Данияр Сугралинов – Время охотников (страница 44)
– Всех бездушных подчинил скейр – тварь, которая навела их на ваш штаб. Я освободил их из-под контроля и отвел подальше. Разрушитель и Костегрыз оказались рядом и сцепились.
– И Костегрыз сдох? – обрадовался наводчик.
В ушах трижды щелкнуло на фоне отдаленного грохота, что означало три выстрела. Надо полагать, эти щелчки как-то разгружали орган слуха.
– Скорее всего, сбежал, – сказал я. – Но отпечаток на башке Разрушителя был точно от его руки-кувалды.
– Да мы счастливчики! – отозвался мехвод.
И опять – щелк, щелк!
– Не шевелится, – отчитался наводчик.
Я высунулся из люка, прочел системку Разрушителя.
– «Активность» четырнадцать процентов.
– Надо еще три-четыре выстрела, – прикинул наводчик.
Щелк! Щелк!
– Черт, это был последний снаряд.
– Точно? – спросил я.
– Сто процентов. И че делать? Пули его не берут? – поинтересовался мехвод.
– Не берут. Мое оружие, – я поднял «Нагибатор», – тоже.
– Намотаем на гусеницы! – с азартом выпалил мехвод.
– Нет, я его добью. У меня ручные гранаты остались.
– Но нужно попасть…
– Попаду. Не стрелять! – рявкнул я. – Ничего не делать!
Своим тоже написал:
Я вылез на броню и услышал автоматную очередь. Выругался:
– Кому сказано – не стрелять⁈
Ответил Рамиз:
У титана осталось пять процентов «активности». Включив «Ветер», я помчался к нему, доставая гранаты. Прыгнул, пролетел метров тридцать и опустился на его грудь, прямо на разбитые пластины брони, между которыми выступала бурая жижа.
Титан судорожно вздохнул – поверхностно и резко, как умирающий, – я покачнулся, но устоял. Побежал, перепрыгивая с пластины на пластину, собрался прыгнуть на лицо, но понял, что живого места там нет – сплошное месиво из костей, плоти и бурой юшки.
К горлу подкатила тошнота.
Вот прыгну – и провалюсь. Движимый иррациональным страхом, я спикировал на антигравах на скуловую кость. Правый глаз был выбит, зияла черная глазница. Клыки тоже выбило взрывом, часть морды опалило. Я приготовился бросать гранаты и удирать, но в какой-то краткий миг пожалел поверженного исполина.
Попытался подчинить титана… и будто бы стал им. Обрушилась такая боль, что я чуть сознание не потерял.
Нет! Или они, или мы!
Выдернув чеки, одну гранату я бросил в дыру между зубов, вторую – в глазницу. Оттолкнулся, прыгнул. Оттолкнулся, приземлился, упал…
Шлем танкиста я не снимал, и взрыв прозвучал приглушенно.
И тут меня накрыло волной левелапного прихода. Замелькали цифры и буквы перед глазами, но стало так хорошо, что я их смахнул и лишь таращился в синее небо, улыбаясь, как идиот.
Полагаю, уровни подняли все, кто убивал титана. Первым в себя пришел я, посмотрел на неподвижный танк, снял шлем и крикнул:
– Вика! Костя! Рамиз!
– Ту-ут! – голосом оргазмирующей прокричала Вика.
С истошным криком «Ма-ао!» мне на грудь прыгнул Крош, принялся тереться о шлем.
Я взял его на руки, закричал и продублировал в клановый чат:
– Мы сделали это! Убили Разрушителя девяносто первого уровня!
А потом написал с пометкой «Только для боевого крыла»:
Я стоял один. Никто особо не спешил, все отходили от левелапа. Кроша я опустил на землю, он терся о мои ноги. Первым подошел Тетыща вместе с Галей, и я на автомате прочел его профиль:
Тридцать шестой? Я помнил его на семнадцатом, хотя нет, после Го Дзи он прибавил девять уровней – но все равно, двадцать шесть и тридцать шесть – это разные вещи. Когда успел? Видимо, очки упокоений в групповых боях капали, да и в магазине Тетыща вряд ли стеснялся – ему-то, в отличие от меня, уровни по карману.
– Неплохо прокачался, Костя, – вместо приветствия сказал я, кивнув на его профиль.
Бергман пожал плечами – мол, работаем.
Затем вылез наводчик – тот самый водитель броневика, пересевший в танк. Прочел его системку:
Пожали руки.
За ним – мехвод, Диего. Я уже знал, как его зовут, но системка добавила подробностей:
Сорок первый уровень – неслабо для человека, который еще час назад ехал на подмогу в одиночку. Впрочем, левелапный водопад от титана 91-го уровня, видимо, решил одарить всех.
С другой стороны подошла Вика, раскрасневшаяся, с блестящими глазами:
– Это было круче любого оргазма, – выдала она.
– Тебе видней, – отозвался я, и Вика, осознав, что сказала вслух, покраснела еще гуще.
Следом подтянулся Рамиз:
Активность – стопроцентная. Значит, те восемьдесят семь процентов, на которые он недавно просел, левелап обнулил. Разумно – система жнецов латает бойцов, чтобы дальше воевали.