Которых гнали демонов станицы.
82 И добрый вождь, предвидя мой вопрос,
Сказал: «Взгляни: вот призрак величавый!
Бичуемый, не льет он горьких слез.
85 О, как он горд величьем царской славы!
Сей дух – Язон, похитивший руно
Колхидское, вождь смелый и лукавый.
88 Пришед[24] на остров Лемнос, где давно
Отвагой жен в ожесточенье рьяном
Убийство всех мужей их свершено, —
91 Приветной речью, красотой и саном
Он Изифилу в цвете лет прельстил,
Увлекшую подруг своих обманом.
94 Там, обольстив, ее он позабыл:
За этот грех казнится высшей властью,
И за Медею рок ему отмстил.
97 С ним и́дут все, прельщающие страстью!
О первом рве довольно ты узнал
И о толпе, пожранной черной пастью».
100 Мы были там, где узкий путь у скал
Крест-на́крест вал второй пересекает,
Ведя на мост через второй провал.
103 И в этом рве я слышал, как стенает
Проклятый род и дышит тяжело,
И сам себя разит и проклинает.
106 Там плесенью брега обволокло
Зловонье дна, сгущаемое бездной,
И брань со всеми чувствами вело.
109 Ров так глубок, что было б бесполезно
Смотреть на дно в зловонный сей овраг,
Не взлезши вверх, где свис утес железный.
112 Мы на него взобрались и сквозь мрак
Я рассмотрел народ, увязший в тине,
Извергнутой, казалось, из клоак.
115 И одного заметил я в пучине
Столь грязного, что рассмотреть нельзя:
Мирянин он, или в духовном чине.
118 Он мне кричал: «Что смотришь на меня
Так пристально меж грязными тенями!»
А я: «Затем, что сколько помню, я
121 Тебя видал с сухими волосами:
Интерминеи мне давно знаком;
Затем тебя преследую глазами».
124 В башку ударив, он сказал с стыдом:
«Лесть мерзкая нас свергла в ров вонючий!
Без устали болтал я языком».
Он мне кричал: «Что смотришь на меня
Так пристально меж грязными тенями!»
127 И вождь: «Впери сквозь сумрак взор летучий
И ров глубокий обозри вокруг;
Взгляни: вон там, среди бесчестной кучи,
130 Растрепанной развратницы злой дух
Скребет ногтями грудь в трясине скверной,
То вдруг присядет, то привстанет вдруг:
133 То тень Таиды, грешницы неверной,
Что на вопрос: «Довольна ль мной?» в ответ
Любовнику сказала: «Ах, чрезмерно!»
136 И с омерзеньем прочь пошел поэт.
То тень Таиды, грешницы неверной
Песнь XIX
Содержание. Поэты приближаются к третьему рву, в котором казнится симония[25] – святокупство, грех Симона волхва. Каменное дно этого рва пробито множеством круглых ям, в которые уткнуты головою и телом грешники: ноги их торчат кверху и сжигаются пламенем. Виргилий на руках несет Данта на дно рва и становится с ним подле одного грешника, над которым пламя горит краснее: это папа Николай II. Грешник принимает Данта за папу Бонифация VIII; но, разуверенный в ошибке, повествует о грехе своем и намекает на других более важных симонистов, которые со временем займут в аду его место. Тогда Данте изливает в сильной речи свое негодование на унижение папского достоинства и алчность пап, отчего грешник в немощной злобе сильно потрясает ногами. Виргилий, с довольным видом слушавший эти слова, опять возносит Данта на крутой утес и по мосту приближается к четвертому рву.
1 О Симон волхв, о род злосчастых братий!
Господень дар, с единым лишь добром 
