Данте Алигьери – Божественная комедия (страница 94)

Я верил в этот сон и – сомневался. Так время шло, и вдруг я услыхал, ⁷⁰ Что вход в темницу нашу забивался. Я пристально взглянул в лицо детей, Но промолчал, не находя речей. ⁷³ Во мне как будто сердце камнем стало, И слезы не бежали из очей. Но детский плач меня язвил, как жало… ⁷⁶ Мне юный Ансельмуччио сказал: «Отец, отец, скажи мне, что с тобою? Зачем же ты смотреть так дико стал?» ⁷⁹ Я был измучен внутренней борьбою, Но не заплакал и не отвечал. Так день прошел, и новый день настал. ⁸² Когда ж скользнул в темнице нашей снова Печальный и едва заметный свет, В лице детей нашел я тот же след — ⁸⁵ След выраженья дикого, тупого, Которое нашли они во мне. Тогда, склонясь в отчаянье к стене, ⁸⁸ Я начал грызть зубами обе руки. Бессильного отчаяния муки За голод дети приняли… «Отец, — ⁹¹ Они заговорили, – наш конец Мы встретим безбоязненно и смело, Когда возьмешь ты в пищу наше тело. ⁹⁴ Ты дал нам плоть, возьми ж ее назад…» И я притих, чтоб вновь их не мучить, Не видеть их печальный, кроткий взгляд. ⁹⁷ Смириться я хотел себя заставить… Так, страшное молчание храня, Мы прожили в отчаянье три дня… ¹⁰⁰ О, для чего же ты не расступилась Тогда, земля!.. Четвертый день настал, Четвертый день семья моя томилась, ¹⁰³ Тогда Гаддо безумно застонал, К моим ногам склоняясь ниже, ниже: «О, помоги, отец, мне, помоги же!» ¹⁰⁶ Так умер он. И я недолго ждал: В моих глазах и остальные трое Навеки смолкли… Что я испытал ¹⁰⁹ По смерти их!.. Ногами землю роя, От трупа к трупу ползал я и звал К себе детей… Три дня я их искал, ¹¹² Лишенный сил, сознания и зренья… Но голод пересилил наконец Мою тоску и самое мученье…» ¹¹⁵ Здесь был его истории конец. Тень искосила гневно и сурово Свои глаза и с яростию снова, ¹¹⁸ Как лютый пес, грызть череп начала… О, Пиза, Пиза! Долго ты была Стыдом всего пленительного края! ¹²¹ Твои соседи, местью не сгорая, Ленивое спокойствие любя, Наказывать не думают тебя! ¹²⁴ Пусть двинутся Капрайя и Горгона{208}, Плотиной устье Арно перервут, Пускай река свое поднимет лоно ¹²⁷ И погребет в теченье буйном тут Твоих граждан!.. Вините Уголино В предательстве при сдаче крепостей, ¹³⁰ Но за отца зачем казнить детей? Ведь у него четыре было сына, Которых правота для палачей