Данияр Сугралинов – Вторая волна (страница 35)

— Потому что собаке — собачья смерть, Рамиз, — сказал я. — Ты этого урода при жизни не знал, а знал бы — возненавидел. Пусть хоть так пар спустят.

Тем временем Сергеич отрывался и от полноты чувств спел частушку:

— Бьет врага моя винтовка! Без отказа, метко, ловко, и губительным свинцом, и брандспойтом, и х. ём!

Вика и Макс запрокинули головы и расхохотались.

— Что делаем дальше? — спокойно спросил Рамиз.

Я задумался. Неплохо было бы нанести Папаше превентивный удар прямо сейчас, когда он не ждет и максимально ослаблен. Но «Сокрытие души» будет работать еще час двадцать, боюсь, этого недостаточно даже для того, чтобы довести орду до места. Пока талант полностью себя не исчерпает, на откат не встанет. Откат — десять часов. То есть атаку на лагерь Папаши можно начинать только под утро.

— Готовимся, — сказал я. — Практикуемся в стрельбе. На лагерь Папаши нападать будем в четыре утра…

— Ночи, — буркнула Вика. — Мы ж овощами будем в такую рань… точнее позднь.

— Нам адреналин не даст быть овощами, а вот они — будут, — сказал я.

— А победу отметить? — с легким разочарованием спросил Макс.

— Рано, это промежуточные итоги. Вот разорим Папашино гнездо, тогда и закатим пир на весь мир, а пока рано расслабляться.

— Ты убил его, — Рамиз кивнул на скелет Амира. — А что ты с этого получил? Он сильный боец, ты должен был что-то получить.

— И то правда… — пробормотал Сергеич, закончивший осквернение скелета врага.

Мне не хотелось, чтобы мои люди знали, что можно убить босса и занять его место. Да и «Поглощающий щит» лучше было держать в секрете, потому я ответил пространно:

— Универсальные кредиты дали, ну, то есть бабло, немного, ничего и не купишь на них.

— Таблетки оздоровительные, например?

— Ага. Штуки на две-три хватит, но их в магазине пока нет, Рамиз.

— Купи, как появятся, — сказал азербайджанец. — Уровни повышать все сложнее, в нужный момент можно и не дотерпеть, и скопытиться.

Сергеич покосился на меня с недоверием, да так, что неприятно стало от его взгляда. Вспомнилось, как из-за него чуть не погиб Макс. Или все-таки люди меняются? Катастрофа раскрывает в одних — лучшее, в других — худшее. Сергеич, получив должность завхоза, почти приличным человеком стал, Макс успокоился и нашел призвание… Черт, лезет же всякое в голову.

— Наконец мы освободим рабов! — воскликнул Макс и посветлел лицом.

О том, что в лагере Папаши сделали с девушкой, которая ему дорога, он, похоже, не задумывался.

— Идите на станцию, — распорядился я. — Я сейчас отведу своих бойцов в берлогу, закреплю их там, и, когда вернусь, в деталях продумаем, что будем делать. Разработаем план «А», «Б» и далее по списку, постараемся предусмотреть все нюансы, потому что это наш единственный шанс.

— Дэдди маст дай! — воскликнул Эдрик, припечатав кулак к ладони.

— Идите, я вернусь через час, — велел я людям и повернулся к бездушным, замершим послушными болванчиками. — На базу, дети мои!

По пути я подумал, что неплохо бы поиграть в солдатики, разделить зомби на отряды и попытаться управлять ими один отдельно от другого, но решил приберечь талант, чтобы сделать это, когда после обсуждения плана появится конкретика.

Один за другим монструозные зомби развернулись и пошли на бетонный узел.

В семь вечера, перекусив и прикопав скелеты, моя команда собралась в диспетчерской возле куска гипсокартона, которую мы использовали как доску.

Карина прямоугольником обозначила Папашину территорию и держала речь.

— Вот тут, на севере, дозорная вышка. Сидит дежурный и смотрит. Вот тут, — она поставила красную точку маркером, — планировалась другая. — Весь лагерь окружен забором, его уже построили, но он — вообще фигня, если его автовышкой протаранить.

— Автовышкой нельзя, — сказал я. — Тогда будет ясно, что нападением руководят выжившие, а мы хотим, чтобы Папаша думал, что имеет место нападение высокоорганизованной орды. Конгломерата кадавров, как сказали бы они.

— А самый здоровый амбал может повалить забор? — спросил Маск.

— Может, — ответил я. — Мы так и сделаем. А ползун сделает подкоп с другой стороны. Так две группы зомби начнут наступление с двух фронтов, причем это будут самые хилые зомби, но их пойдет вал.

— Ясно, — кивнул Рамиз. — Так ты, Денис, рассчитываешь, что на них враг израсходует инопланетное оружие?

— Именно так. После первой и второй группы пойдет третья, самая мощная, и только потом — мы, вооруженные огнестрелом. У Папаши суперсила — отражающий щит. Ты его бьешь — тебя ответка шарашит. Значит, на него напускаем амбалов, пусть ковыряют защиту, а мы добьем, если они не справятся.

Макс озадаченно спросил:

— То есть, если мы в него выстрелим, прилетит рикошет?

— Думаю, огнестрела это не касается. А как и любое инопланетное оружие «Отражающий щит» не вечен. Исчерпав ресурс, он садится на откат, и Папаша становится обычным человеком. Но не факт, что у него не припасено еще чего-то эдакого. Так что не подходим, просто издали по нему стреляем.

— А рабы? — уточнил Макс.

— Рабы в другом здании, вот здесь, так ведь? — спросил я у Карины, показав место на самодельной карте, она кивнула, добавив:

— Сколько их, сейчас предположить трудно, их число все время меняется.

— Надеюсь, что они затаятся и не полезут на рожон, — сказал Рамиз и подытожил: — Итак, я правильно понял, Ден, что основная задача лежит на тебе: привести орду ночью в лагерь Папаши, разделить на три части и самую грязную работу сделать руками бездушных. Мы на машинах сидим в засаде и ждем, когда ты нас вызовешь. Если все идет по плану, то Сергеич за рулем автовышки таранит ворота, мы врываемся на территорию и расстреливаем недобитков. Если все идет не по плану, то и пытаться не стоит. Так?

— Совершенно верно, — кивнул я. — Ставка на бездушных. Если она не срабатывает, в чем я очень сомневаюсь, нам правильнее покинуть эту локацию и пробиваться через тоннель или другим способом к городу.

Рамиз ударил себя в грудь.

— Я все сделаю, что от меня зависит, чтобы эти нелюди сдохли. Сам голову положу, но их заберу с собой, потому что такое не должно жить!

Вспомнился отель «Калигайахан» после набега группы Волошина, убитые женщины и маленькие дети, и душу всколыхнула злость.

— Ты прав, — припечатал я и вынес приговор чистильщикам Папаши: — Такое жить не должно. Это нелюди, их нужно казнить, тем самым обезопасив будущее человечество.

Карина вскинула руку.

— Поддерживаю!

Все подняли руки, включая Эдрика, которому Макс все объяснил. Карина взяла слово:

— Клянусь сделать все, чтобы хоть одного их этих тварей прикончить! Ненавижу.

— Убить! — воскликнул Эдрик, вскочив со стула, потом взял себя в руки и сел.

Я обратился к Сергеичу:

— У каждого будет «Скорпион», правильно я понял? Сколько у нас к ним патронов?

— На тридцать выстрелов, — ответил он, гордо выпятив грудь. — Плюс семь учебных. Все должны научиться стрелять, потому против человека пуля лучше всего. Рамиз, покажешь молодежи, где раки зимуют?

Это было расточительство, но стрелять никто не умел. За столь короткое время мы и не научимся, но хоть поймем, куда нажимать и как ставить на предохранитель, и появится уверенность.

— Не вопрос. И научу снаряжать магазин, всему научу, — с готовностью кивнул азербайджанец и уточнил: — Я правильно понял, что мы стреляем только в тех, кто выбегает из здания, что на рисунке справа? Ближе к центру рабы, они на рожон не полезут.

— Правильно, — сказала Карина, а мне вспомнилось обещание, данное Лизе.

Что-то давно она не выходила на связь. Все ли с ней хорошо? Почему она молчит? Просто неудобно или что-то еще? Может, она уже сдала нас. Может, ее пытают, но она молчит? Или просто не хочет рисковать, потому что за ней следят?

Как бы то ни было, узнать все мы сможем только завтра.

— Надеюсь, нам вообще ничего не надо будет делать, — сказал Макс. — Как сегодня. А с рабами-то что?

— Кто захочет пойти с нами, тому пообещаем защиту, — сказал я. — Община должна развиваться. Мы уже сейчас видим, что нас мало, и даже дежурить неудобно, мы не высыпаемся и в итоге истощимся. А там… каждому найдется занятие по силам.

Вспомнились Киндерманны. Живы ли они? Очень надеюсь, что да, потому что община общиной, а клан — кланом, но что я буду за отец, если хотя бы не попытаюсь найти сына?

«А когда бросал Ваньку ради Карины, не думал об этом?» — всколыхнулась совесть.

В том-то и дело, что не думал. Жил одним днем ради сиюминутных хотелок. А вот сейчас…

Я поймал на себе напряженный взгляд Карины, словно она прочитала мои мысли.