Данияр Сугралинов – Вторая волна (страница 44)
Бормотание Папаши все приближалось, я ждал, что его расстреляют наши и не вставал, чтобы не поймать шальную пулю, но никто не спешил его прикончить! Оружие смолкло, был слышен лишь треск огня.
Что за?
Думать было некогда. Я вскочил, хватая «Скорпион». Папаша выстрелил первым, я метнулся в сторону, разряжая магазин на лету — его грудь сверху вниз перечеркнули пять пулевых отверстий, но он продолжал идти. Я упал набок, сплюнул кровавую пену. Внутри разливалась горячее. Пробито легкое, еще что? Закружилась голова — есть внутреннее кровотечение…
Б…ство! Меня не прикончило только потому, что у него закончились патроны и он лихорадочно снаряжал магазин. Настал черед «Ярости», но за мгновение до активации таланта я все же принял вызов Папаши.
Во рту появился металлический привкус. Зарычав, я схватил отлетевший в сторону «Клык Рыси» и ринулся на Папашу в тот самый момент, когда он прищелкнул магазин и начал медленно поворачивать ствол в мою сторону.
Меня охватила жажда крови, аж трясло. Перекат, вскочить, шаг вперед!
Полоснуть тесаком по правой руке врага…
Ш-ш-ш-у-у-у-ух!
Рука Папаши повисла плетью, а сам он шарахнулся, но слишком медленно. Еще удар — по плечевому суставу второй руки.
Хрясь!
Брызнула кровь, и вторая рука тоже обвисла.
— Стреляй! — оскалился я.
«После того, как таракану оторвали все лапки, он оглох».
Из груди вырвался смех, похожий на клекот грифа. Глаза застелила багровая пелена, подпитываемая «Яростью». Я рубил, рубил и рубил, наносил удары хаотично. Шинковал Папашу, как капусту для закваски. В стороны летели кровь и ошметки плоти.
«Активность» моя не опустилась и до половины шкалы, «Ярости» накопилось немного, и меня быстро накрыло откатом, но я устоял на ногах. Зрение прояснилось, и желудок подпрыгнул к горлу.
Изрубленный, с башкой, держащейся на честном слове и кровью, хлещущей из сонной артерии, со срезанной частью лобной кости, без носа и половины лица, с обнажившимися ребрами, движущимися в такт дыханию, Папаша продолжал идти на меня, скаля окровавленные зубы.
Я собрал оставшиеся силы, размахнулся и раскроил ему череп. Только теперь «активность» Папаши опустилась до нуля.
Перед глазами все плыло, я не мог разобрать написанное и, словно поняв это, система свернула уведомления.
Сплюнув кровь, я опустился на колени, опираясь на тесак. В ушах звенело, трещала башка, тошнило — меня контузило, хоть «Поглощающий щит» и забрал мою смерть. Активность застыла на 52% и — ни вверх, ни вниз. Я был жив лишь наполовину.
Мгновения тянулись нитями расплавленного сахара. Я ждал непонятно чего. Вскоре сообразил, чего, точнее кого — Макса. Или Сергеича. Или Эдрика… Но никто не приходил, как и никто не стрелял в спину. Сделалось жутко, и я обернулся.
В нескольких метрах от меня ничком лежала Карина, не выпустившая «Скорпион». Чуть дальше — Макс, еще дальше — Эдрик.
Козырь Папаши оказался оружием массового поражения.
Глава 21
Нет, Денис!
Не знаю, что меня направило. Наверное, наитие. Или «Пронциательность», подсказавшая, что в кармане Папаши лежит что-то полезное. Все-таки возиться с его трупом, когда рядом друзья при смерти — так себе идея.
Но я все же обыскал искромсанное тело. Ничего не нашел, но, когда разжал его кулак, увидел таблетку. Такую же, какие я сам покупал в магазине чистильщика — таблетку полного исцеления.
— Не успел, стало быть, воспользоваться? — хмыкнул я, поднявшись.
Как же здорово, что я ему ручки обрубил!
Глядя на неподвижные тела друзей, не сдержал утробное рычание. Неужели оружие Папаши настолько мощное, что все мертвы⁈ Нет, не верю! И не поверю, пока сам не удостоверюсь!
Потому на негнущихся ногах я направился к Карине.
Мое внимание отвлекли женские вскрики. В голове щелкнуло: зомбаки! «Сокрытие души» слетело, они вышли из-под контроля и кого-то жрут. Кого именно, не давал увидеть сгоревший грузовик, да если бы и обзор был хорошим, в темноте не разглядишь детали. С большой вероятностью — своих, потому я огромным усилием воли снова стал их боссом и велел бездушным убираться в вырытый ползунами тоннель, ждать у выхода и никуда оттуда не уходить.
Сосчитав до двадцати, я снял маскировку и сел на корточки возле Карины. Убрав в стороны длинные черные волосы, потянулся к ее шее, уверенный, что девушка просто контужена. Коснулся горячей шеи, надавил на место, где сонная артерия, и не нащупал пульс.
Не может быть! Я надавил сильнее, перевернул ее на спину, посветил в глаза. Расширенные зрачки были неподвижны.
Тряхнув головой, я вспомнил, что могу видеть «активность», сосредоточился на профиле бывшей… 0%…
Все-таки мертва.
Черт побери, ей же всего двадцать три года! Она же совсем ребенок, по сути, жизни не видевший! Оттого и все ее дурацкие поступки, взбалмошность, наивность. Так быть не должно!
Вспомнились растерзанные бездушными детские тела: в бассейнах, на асфальте, в коридорах, на траве, и я ощутил жгучую ненависть. Не к Папаше. Не к его оголтелой шайке — к тем, кто это с нами сделал. К жнецам.
Тяжело дыша, я поплелся к Максу. Сфокусировал на нем взгляд… 11% активности. Скорее мертв, чем жив, и непонятно, будет снижаться активность или расти.
Радоваться или плакать?
Меня разрывало от бессилия. Что делать⁈ Первым порывом было сунуть ему в рот таблетку исцеления, но я остановил себя. Вдруг у него есть шанс выжить, а кому-то она нужна больше? Рядом лежал Эдрик, его активность тоже была 11%.
Кого из них спасать? Только время покажет. Того, у кого динамика восстановления будет отрицательной. Просто стоять и ждать я не стал, направился к минивэну с помутневшим простреленным стеклом. На заднем сиденье распласталась Вика. 24% активности, тоже негусто. У нее на коленях сидел Крош, массировал лапками ее бедро. Увидев меня, питомец жалобно мяукнул.
— Сиди, малой, — хрипнул я. — Все правильно, спасай хотя бы Вику.
Добравшись до автовышки, я заглянул в салон: на водительском сиденье, разинув рот, застыл Сергеич, его активность была повыше, 57%. Хоть тут волноваться не о чем.
Вырубило всех, в том числе Рамиза. Видимо, он был физически здоровее Сергеича, его активность составляла 62%.
Осмотрев своих, я занялся врагами. Изрубленный Папаша точно подох, его прихлебатели тоже. Я обошел вражеский грузовик. Один филиппинец подох, у второго 30% активности, и скоро он не очухается. Собрав оружие и обыскав потенциального противника, я пошел дальше, решив вернуться к нему позже.
Один труп. Вот обглоданный до блеска скелет Блессики. Чуть дальше — скелет Волошина. Еще куча скелетов разбежавшихся Папашиных слуг валяется на территории. Наверняка под раздачу попали и рабы… Эстер, Киндерманны, Лиза…
— Лиза! — заорал я, надеясь, что она спряталась и не отсвечивала, когда происходил замес.
Из последних сил я рванул к выгоревшему админкорпусу, нашел Эстер. Раненая в плечо изрядно помолодевшая филиппинка была жива, 47% активности. Дитрих находился дальше от Папаши и пострадал меньше всех, потеряв только 37% здоровья, но и он был без сознания. Вот это талант у Папаши! Не талант, а талантище! Оружие массового поражения. Лишь чудом нам удалось его прикончить. Но какова цена…
Сквозь треск умирающего огня прорвался женский всхлип.
Кое о ком я забыл. Предательница Маша и Тетыща! Вот кого надо добить, пока он не очухался. Мысли метались в голове между Лизой и недобитым терминатором, на пару мгновений я замер, не понимая, что важнее.
Добить врага, который может внезапно очнуться и выкинуть финт типа Папашиного.
Я обогнул остов сгоревшего грузовика и увидел Машу, склонившуюся над Тетыщей. Вокруг валялись изувеченные тела, изгрызенные бездушными. В каком он состоянии и жив ли, отсюда было не рассмотреть.
Подойдя поближе, я изучил его профиль:
Подойдя еще ближе, я увидел, что Маша гладит Тетыщу, голова которого лежала у нее на коленях. Машино чумазое лицо прочертили дорожки от слез. Я прицелился в голову единственного выжившего чистильщика из стана врага, сделал шаг к нему, еще шаг.
Маша заметила меня, ее глаза распахнулись от ужаса, она замотала головой:
— Нет, Денис! Нет! Пожалуйста, не надо!
Проговорила она это с таким надрывом, что ком свернулся в горле, я скосил глаза на умирающего врага и передернул плечами. Видимо, до него добрался щелкун и укусил за ребра. Три ребра справа частично отсутствовали, за ними виднелась плевра, движущаяся в такт дыханию. Череп деформировался, под глазами залегли черные круги, один глаз вытек. Помимо этого, на футболке чернели отверстия пулевых ранений.
Нежилец.
Да и с фига ли я его жалею? Кто пожалел меня, когда мне выпустили кишки и бросили умирать? Давай, Рокот, будь мужиком! Добей его, хотя бы из человеколюбия, чтобы он не мучился!
— Отойди, — скомандовал я девушке, слабыми руками наводя ствол на его голову.
Вопреки здравому смыслу, Маша накрыла чистильщика своим телом и забормотала:
— Ты ничего не знаешь! Он нормальный! Костя спас и меня, и многих еще, кого смог. Если бы не он, я бы… — Она всхлипнула.