Данияр Сугралинов – Рестарт (страница 5)
– Вы весьма проницательны, Филипп. Я буду безмерно вам благодарен, если вы принесете мне свежий номер газеты «Спорт-Экспресс». Конечно же, я вам верну ваши деньги.
И тут половину поля зрения мне загораживает окно с самым настоящим квестом:
•
•
Как принять квест? Где кнопка? Бегаю глазами, но ничего не могу найти. Отвечаю старичку:
– Я принесу вам газету, Самуэль Михайлович. Оставайтесь здесь.
– Куда же я денусь, – улыбается он.
Окно квеста закрывается, а в голове отчетливо щелкает: «Квест принят». Где-то в периферии зрения мигает восклицательный знак. Сосредоточиваюсь на нем. Разворачивается список квестов из одного пункта: «О спорт, ты – мир!»
Я отдаю честь Панюкову, разворачиваюсь и мчусь за газетой.
Впервые за долгое время я чувствую себя в своей стихии в реальном мире.
Глава 4
Великая победа Альянса
Не могу стоять, пока другие работают… Пойду полежу.
За газетой я бегу вприпрыжку. Вспоминаю, в какой из игр у меня заложилась такая привычка. Quake? Точно, именно там подобная манера передвижения ускоряла и делала затруднительным прицеливание врага. Потом был Morrowind, и оказалось, что так там можно прокачивать акробатику персонажа. Рефлекс закрепился – все только бегом и все вприпрыжку. А раз моя жизнь теперь игра… Буду бегать и в реале, если это все-таки реал, а я не сошел с ума.
По дороге забегаю в кафе быстрого питания, использую их туалет по назначению, получаю +2 % удовлетворенности, выхожу и снова бегу.
Бегу по улице, огибая прохожих, рекламные раскладушки и билборды, перепрыгивая через лужи, а в голове крутится мысль: за квест дадут 10 очков опыта, а раз есть опыт, значит, уровни можно прокачивать! Пока не понимаю, как уровни в реале коррелируют с характеристиками: старик Панюков намного выше уровнем безработного Сявы, но не уверен, что в физических данных гопник уступает пенсионеру. Скорее наоборот. Хотя, возможно, я ошибаюсь, и уровень социальной значимости не имеет ничего общего с уровнем персонажа. Я сказал персонажа? Человека, конечно.
На полпути к газетному киоску реальность наносит жесткий удар: я выдыхаюсь, но продолжаю бежать, в надежде на прокачку выносливости и атлетики. Еще через пару минут бега на пределе в голове начинает звенеть, почему-то болят зубы и горят ноги. Я часто с всхлипываниями дышу, но воздуха не хватает.
Чувствую, что схожу с ума. Что я делаю? Зачем бегу? Это же реальный мир, какая прокачка, какие уровни, квесты? Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша…
Останавливаюсь. Меня раздирает кашель, из легких лезет какая-то дрянь. Сплевываю в подвернувшуюся урну, вижу там что-то мерзкое, и меня рвет утренним омлетом и бутербродом.
С ненавистью вглядываюсь во всплывший перед глазами системный текст – что-то там об упавшей в ноль бодрости и необходимости отдыха. Как же реально, в тему и к месту! Ну не может быть галлюцинация такой продуманной!
Разум, отмахнувшись от сомнений, переключается в знакомое русло. Статы!
Ежу понятно, выносливость у меня на уровне Самуэля Михайловича, и ее надо прокачивать. Вот только как? Бегать по утрам? Только не это! Думаю, лучше прокачивать интеллект.
Отдышавшись и отплевавшись остатками завтрака, я закуриваю. Снова отравление, снова дебаф, снова плывущие цифры урона – плевать. Мне надо заглушить кислотный привкус во рту.
Дальше иду пешком.
В киоске покупаю газету. Всплывает системный текст о получении квестового предмета. Разглядываю покупку – газета как газета. Радуюсь про себя тому, что мой первый квестгивер[20] попросил именно газету, и только одну, а не штук десять, как полагается. Представляю: «Принесите десять коренных зубов уличных гопников».
Благодарю торговца пятого уровня шестидесятилетнюю Зинаиду Николаевну и возвращаюсь к старичку.
Панюков на месте. Сидит на той же лавочке, щурится, подставляя лицо солнцу, и что-то мурлычет. В паре шагов от него снуют и курлыкают голуби.
– Самуэль Михайлович…
– А, Филипп! – Старик берет протянутую газету, подносит ее к лицу и глубоко вдыхает.
Переминаюсь с ноги на ногу в ожидании закрытия квеста, смотрю на старичка. Тот решает пояснить свои действия:
– Мне очень нравится запах свежей прессы. Есть в нем что-то… завораживающее. Вот ваши деньги, спасибо, молодой человек! Вы мне очень помогли!
Он протягивает заранее приготовленную горстку мелочи. Беру деньги и жду закрытия квеста. Ничего не происходит. Смотрю на деньги в руке, на Панюкова, на газету. Ничего.
Панюков разворачивает первую страницу:
– Ох, ты ж божечки мои!.. «Лестер»[21]-то что творит!
– Что творит «Лестер»? – на автомате задаю вопрос, хотя заботит меня непонятный сбой механики системы. В поле зрения никаких системных текстов. Всматриваюсь в восклицательный знак, и он разворачивается в пустой список. Я так понимаю, квест закрыт? А где очки опыта? Где улучшение репутации с Самуэлем Михайловичем?
– А «Лестер» становится чемпионом Англии! Что я говорил Виницкому?! Я ему говорил, что «Лисы» – это сила! А Раньери – голова! Так-то, Филипп!
Панюков отрывается от газеты и выжидающе смотрит на меня. А я смотрю на текст над его головой и ликую!
Зачелся! Воистину, великая победа Альянса!
Добавилась репа[22], значит, и опыт капнул куда-то в копилку. Разобраться бы, где его отслеживать…
– Не сомневаюсь, Самуэль Михайлович, – киваю я ждущему моей реакции старику.
– Кстати, Филипп, – голос Панюкова обретает силу, и из него пропадает дефект речи. – Я вам крайне рекомендую запомнить эту фамилию: Виницкий. Поверьте, вам пригодится.
Снова киваю, не понимая, о чем это он, а сам обращаю внимание на не замеченный мной ранее какой-то текст. Фокусируюсь:
Итак, похоже, что «система» в просчете моей репутации у других людей взяла за основу механику Игры. Это значит, что все степени отношения ко мне – от ненависти до превознесения – имеют свою шкалу. Стоит мне улучшить отношения с Панюковым до тридцати очков, моя репутация перейдет на новый уровень – «Дружелюбие», после которого следуют «Уважение», «Почтение» и «Превознесение», у которых будет уже своя шкала от нуля до нужного для апа репутации количества очков. И чем выше степень репутации, тем больше очков надо набрать для перехода на следующую. А вот если моя репутация с Панюковым упадет ниже нуля, то в ход пойдут отрицательные уровни репутации – «Неприязнь», «Враждебность» и «Ненависть». Интересно, а как в реальном мире показаны такие чувства, как дружба и любовь? В Игре такого нет.
Ладно, если это не галлюцинации, а я не сошел с ума, то у меня будет время проверить свои домыслы.
Прощаюсь с Панюковым, но он уже с головой в мире спорта, не слышит, а я иду-бегу домой. По дороге думаю, что стоило спросить о происхождении его ника «Крыса». Хотя какой ник, скорее прозвище, или «погоняло». А что, вполне возможно, что он сидел.
Дома с отвращением снимаю обувь, носки, промокшие снизу штаны. Одежду кидаю в стиральную машину, обувь – сушиться на балкон.
Сажусь на табуретку, чтобы покурить. Особенно много и часто я курю в моменты увлеченности чем-то или в возбуждении. Из-за этого на следующий день чувствую себя отвратительно и с явным желанием бросить курить, но хватает меня ненадолго. Организм очищается от всей той гадости, что я втянул накануне, или почти всей, и меня снова тянет к сигарете.
Затягиваясь, рассматриваю стоящие на полу кроссовки. Интересно, какие бы у них были показатели, будь это обувь в игре? Что-нибудь типа:
Как-то совсем глупо. Тратить ежедневно по десять-двенадцать часов на игру, чтобы сменить один пиксельный шмот на другой и не иметь желания сменить обувь в реальной жизни.
Зеваю. Время к полудню, к приходу Яны надо прибраться и приготовить ужин, чтобы потом с чистой совестью пойти в рейд и все-таки пройти его до конца. Гашу сигарету, выставляю будильник на 16:00 и иду спать.