Данияр Сугралинов – Жатва душ. Остров мертвых (страница 35)
Да сколько их там? Как минимум дюжина — все белокожие, стройные и нарядные.
— Что за ЦПХ, на…? — Сергеич сплюнул под ноги, оттолкнул мопед и велик, чтобы опереться о стену. — Может, они сюда не…
Пойдут, еще как пойдут! Изумрудная потрусила к нам, припадая на одну ногу, и стразы на ее платье заискрились в солнечных лучах. Нас разделял бассейн и еще метров тридцать асфальта, но система не подвела, четко отобразив профили бездушных — «нулевки». Но даже так — массой задавят же!
Я распахнул широкую дверь, и мы с Сергеичем оказались на кухне. Щелкнула дверь, захлопываясь.
В нос ударил запах гниения, от обглоданного трупа сотрудницы поднялся рой мух. Ближе ко входу стояли печи, по потолку тянулась гофра вентиляции. Особо не заморачиваясь, стены кухни обтянули дешевой обшивочной доской, в народе называемой «вагонкой». С середины и до двух узких окон в торце громоздились холодильники и шкафы, тележки-столы на колесах с посудой и протухшей едой. Площадью помещение было метров пятьдесят.
— Блокируем вход, — распорядился я, оглядевшись в поисках предметов, что могли бы нам помочь. — Потом свалим через окно.
— Тьфу ты… — Сергеич снова выругался. — Чего бы просто не свалить?
— Не отстанут, а ты щас бегаешь не быстрее черепахи.
На его лице прорезался страх — осознал, что далеко не уйдет, да и с перекошенной спиной боец из него так себе.
Взгляд мой остановился на канистре с маслом, и губы расползлись в улыбке — вспомнилась идея устроить крематорий для бездушных. В нашем отеле это было чревато пожаром, а сейчас самое время и место!
Баррикады моей задумке только помешают, зомби-«нулевки» могут и не сообразить нажать на ручку, чтобы дверь открылась.
— Отставить! — скомандовал я, хлопнул по карману, нащупывая зажигалку, метнулся к канистре, кивнул Сергеичу на окна: — Стой там. План есть.
Свинтил крышку, удостоверился: в канистре именно то, что нужно. Электрик поковылял к окнам, а я принялся разливать горючее по полу и переместился в середину помещения, когда в дверь ударили.
— Чё делать будем? — пробормотал Сергеич.
— Вылезти в окно сможешь? — спросил я, не отрываясь от своего занятия.
— Смогу. Ты эт… холодильники полей. Ох, они горят!
Я распахнул пару холодильных установок, поморщившись от вони тухлых продуктов, плеснул туда масла.
— Значит, выбиваешь стекло… — Он замахнулся, я крикнул: — Не сейчас! По команде! И стоишь у окна с той стороны, понял? Не даешь им вылезти.
— Какого…
— Так надо, Михал Сергеич, — сказал я.
— Ну, это правильно, — ответил он, сообразив, что я задумал.
— Даду-дадуда, даду внедреж! — выплыло вдруг из кладовой памяти и полилось безудержным бредовым потоком: — Ширше — это неправильно. Ширее — правильно!
— Чего? — удивился Сергеич.
Мне было не до ответа — двигаясь по кухне, я азартно и щедро разливал масло от стены к стене, а когда добежал до конца помещения, где стояли тележки, крикнул:
— Бей!
Зазвенело стекло. Я встал у входа и распахнул дверь ровно тогда, когда Сергеич вылез на улицу. Не мешкая рванул к нему, оглядываясь на бросившихся за мной девушек-зомби в разноцветных платьях. Блондинка в ярко-розовом мини растянулась на масле, и товарки побежали по ней, ступая куда придется. «Да откуда вас столько? — изумился я. — Это что, модельное агентство на отдыхе? Или эскорт на вахте?»
В середине кухни я задержался, схватил тележку и толкнул в толпу бездушных. Та их ненадолго остановила, так как обогнуть препятствие они не сообразили. «Все как всегда, — ухмыльнулся я мысленно. — Если красивые — значит, дуры!»
Но заминка продолжалась недолго — красавицы заполонили кухню, за их спинами замаячила пара мужских торсов. Как же самцам — да не слететься на такую красоту?
— Место женщины — на кухне! — подбадривал себя я, загораживая проход двумя тележками, а у самого поджилки тряслись.
Все не старше двадцати. Злата, Агнесса, Цветана… Кто вы, красавицы? Сербки? Болгарки? Полячки? Чешки? Рада, Христина, Анжелика, Виталина… Полина, Любовь, Надежда и Вера. Ясно, и наши тоже, а вообще — сборная Восточной Европы. Или все наши, учитывая, что уже давно модно называть девочек странными именами, и чем экзотичнее, тем лучше?
Девчонки перли на тележки, как на амбразуру, скаля зубы и тараща белесые глаза.
Самая проворная взгромоздилась сверху, но я оттолкнул ее и рванул к выбитому окну, за которым ждал Сергеич.
Выскочив на улицу, сунул ему биту:
— Не выпускай их!
А сам забрал его вилы, оббежал здание, вошел внутрь. Только не оборачивайтесь, бездушные, вперед смотрите! Сел, чиркнул зажигалкой, пытаясь поджечь масло. В фильмах так красиво: чирк — шлеп — ба-бах! Тут же все пальцы опалишь, пока пламя займется…
Еще и два мужских торса, толстых и шерстяных, заметили меня и потрусили на выход. Твою ж налево! Гори! Да загорайся же!..
Ш-шух!
Вспыхнуло синеватое пламя, дохнув жаром. Огненной стеной отделило меня от бездушных.
— Горячей вечеринки! — крикнул я, захлопнул дверь и подпер ее вилами.
А сам побежал помогать Сергеичу не выпускать зомби из крематория. Электрик, отчаянно матерясь, тыкал моей битой пытающуюся прорваться Злату в изумрудном платье. Кухня уже занялась, из окна валили клубы черного дыма. С разбега я ткнул копьем, заваливая девушку внутрь и сбивая стоящих позади.
Вырвался язык пламени, лизнул нож «Смертельного дырокола». Изнутри потянуло горелой плотью, и к горлу подкатил ком. Будь там живые люди, они бы орали и корчились от боли. Красивые девчонки молча перли из окна вместе с языками вырывающегося пламени. Лишь трещали, опадая пеплом, роскошные волосы, да шипела горящая кожа и то, что под ней.
Сергеич орудовал моей битой, толкая зомби в пламя, я отложил «Дырокол» и бил «Рассекателем», который оказался в этом деле эффективнее. На горящие волосы и платья, вздувшуюся кожу, помутневшие глаза я старался не смотреть.
Одно черное от копоти тело все-таки вывалилось, едва не сбив Сергеича. Шкворча и источая зловонье, проползло пару метров и затихло.
Что-то внутри кухни бахнуло — полыхнуло жаром, я едва успел упасть на газон, прикрыв голову руками. Рядом со мной корчилось обугленное тело бездушной. Или бездушного — хрен теперь разберешь. Все-таки против природы не попрешь: когда сгорают мышцы и связки, двигаться не получается.
— Цел? — крикнул я Сергеичу.
В ответ он протяжно застонал. Что за?.. Я вскочил и бросился на выручку.
Электрик лежал на спине, судорожно прижав руки к груди, мелко трясся, мычал, сучил ногами. Да что с ним такое?! Я опустился рядом на колени, похлопал по щекам, осмотрел тело, но повреждений не нашел, даже царапин, хотя следы засохшей крови были. Когда поднял его голову — вдруг по башке приложило? — мужик разлепил веки, моргнул пару раз, и безгубый рот растянулся в улыбке.
— О-о-о, кайф… Ва-а-аще-е-е! О-о-о… Лафа!
Догадываясь, что произошло, я сфокусировал на нем взгляд:
Систему наконец прорвало — то Сергеич не мог и уровня взять, то вот сразу три! Немудрено — столько зомби завалили! Интересно, как именно система рассчитала, сколько опыта или чего там отсыпать Горбачеву? Идея-то моя, да и исполнение…
Впрочем, жаловаться было не на что, меня тоже просто засыпало кредитами:
Пока Сергеича торкало, я уже привычной мысленной командой вызвал интерфейс магазина чистильщика и быстро, пока сомнения не взяли верх, купил сразу два ранга «Везения» — один за другим.
С бонусами таланта не случилось ничего непредвиденного — механика работала просто как пять копеек: за каждый ранг — один процент к вероятности получить дополнительные бонусы за упокоение. Четвертый ранг — четыре процента вероятности.