Данте Алигьери – Божественная комедия. Самая полная версия (страница 10)
Но после вечных, и мне века нет.
Оставь надежду всяк, сюда идущий! —
10 В таких словах, имевших темный цвет,
Я надпись зрел над входом в область казни
И рек: «Жесток мне смысл ее, поэт!»
13 И как мудрец, вещал он, полн приязни:
«Здесь места нет сомненьям никаким,
Здесь да умрет вся суетность боязни.
16 Вот край, где мы, как я сказал, узрим
Злосчастный род, утративший душою
Свет разума со благом пресвятым». —
19 И длань[5] мою прияв своей рукою
Лицом спокойным дух мой ободрил
И к тайнам пропасти вступил со мною.
22 Там в воздухе без солнца и светил
Грохочат в бездне вздохи, плач и крики,
И я заплакал, лишь туда вступил.
25 Смесь языков, речей ужасных клики,
Порывы гнева, страшной боли стон
И с плеском рук то хриплый глас, то дикий,
28 Рождают гул, и в век кружится он
В пучине, мглой без времени покрытой,
Как прах, когда крутится аквилон.
31 И я, с главою ужасом повитой,
Спросил: «Учитель мой, что слышу я?
Кто сей народ, так горестью убитый?» —
34 И он в ответ: «Казнь гнусная сия
Карает тот печальный род, который
Жил без хулы и славы бытия.
37 С ним смешаны злых ангелов те хоры,
Что, за себя стоя́ лишь за одних,
Ни с адом в брань, ни с Богом шли в раздоры.
40 Да не сквернится, небо свергло их
И ад глубокий их извергнул племя,
Зане оно бесславно и для злых».
43 «Учитель, – я спросил, – какое ж бремя
Их вынуждает к жалобам таким?» —
И он: «Для них не стану тратить время,
46 Надежда смерти не блестит слепым,
А жизнь слепая так невыносима,
Что участь каждая завидна им,
49 Их в мире след исчез быстрее дыма;
Нет состраданья к ним, их суд презрел,
Что говорят об них? взгляни и – мимо!»
52 И я, взглянувши, знамя там узрел:
Оно, бежа, взвивалося так сильно,
Что, мнилось, отдых – не ему в удел.
55 За ним бежал строй мертвых столь обильный,
Что верить я не мог, чтоб жребий сверг
Такое множество во мрак могильный.
57 И я, узнав там некоторых, вверх
Взглянул и видел тень того, который
Из низости великий дар отверг,
61 Я вмиг узнал – в том убеждались взоры, —
Что эту чернь презрели навсегда
Господь и враг, ведущий с Ним раздоры.
64 Презренный род, не живший никогда,
Нагой и бледный, был язвим роями
И мух и ос, слетавшихся туда.
67 По лицам их катилась кровь струями,
И, смешана с потоком слез, в пыли
У ног съедалась гнусными червями.
70 И я, напрягши зрение, вдали
Узрел толпу на берегу великой
Реки и молвил: «Вождь, благоволи 
