Данте Алигьери – Божественная комедия (страница 63)

Движений в утомленье ускорять. ¹¹⁸ И узкая тропинка замедляла К тому же их тяжелый, трудный путь… К нам подойдя, они на нас сначала ¹²¹ Решились только искоса взглянуть. Потом между собой заговорили: «По голосу – живой он, в том ничуть ¹²⁴ Я не солгал, – когда бы разрешили, Когда они мертвы, впустить сюда Их без одежд свинцовых? Разве были ¹²⁷ Подобные примеры? Никогда!» Затем ко мне вопрос их обратился: «Тосканец! Ты проникнул без труда ¹³⁰ В подземный этот Ад и очутился В жилище лицемеров, так ответь, Кто ты такой, когда и где родился?» ¹³³ Я отвечал, стараясь рассмотреть, С кем говорю: «На берегу Арно я Увидел свет и общество иное ¹³⁶ В великом нашем городе{127} встречал. Еще доселе я не умирал, И мне еще не чуждо все земное. ¹³⁹ Но кто же вы? Из ваших тусклых глаз Струятся слезы пламенные вечно… Ужель страданье ваше бесконечно ¹⁴² Под этим блеском тяжких ваших ряс?» И отвечал мне призрак истомленный: «Казнь лютая придумана для нас!.. ¹⁴⁵ Вот здесь под этой рясой золоченой Сокрыт свинец и давит нашу грудь И день и ночь… невыносим наш путь… ¹⁴⁸ Мы терпим казнь за наше святотатство… Болонцы мы и были члены «братства Веселого»{128}, а наши имена — ¹⁵¹ Я – Каталано, он же Лодеринго{129}… Нас знаешь по пожару ты в Гардинго… Подестами в былые времена ¹⁵⁴ В твоем любимом городе мы были, И мы его прекрасно охранили, О чем, наверно, помнит вся страна…» ¹⁵⁷ «Так это вы, несчастные, сгубили…» — Воскликнул я и тут же замолчал. Слова мои как будто бы застыли, ¹⁶⁰ Когда вблизи себя я увидал Тень грешника. Три раза в грудь пронзенный Насквозь тремя колами, он лежал ¹⁶³ И, увидав меня, как разъяренный, В конвульсиях метаться быстро стал. Брат Каталано взгляд мой изумленный ¹⁶⁶ Тогда постиг и тихо мне сказал: «Вот этот грешник, кольями проткнутый, Совет дал фарисеям, предлагал ¹⁶⁹ Гонимого подвергнуть пытке лютой, Как будто бы для пользы дорогой Своей отчизны. Видишь – он нагой ¹⁷² Лежит всегда здесь поперек дороги Затем, чтобы его в Аду могли Топтать в песок всех проходящих ноги, ¹⁷⁵ И приподняться более с земли Не может он… Казнь та же тяготеет На всех жидах, которые пришли ¹⁷⁸ С советом тем же… Горько сожалеет Еще доныне весь еврейский род, Что он принес такой печальный плод…» ¹⁸¹ И над преступной тенью в то мгновенье