Данияр Сугралинов – Угроза А-класса (страница 15)
Время к этому моменту близилось к четырем утра. Жажда ощущалась не только пересохшим горлом, но и слипавшимися глазами. Я в игре чувствовал то же, что и моё реальное тело. Но бросать все на полпути не собирался. Если я правильно прикинул, то прошел больше половины подземелья, и мне оставалось совсем немного.
После зачищенной комнаты начинался новый коридор, и тоже по левую руку. Там был смешанный патруль: скелет-воин, скелет-лучник и пара безмозглых зомби. Всех четверых я закайтил туда же — к винному погребку, — где расправился тем же способом со всеми, кроме лучника. Этот повел себя хитро и не приближался к проему, высматривая меня и стреляя из коридора. Пришлось рискнуть: я натянул на себя все собранные шмотки и принял бой.
На моё счастье, стрелял он не так быстро, как я бил, и я даже не умер. Лучник рассыпался грудой костей.
У меня не осталось эмоций даже бурно порадоваться. Вместо этого я надолго завис, изучая, на что влияют характеристики. Самый серьезный прирост в моём текущем положении я получал от повышенного «Восприятия». Ещё раз все взвесив, я вложил все пять очков в эту характеристику, чем повысил меткость до сорока пяти процентов.
Потом вернулся в тот коридор, откуда выманивал последний патруль. Там оказалось две запертые двери. Первую я лучше бы не открывал…
Трёхметровое раздувшееся тело моба, казалось, было сшито из частей разных людей: три ноги, причем одна из них торчала из живота, четыре руки, глаза на плечах и огромный зубастый безгубый рот. Завидев меня, чудовище всхлипнуло, протянуло навстречу все руки и ту ногу, что торчала из живота, и неожиданно резво помчалось ко мне. Я задал стрекача, надеясь, что монстр застрянет в проеме двери, но, видимо, он как-то собрался и пролез.
Мне пришлось бежать изо всех сил, чувствуя за спиной его смрадное дыхание и всхлипывание, — потом я понял, что эти звуки издавались сочащимися гноем ранами на его теле. Достигнув заветного винного погребка, я закрыл дверь и еле успел запереть её на замок. Тошнотище стало ломиться и чуть не выбило преграду, пока я, слегка паникуя, переставлял сдвинутые бочки.
Потом, следуя опробованному не раз плану, отпер замок и тут же получил торцом по лбу, потеряв четверть жизни. Спасибо шлему (а то и всей экипировке, я пока не разобрался, суммируется ли броня), иначе урон мог стать смертельным.
На этом белая полоса в жизни тошнотища закончилась, а спустя несколько минут исчерпалась и сама безрадостная жизнь. Мой меч входил в гниющее тело как нож в масло, выбивая не только очки здоровья, но и куски плоти. Я запачкался с головы до ног, а тошнотворный запах вони прилип намертво.
Никакого лута из него не выпало, и только двадцать очков опыта хоть как-то компенсировали испытанный ужас и отвращение.
Я вернулся туда, откуда выпустил чудище, и за второй запертой дверью, которую открывал с опаской, готовый ко всему, нашел пустую комнату с небольшим сундуком. Тот оказался не заперт, а внутри я нашел несколько крохотных фиалов с зельями здоровья и маны. Всё ушло в инвентарь, как и две серебряные монеты. По меркам старого нищего Скифа я просто богач! Наконец-то смогу выпить сливочного пива в таверне! Ну и Еву, конечно, угощу…
И вот картина маслом, как говорит мой дядя Ник: уже почти шесть утра, через час проснутся родители и позовут меня на завтрак, а я все ещё в игре. Живот бастует, требуя пищи, кишка кишке бьёт по башке, в горле будто наждак, а меня ждет финальный босс.
Я видел его в дальнем конце просторного помещения, стены которого были заставлены какой-то храмовой утварью. Фигура босса не внушала никаких опасений — невысокий, тощий и не выглядящий проблемой. Особенно с моим проклятьем пьяницы Патрика. Тактика выглядела простой: нанести удар-два, погибнуть, возродиться, повторять до смерти босса. Пусть даже он именной.
Скользнул взглядом по себе — я полностью экипировался. Готов. Собравшись с духом, я сделал шаг навстречу.
— Кто посмел нарушить мой покой? — шипящий шепот наполнил все подземелье.
Чертовски избитая фраза. Но я так давно ни с кем не говорил, не считая того хитроподнятого зомби, что ответ вырвался сам, когда я с мечом наперевес двигался к боссу.
— Меня зовут Алекс Шеппард, я здесь как Скиф, и я тебя убью.
— Ты жалкий слабый смертный, — голос лича не содержал никаких эмоций. — Не тебе тягаться с тем, кого прислал Чумной мор…
Я нанес удар, стараясь попасть ему по незащищенной шее, но Дарго легко уклонился и бросил в меня магический розовато-черный сгусток, похожий на свернутых в клубок могильных червей. Сгусток с шелестом вонзился мне в живот и проник внутрь. Холод вечного покоя вспрыснулся в кровь и разнесся по всему телу.
Взвыв от боли, я в падении коварным ударом воткнул клинок в бедро лича и погиб от тикнувшего дота.
Не желая провести с этим уродом больше часа времени, чтобы не опоздать в школу, я не стал ждать и сразу возродился на том же месте: голый и безоружный, мои шмотки остались лежать на полу, надеть их я не успевал. Я бросился к отошедшему личу, чтобы ударить, но наткнулся на то же заклятие.
Снова встал, кинулся… Погиб. Снова встал…
На восьмое перерождение я сразу выпил зелье здоровья, и у меня получилось успеть врезать личу Дарго в его безносое лицо.
Валяясь трупом у его ног, я неверяще смотрел в логи боя и на индикатор здоровья босса. Эта тварь регенерировала намного быстрее, чем я наносил урон!
Это точно был финиш.
Глава 10. Ты мне — я тебе
Несколько секунд на смерть, ещё столько же на перерождение. Не менее четырех смертей в минуту. Более сотни в первые полчаса боя с Проклятым личем.
Я видел подобное исступление только в кино: когда герой обессилен, его старания не приносят никаких результатов, дальнейшее упорство выглядит не просто бессмысленным, но и глупым, но он продолжает, как говорит мой дядя Ник, рыпаться. Равнодушный, с опустошенными баками уверенности, веры, духа и энергии, но продолжает.
Сейчас я чувствовал себя примерно в таком же положении. Как крыса с подключенным к мозговому центру удовольствия электродом раз за разом жал кнопку воскрешения и сломя голову нёсся к боссу в надежде на чудо. Иногда мне удавалось зацепить его кулаком, но чаще нет.
Он тоже вымотался, но скорее морально. Серьезно, он даже перестал зловеще шептать: «Ты жалкий слабый смертный!» — каждый раз при моём появлении.
После полусотни убийств он даже сменил тактику и стал чередовать смертельные клубки могильных червей с разъедающей чумой, покрывающей половину зала пузырящейся дымящейся слизью, а потом и вовсе перешел на физический урон, стукая мне по затылку или лбу жезлом с тяжеленным навершием из черного камня. Логи высвечивали названия его заклинаний, одно другого зловещей:
Эти мысли я успел прокрутить за несколько очередных попыток, уже смирившись с поражением, провалом квеста и изгнанием из Тристада. Просто… решил попробовать ещё разок. Полчаса у меня ещё есть.
Эх, Патрик, Патрик, проспиртованное ты сердце! Мог бы так проклясть, чтобы я возрождался с полной жизнью? Тогда шансы были бы, а так… Встать!
Воскреснув, я мысленно сжался в ожидании вспышки боли, но всё равно побежал к личу. Удар!
— Ты жалкий слабый смертный! Не тебе тягаться с тем, кого прислал Чумной мор, неукротимый, беспощадный и неизбежный для всего Дисгардиума!
Одновременно, произнося эти слова, лич подозвал меня пальцем и показал на земляной пол. Убедившись, что я смотрю, он вывел рукояткой жезла: «Ты ведь не успокоишься?»
В изумлении я не мог вымолвить ни слова. Просто кивнул. Он затер текст и написал новый: «Понятно. Слушай, мне это надоело». Писал он одно, а говорил другое:
— Неужели ты не понимаешь всю бесполезность происходящего, червь?
— Но у меня нет другого выхода, Дарго, — объяснил я. — Провал задания обрушит мою репутацию с городом, а «Дисгардиум» — мой единственный шанс заработать на учебу.
«Учебу?» — написал лич и пафосно произнес:
— Ничтожный человек, тебя погубит твоя самоуверенность!