Dante OUR – Свидетель Пустоты (страница 13)
– Мне не нужны слуги, которые лгут. – Голос Тени оставался ледяным, бесстрастным. – Хитрая лисица. Ты сыграла свою роль.
Он не выдернул когти. Он просто… Растворил их. И руку. И само своё присутствие. Как будто выключил проектор. Давление исчезло. Свет из соседнего переулка вернулся, тусклый и мерцающий. Воздух снова стал просто холодным и вонючим, а не смоляным удушливым кошмаром. Тень ушёл так же внезапно, как появился. Оставив после себя только леденящее эхо всепоглощающей Пустоты и… Хриплые, прерывистые всхлипы Кицунэ.
Джехён оттаял последним. Паралич страха медленно отпускал его, сменяясь другой волной ужаса – за неё. Он видел, как она стоит, согнувшись пополам, обеими руками прижимая к животу светящуюся, ужасную рану, из которой сочилось золото и чернота.
Её рот был открыт в беззвучном стоне, из уголков губ стекали струйки той же тёмной субстанции. Её глаза, обычно столь уверенные и насмешливые, были полны страха, боли и немого изумления от предательства и жестокости.
Она сделала шаг, пошатнулась и рухнула на колени, а затем на бок, в грязь и мусор переулка, свернувшись калачиком вокруг своей смертельной раны. Её аура начала терять чёткость, мерцать, как гаснущая лампочка.
Обнаружено: Кицунэ (Девятихвостая) | Состояние: Критическое! Духовная Сущность Разрушается! | Угроза: Нулевая (Неспособна к действию).
Ужас сковал Джехёна. Леденящий, сковывающий. Его разум кричал: Беги! Она монстр! Она тебя хотела съесть! Тень ушёл, но может вернуться! Беги!
Но другой голос, глубже, примитивнее, кричал громче. Она защищала его. Она приняла удар, который был предназначен ему или стал следствием его присутствия. Она солгала Тени, чтобы спасти его. И сейчас она умирала. Здесь. В грязи. Одна.
Инстинкт говорил бежать. Но не прочь. К ней.
Он выскочил из-за ящиков, не думая о скрытности, о Системе, о метке. Он упал на колени рядом с ней в липкую грязь. Запах – дикой малины, лисьей шерсти, и чего-то горького, как палёная резина, смешанного с медью, – ударил ему в нос.
– Эй! – Его голос сорвался на хрип. – Эй, слушай! Держись!
Её глаза, тусклые и затуманенные болью, медленно сфокусировались на нём. В них мелькнуло недоумение, потом – слабая искра старой насмешки, искажённая страданием.
– Ще… щеночек… – Прошептала она, и изо рта снова выступила черная капля. – У…бегай… Пока… Можешь… Он… Может… Вернуться…
– Заткнись! – Грубо сказал Джехён, сам удивляясь своей резкости.
Страх сменился адреналиновой яростью от беспомощности. Он не мог оставить её здесь. Не мог. Он видел рану. Она не была физической в обычном смысле. Это была рваная дыра в её плоти, из которой утекала сама её суть.
Золотой свет пульсировал слабее с каждым ударом её сердца. SP: 18/20. Он сжал нить своей духовной энергии, отчаянно пытаясь представить щит, барьер, что-то, чтобы заткнуть эту дыру. Но его навыки были для Свидетеля, для слабой защиты, не для исцеления древней лисы.
Щит (Стоимость: 5 SP) вспыхнул слабым синим сиянием вокруг его руки. Когда он попытался прижать её к ране, он тут же погас, не оказав никакого эффекты, кроме жалкого шипения при контакте с истекающим золотом и тьмой. SP: 13/20. Пустая трата.
– Глу…пый… – Простонала Кицунэ, закрывая глаза. Её дыхание стало прерывистым, поверхностным.
«Нет!» – мысль ударила как молот. Он не знал, как её спасти. Но он знал, кого попросить о помощи. Только один человек во всём этом кошмарном городе мог знать что-то о духах, о ранах, нанесённых Тенью.
Словно подхваченный невидимым порывом, Джехён действовал. Он поправил свой рюкзак, расстегнул ветровку. Осторожно, боясь причинить ещё больше боли, он подсунул руки под её плечи и колени. Она была невесомой и одновременно невероятно тяжёлой – как будто он поднимал не тело, а сгусток энергии, готовый рассыпаться.
Холод от её тела пробивал его одежду, смешанный с жаром, исходящим от раны. Он прижал её к себе, стараясь не давить на живот. Её голова бессильно упала ему на грудь. Она не сопротивлялась, лишь слабо застонала.
– Держись! – Прошептал он сквозь стиснутые зубы, поднимаясь. Его ноги дрожали не только от её странной тяжести, но и от адреналина и остаточного ужаса. Сила: 4. Он чувствовал каждую единицу этого атрибута, каждое напряжённое волокно мышц.
Состояние: Перегрузка (Физическая/Духовная), Экстремальный Стресс.
Он вынес её из переулка. Каждый шаг был пыткой. Его «Глаза Пустоты» сканировали округу в панике – любая тень, любой шорох казались возвращением Тени или его слуг.
Он чувствовал, как её сущность слабеет, как золотой свет раны меркнет. Он шёл не домой. Он шёл к старому дубу. К Мадам Мун.
Дорога слилась в кошмарное пятно. Он бежал, затем шёл, спотыкался и снова бежал, прижимая к себе хрупкое, раненое тело древней лисы.
Люди на улицах оглядывались на него – парня, несущего на руках девушку без сознания, для них она выглядела просто избитой девушкой в странной одежде, но их взгляды были лишь далёким фоном. Он видел духов – мелких, испуганных, разбегающихся при его приближении, почуяв остатки энергии Тени или агонию Кицунэ.
Он не обращал внимания.
SP: 11/20 (Постепенное истощение от стресса и контакта с повреждённой сущностью).
Лавка гадалки была закрыта. Занавеска опущена. Джехён, не раздумывая, пнул хлипкую дверь ногой.
– Мадам Мун! Откройте! Срочно! Ради всего святого!
Внутри послышалось ворчание, шарканье. Занавеска отдёрнулась. Глаза старухи, острые и недовольные, метнулись к нему, затем к ноше в его руках. Её лицо, покрытое морщинами, как старая карта, исказилось в гримасе отвращения и непонимания.
– Ты?! И… Она?! – Мадам Мун плюнула на землю перед порогом. – Неси свою беду отсюда, мальчишка! Не накликай на меня!
– Она умирает! – Хрипло выкрикнул Джехён, шагнув вперёд. – Тень… Тень ранила её! Из-за меня! Она защищала меня! Помоги!
– Защищала? – Старуха язвительно фыркнула, но её глаза пристально изучали мерцающую рану на животе Кицунэ, чёрные капли у рта. – Хитрая лиса защищала закуску? Чтобы съесть самой потом? Не верю! Неси её прочь! Пусть издохнет, как и всё её проклятое племя!
Отчаяние охватило Джехёна. Он видел, как тускнеют глаза Кицунэ, как её дыхание становится нитевидным.
– Она не Кумихо! – Выдохнул он, понимая, что нарушает, возможно, все правила, но другого выхода нет. – Она Кицунэ! Японская лиса! И она… Она знала девушку из видения! Чуть больше пятидесяти лет назад! Она пыталась спасти её тогда! И сейчас… Сейчас она пыталась спасти меня! Прошу! Мне больше не к кому пойти! Я… Я заплачу! Отдам всё, что у меня есть!
Слова о Сохэ и Кицунэ заставили Мадам Мун нахмуриться. Её взгляд стал пристальным, изучающим. Она молчала, словно взвешивая что-то очень тяжёлое. Внутри будки пахло полынью, травами и старой бедой. Наконец, она резко махнула рукой.
– Заноси. Только быстро! И чтобы никто не видел! – Она отступила, пропуская его в тесное, заставленное полками с банками и пучками трав пространство. – Клади её… Сюда. – Она указала на узкую, жёсткую кушетку, застеленную потёртым пледом.
Джехён бережно опустил Кицунэ. Её тело казалось почти невесомым сейчас, но холодным, как мрамор. Мадам Мун приблизилась, её нос сморщился от явного отвращения.
Она не прикасалась к Кицунэ, лишь водила руками над раной на небольшом расстоянии, шевеля губами, словно пробуя воздух на вкус. Её собственное «Восприятие» работало иначе, чем у Джехёна, но он чувствовал её концентрацию.
– Тень… – Прошипела она наконец. – Само проклятие. Разрушает суть. Не просто рана. Язва. Гниль. – Она посмотрела на Джехёна, её глаза были полны не столько злобой, сколько усталостью. – Зачем тебе это, мальчик? Она тебе что? Питомец? Или ты надеешься, что спасённая лисица будет тебе благодарна? Она высосет твою душу при первой же возможности!
– Я не могу просто… – Джехён сглотнул ком. – Я обязан попытаться. Она… Она приняла удар. Из-за меня.
Мадам Мун долго смотрела на него, потом на умирающую Кицунэ. Что-то в её взгляде смягчилось. Или, скорее, ожесточилось по-другому.
– Глупость. Чистейшая глупость! – Пробормотала она. – Но… Твоя глупость. Ладно. – Она повернулась к полкам, начала рыться в банках и мешочках. – Лечить её… Я не могу. Не моя сила. Да и не стану, даже если б могла. Но… Замедлить гниение. Дать её собственной сути шанс затянуть рану… Может быть.
Она собрала в маленький холщовый мешочек щепотки разных трав – одна пахла горько, другая сладко-приторно, третья – свежей хвоей. Добавила крошечный кусочек смолы, чёрный и блестящий, как обсидиан.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.