Данте Алигьери – Божественная комедия (страница 92)

¹⁴⁸ Я закричал, и вмиг моя рука За волоса схватила тень: «Заставлю Я говорить тебя иль волоска ¹⁵¹ Ни одного на коже не оставлю». И призрак мне со стоном отвечал: «Рви ж волоса. Хотя б ты ощипал ¹⁵⁴ Всю голову – я не скажу ни слова…» У грешника стал волоса я рвать И выдернул их не одну уж прядь, ¹⁵⁷ А он, склонивши голову, сурово Стал лаять по-собачьи. В этот час Другая тень сказала сзади нас: ¹⁶⁰ «Что сделалось с тобою нынче, Бокка? Иль мало для тебя, что ты жестоко Зубами научился скрежетать? ¹⁶³ Теперь же псам ты начал подражать!.. Кой черт тебя так лаять заставляет?..» «Теперь умолкнуть можешь ты в Аду, — ¹⁶⁶ Тут я сказал, – и к твоему стыду, За что тебя подземный Ад терзает, Я в мир теперь рассказывать пойду!» ¹⁶⁹ «Прочь! – крикнул он. – Я не боюсь позора, Но если ты отсюда выйдешь скоро, То не забудь порассказать о том, ¹⁷² Кто был известен длинным языком. Скажи, что ты, спустившись в нашу сферу, Где дышат все прохладным ветерком, ¹⁷⁵ Ты видел в ней Буозоде Дуэру{201}, Который слезы горькие здесь льет На золото французское… А вот ¹⁷⁸ (Тебе вопрос предложат, может статься, С кем ты еще в Аду мог повстречаться), Вот близ тебя Беккериа{202}, аббат, ¹⁸¹ Изменник, обезглавленный когда-то; Потом немного дальше брось свой взгляд — В измене два достойные собрата — ¹⁸⁴ Джианни Сольданьер{203} и Ганнелон{204}, А вот и Трибальделло{205}. Предал он Фаэнцу темной ночью». Отступали ¹⁸⁷ Мы далее от грешника и вдруг В одной из ям со страхом увидали Двух призраков, обледеневших вкруг, ¹⁹⁰ Сидевших так, что первый головою Для головы другого мог служить Подобьем шапки. Тот, что под собою ¹⁹³ К земле успел собрата наклонить, В его затылок бешено вцепился Зубами, словно голод утолить ¹⁹⁶ Мозгами неприятеля решился. Тидей{206} так Меналиппа не глодал, Как этот призрак грыз и пожирал ¹⁹⁹ Ту голову и мозгом пресыщался. «О, ты, который зверством доказал Всю ненависть к тому, кого терзал, ²⁰² И чьим страданьем гнусно упивался, Скажи, чем мог тебя он оскорбить, Чтоб мести я твоей не удивлялся, ²⁰⁵ И если точно мог он совершить Ужасное какое преступленье, Скажи – и в светлом мире, может быть, ²⁰⁸ Я сам ему придумаю отмщенье».

Песня тридцать третья

Рассказ графа Уголино{207}, вместе с детьми уморенного голодом в темнице. Речь Данте о Пизе и дальнейший путь. Предатель монах Альберик.

¹ Тогда грызть мозг врага переставая, От страшной пищи грешник отнял рот;