Данияр Сугралинов – Вторая волна (страница 46)
— Кофеин усвоится во рту, — закивал доктор Рихтер.
— Док, я открою Максу рот, а ты влей осторожно, чтобы не пролить, энергетик.
К нам приковыляла Эстер, замерла безмолвно, наблюдая, как мы переворачиваем Макса, как я держу его голову, а док медленно, буквально по капельке, заливает в него энергетический шот с обилием глюкозы. Интересно, он в желудок попадет?
Когда залили все, я перевернул его голову набок. Теперь осталось только ждать.
Я доел «Сникерс», и в мозгах немного посветлело.
Спустя минуту пришли Рамиз и Сергеич, опирающиеся друг на друга, будто раненые бойцы. Увидев Макса, не подающего признаки жизни, Сергеич вскинул брови и забормотал:
— Только не говори, что он… Не может быть! Не верю!
Сергеич рванулся к приятелю, но я остановил его окриком:
— Не тормоши! Он пока жив… едва жив.
— А малой? — спросил Сергеич, кивнув на Эдрика.
— Малой более жив, чем Макс, он поправится. Макс — неизвестно…
Подтверждая мои слова, Эдрик застонал, веки его разомкнулись, глаза забегали, но, увидев нас, он успокоился.
— Все кончено, — успокоил я его, апотом переключился на остальных: — Мы победили. От Папаши и Волошина мало что осталось, так что ссать тебе, Пролетарий, особо не на кого. Тетыща… Ну, сам видишь.
Сергеич искривил рот, поджал губы, глядя на Макса, потом заметил Карину, кивнул на нее.
— А она? — Голос его дрогнул.
— Увы, — уронил я.
Думал, электрик тоже выдохнет: «Увы» — и продолжит переживать за Макса, но его перекосило, он рванул к моей бывшей, навалился сверху, обняв, и зарылся лицом в ее волосы. От порыва человека, которого я считал не просто толстокожим, бронебойным, горло сжал спазм, в глазах защипало. Надо же, все-таки не совсем пропащий человек Сергеич.
Донеслось его бормотание:
— Что ж ты, дуреха, побежала-то? Что ж себя не сберегла-то, девонька?
Лиза закрыла лицо руками и затряслась. Рамиз инстинктивно ее обнял. Керстин спрятала лицо на груди Дитриха. Доктор Рихтер потупился, как и Эстер.
— Где Вика? — опомнился Рамиз.
— В минивэне. Потрепана, но жить будет.
Я рассказал о таланте Папаши, меня слышали все, кроме Сергеича, баюкающего Карину на руках. Я то и дело просматривал профиль Макса, но «активность» замерла на 3,42%. Если она и снижалась, то Крош, видимо, пока его держал. А может, и энергетик с глюкозой помог. С минуты на минуту станет ясно, выживет ли Макс.
— Это все, кто к нам присоединился? — спросила Лиза с сожалением. — Неужели все погибли? Там, возле общежития, кто-то шевелился.
— Добивать будем только «господ», — сказал я. — Остальных разоружим и пересчитаем. Пока…
— Понимаю, тебе на них плевать, — констатировала Лиза.
— Они мне никто, — сказал я. — А мои… мои тут умирают. Так что да, плевать. По крайней мере, пока.
— Я понимаю, — мягко ответила женщина.
— Тетыща, — вспомнил я и посмотрел на Лизу. — Что ты можешь о нем сказать?
— Ничего плохого, — пожала плечами она. — Но и ничего хорошего.
— Услышал тут, что Вика Грей, подстилка Папаши, его дочь. Но отчество не совпадает.
Оправдывает ли сей факт то, что он поддерживал Папашу? Не оправдывает, конечно, но понять его можно. Даже если он ей такой же отец, как я — Карине. Любовь, сука, коварная. Она приходит не к нам, а за нами, как тайная полиция. «Тук-тук, откройте! Пр-ройдемте, товарищ!» И никуда не денешься, будь ты хоть трижды терминатор.
— Не заметила ничего такого, — ответила Лиза. — При мне они даже не разговаривали.
Я на английском спросил у остальных о Бергмане. Эстер сказала:
— Он никого не обижал и был справедлив с нами. Про дочь ничего не знаю, господа с нами не общались и ничего о себе не рассказывали.
Правильно ли я сделал, что не пристрелил его? Время покажет. Может, он уже помер, а может, начал восстанавливаться. Не до него пока. Я скосил глаза на Макса, и сделалось жарко, сердце пропустило удар: его «активность» поднялась до 5%!
Грудь нашего умника самозабвенно массировал мой пушистый помощник, Крош.
Словно почувствовав мое внимание, котенок мяукнул, мол, не мешай, и продолжил топтаться на груди Тернера.
Ладно, Крош, продолжай. А я пока гляну, что же мне выдали за победу в дуэли.
Я развернул окно.
На мысленный вопрос о том, чего я желаю, я снова не успел подумать осознанно.
В этот момент мир мигнул, и я увидел новое сообщение о награде за победу над Папашей.
Кажется, на звук моей отвалившейся челюсти обернулись все. Даже Эдрик.
Глава 22
Триумф несправедливости
Выглядела награда, как кольцо. Стоило его надеть, как оно сразу же слилось с кожей. Видимо, так задумано, чтобы не потерялось.
Пожелав ее активировать, я увидел развернувшуюся над ладонью небольшую, размером с планшет, карту острова. По мысленной команде масштаб сильно уменьшился, показал другие острова, материк, Индийский океан, а через мгновение и весь мир.
Карта напоминала светофор с вкраплениями черного, а кое-где и гигантскими кляксами. На мысленный запрос система вывела пояснение:
Да уж…
Нет, ну они там издеваются, что ли? Я чуть не сдох, людей своих чуть не угробил, а мне не оружие досталось и не доспех, не свиток воскрешения, с помощью которого я мог бы вернуть Карину, не уникальная способность — карта, блин! Яндекс, сука, карта с материками, странами, улицами и домами при детальном приближении. Карта! За то, что я прикончил противника, намного превышавшего меня уровнями. Да если бы мы дрались по правилам ММОРПГ, я бы не смог ему даже урон нанести!
Справедливость снова ушла в отпуск, оставив вместо себя клоунов.
— Бл…во! — воскликнул я и сжал голову руками.
Карта мира, косись она колосись, когда мы заперты на этом чертовом острове! Ну не издевательство ли?
Возле меня образовался встревоженный Рамиз, тронул за плечо:
— Что случилось, Денис? Только без матов, пожалуйста, а то что про тебя новички подумают?