем? Вопрос гвоздём засел в сознании, подпитываемый болезненным любопытством и меткой на виске, которая временами будто реагировала на его мысли слабой пульсацией.

Он засиживался до ночи, штудируя тексты, сравнивая изображения. Система изредка фиксировала слабые всплески SP по мере медленного восстановления, но в основном просто висела фоном, напоминая о его Уровне 2 и почти пустой шкале.

Его «Глаза Пустоты», даже когда он не фокусировался, улавливали движение теней за окном – мелкие духи, привлечённые его поисками, но пока не решавшиеся приблизиться. Пульгасари не появлялся. Кумихо молчала. Это затишье было зловещим.

Он нашёл адрес букинистической лавки в Инсадоне, указанный Мадам Мун. «Лавка Старого Корня». Затерянная среди сувенирных рядов, она выглядела как вход в другое время.

Внутри пахло вековой пылью, старым деревом и слабым, но устойчивым запахом полыни, похожим на запах палочек Мадам Мун.

Хозяин, сухонький старичок в очках с толстыми линзами, лишь кивнул на его робкий вопрос о списке книг, указав вглубь лабиринта стеллажей.

Здесь было настоящее сокровище. Потрёпанные фолианты с иероглифами, рукописные свитки в деревянных футлярах, старые карты Сеула с отметками районов, которых уже не существовало.

Он искал упоминания Кумихо, Тени, «Ткачихи». Нашёл многое – страшные сказки, предостережения, смутные намёки на древние ритуалы. Но ничего конкретного о его Кумихо.

Усталость давила, глаза слипались. Он уже собирался уходить, когда его взгляд упал на небольшую, изящную гравюру, вложенную между страниц огромного тома по шаманским практикам Чеджу.

Она была явно японской.

На ней была изображена девушка неземной красоты, сидящая под старым клёном. Но не это привлекло внимание.

За её спиной, сливаясь с тенями дерева, виднелись девять пушистых хвостов, а глаза… Глаза светились тёплым золотом. И в уголке гравюры был маленький, едва заметный знак – не корейский, а японский иероглиф, означающий «Девять» или «Истина». И стилизованное изображение цветка. Не корейской розы шиповника, а скорее хризантемы или сакуры.

Сердце Джехёна бешено забилось. Золотые глаза. Японская стилистика. Несоответствие. Это была она. Он был почти уверен. Кицунэ. Зачем? Почему? Вопросы жгли мозг.

Он купил гравюру за бесценок, по мнению старика-букиниста, и вышел на улицы Инсадона, уже погружающиеся в вечерние тени.

Неоновые огни зажигались, туристы толпились у лавок, но он не видел их. Он видел только золотые глаза на бумаге и чувствовал пульсацию метки. Ему нужен был воздух. Подумать. Уйти от толпы.

Он свернул в узенький переулок между сувенирными рядами, ведущий к тихой внутренней площади с фонтаном, который редко работал. Здесь было тише, темнее. Воздух пах влажным камнем и… Дорогими духами? Сладковато-терпкий аромат. Знакомый.

Джехён замер. Призрачное восприятие взвыло тихой сиреной. Не страх. Не голод. Интерес. Концентрированный, острый, как лезвие. И любопытство, смешанное с лёгкой… Игрой?

Он медленно обернулся.

Она сидела на краю неработающего фонтана. Не в ослепительном платье, как в его комнате, а в элегантном, темно-синем костюме, который могла носить успешная бизнес-леди.

Длинные волосы цвета воронова крыла были собраны в строгий пучок. Но глаза… Глаза светились тем же золотом, что и на гравюре. И в них читалась та же хищная усмешка.

– Ли Джехён! – Её голос был бархатным, спокойным, но в нём звенела сталь. – Кажется, ты что-то… Нашёл?! – Её взгляд скользнул на свёрток в его руке, где была гравюра. – Идёшь по следу, щеночек? Мило. Опасно, но мило.

Джехён почувствовал, как холод метки на виске сжимается, будто кусая. SP копилось, но было ещё слишком мало для щита или импульса. Страх сковал горло, но под ним клокотала ярость и то самое жгучее любопытство.

– Ты не Кумихо… – Выдохнул он, удивляясь собственной смелости. Глаза в упор смотрели на золотые зрачки. – Ты Кицунэ. Японская лиса. Что ты здесь делаешь? Зачем притворяешься одной из них?

На её безупречном лице не дрогнул ни один мускул. Но в золотых глазах… Мелькнуло что-то. Мгновенное. Как вспышка далёкой молнии. Удивление? Уважение? Сразу же сменённое привычной маской холодной усмешки.

– О-хо! – Протянула она, и в её голосе появились новые, скользкие нотки. – Умнее, чем кажешься, щеночек. Или просто отчаяннее? – Она медленно поднялась, её движение было гибким, как у крупной кошки. – Что я здесь делаю? Играю, милый. В очень, очень старую игру. На очень опасном поле. – Она сделала шаг к нему. Сладкий запах духов смешался с диким ароматом лисьего меха и малины. – А притворяюсь… Потому что здесь, в этой горстке теней и печали, маска Кумихо открывает одни двери и закрывает другие. Удобно. Пока не надоест.

Она была уже близко. Джехён почувствовал знакомое вытягивание сил, слабость в ногах. Он попытался отступить, но спина упёрлась в холодную стену переулка.

– Почему ты предупредила меня? – Спросил он, заставляя голос не дрожать. – О Тени? О том, что я стану закуской?

– Потому что… – Она наклонилась, её губы почти коснулись его уха. Холодное дыхание обожгло кожу. – Игра интереснее, когда пешка знает правила. Или думает, что знает. И… – Её голос стал шёпотом, едва уловимым, но врезающимся в сознание. – Потому что твой страх… С этой искоркой ярости и любопытства… Он действительно вкусный. Не хотелось, чтобы его кто-то перехватил раньше времени. Особенно Его слуги.

Внезапно, Система вспыхнула в его зрении, выдавая сообщение:

Скрытое Знание Раскрыто! Истинная Природа Сущности «???» (Кумихо) установлена: Кицунэ (Японская Девятихвостая)!

Бонус: +15 EXP | +5 к Мудрости (Временный) при анализе действий/информации, связанных с данной сущностью.

Новый Квест: «Загадка Золотых Глаз»? (Скрытый) | Цель: Узнать истинные мотивы и роль Кицунэ в конфликте. | Риск: Смертельный.

Джехён ахнул. Опыт? Временный бонус к Мудрости? За знание? Система реагировала на знание, на понимание скрытой сути! Это меняло всё! Но квест… «Смертельный риск». Точнее не скажешь.

Кицунэ, кажется, уловила изменение в его состоянии, его мимолётное замешательство. Её золотые глаза блеснули азартом.

– О? Что-то случилось, щенок? Система сделала «динь»? – Она усмехнулась. – Полезная штука, да? Иногда. Когда не ведёт тебя прямиком в пасть к волкам.

Джехён удивился: «Она знает о Системе?» Она отступила на шаг, давление чуть ослабло.

– Ты заинтриговал меня, Ли Джехён. Маленький свидетель с горящими глазами и кусочком чужой души в кармане. Ищущий правду в мире лжи. Продолжай искать. Продолжай играть. Но помни… – Её голос снова стал опасным, бархатным шёпотом. – Моя снисходительность имеет пределы. И моя маска… Может сорваться. А под ней – не милое личико. Играй осторожно. Для твоей же… Сохранности.

Она повернулась, её силуэт начал таять на фоне тёмной стены, растворяясь в вечерних тенях переулка, как чернильная капля в воде.

– И присмотри за тем лоскутом, щеночек! – Донёсся до него последний шёпот, уже из пустоты. – Они уже знают, что он у тебя.

Она исчезла. Сладко-терпкий запах духов ещё висел в воздухе, смешиваясь с запахом влажного камня. Джехён стоял, прислонившись к стене, дрожа от адреналина и истощения. В кулаке он сжимал свёрток с гравюрой. В кармане жёг кровавый лоскут. В виске пульсировала ледяная метка. В ушах звенел шёпот: Кицунэ. Японская лиса. Они знают.