Данияр Сугралинов – Рестарт (страница 7)
В хламе сваленных в кучу древних файлов нахожу свое старое резюме. Редактирую его, добавляю свежую фотографию, обновленное портфолио и захожу на портал вакансий. Подумав, регистрируюсь и выкладываю обновленное резюме. Хрен с ними, с рейдами, с Игрой, покачаюсь-ка я в жизни.
Закончив, выхожу на балкон, закуриваю. Смахиваю уже привычное сообщение о полученных дебафах от курения, а губы сами по себе растягиваются в улыбке, как всегда со мной случается, если я доволен правильно принятым решением. Солнце уже садится, окрашивая горизонт в багряные тона. Во дворе слышны звонкие детские голоса и звуки выбиваемого ковра. О чем-то переругиваются голуби. Все это перебивает звон бьющегося стекла и рев Ягозы – мат на мате – кто-то из подручных «шестерок» накосячил, уронив пакет с бухлом.
Вдруг слышу, как Яна отпирает дверь. Гашу сигарету, не докурив, и выхожу ее встречать. Она заходит, у нее в руках пакеты из супермаркета – похоже, заехала после работы за продуктами. Мне стыдно. Я перехватываю пакеты, чмокаю ее. Она вяло отвечает.
– Привет, Яна!
– Панфилов? Ты что, побрился? А ты чего не…
Она смущается, но я понимаю, что она хотела сказать. Каждый раз, возвращаясь с работы, она видела меня либо за компьютером в наушниках, либо спящим.
– Да вот… – жму плечами. – Соскучился.
Заношу пакеты в кухню и начинаю разбирать. Системный текст над Яной ввел меня в замешательство.
Дружелюбие? Даже не полное? Пытаюсь утешить себя мыслью, что, возможно, «любовь» в системе вообще отсутствует в градации репутации. Поглощенный этими мыслями, я накрываю на стол. Между делом думаю, что Яна – первая, кто не замечен в противоправных действиях из встреченных за день.
Жена, переодевшись, устало садится за стол и без интонаций в голосе спрашивает:
– Как прошел твой день, Панфилов?
– Хорошо! Прибрался дома, решил найти постоянную работу и закинул резюме на Headhunter…
– Ты же мой бедненький! Прибрался и резюме загрузил! Устал, наверное, маленький?
Я в шоке вглядываюсь в системное сообщение:
Подтверждается моя теория о том, что расчет репутации взят из Игры, но это последнее, о чем я думаю.
Неприязнь? Что случилось? Почему? Что я сделал не так? Чувствую, как кровь приливает к лицу, уши горят. Сглатываю. Собираюсь с мыслями и поднимаю голову. Яна буравит меня взглядом, и в нем нет любви. Начинаю говорить, думая над каждым произнесенным словом, как можно спокойнее:
– Янка, я понимаю твои чувства. Ты работаешь с утра до вечера, пока я отсыпаюсь после рейдов, сама таскаешь тяжелые пакеты с продуктами… Я все понимаю. Именно поэтому я и решил, что хватит. Хватит игр, хватит рейдов! Мне нужна нормальная работа.
– Ну надо же! – она делано удивляется. – Не прошло и года!
– Я серьезно! Я и на фрилансе снизил расценки намного, чтобы больше заказов было, пока не найду постоянную работу.
– Ого-го, Панфилов, ты меня удивляешь! Может, еще и над книгой поработал?
– Над книгой – нет, не успел. И в ближайшее время не буду, а может… – я запинаюсь, но испытываю облегчение от того, что впервые об этом говорю, что думаю и без нелепых оправданий, – и вообще, не буду.
Яна приподнимает бровь.
– Что-то случилось?
Случилось, Яна, Яночка, Янина, случилось. Но тебе я говорить не буду – не поверишь и решишь, что живешь с психом.
– Все хорошо, родная. Ешь.
Янка хмыкает.
Ужинаем в тишине, думая каждый о своем. Не знаю, о чем думает Яна, а я думаю о том, что ее периодически проскальзывавшая неприязнь ко мне сегодня получила подтверждение в цифрах.
После ужина жена уходит в спальню. Помыв посуду, иду перекурить, после чего захожу к ней и сажусь рядом. Хочу поговорить, как-то исправить или прояснить наши отношения, но она лежит в наушниках и листает ленту Инстаграма, словно меня нет рядом. Я вглядываюсь в цифры над ней:
И вдруг выскакивает сообщение:
Я дотрагиваюсь до Яны, что-то говорю, и тут же всплывает новое, выше первого:
Вскакиваю с кровати и выметаюсь из комнаты, пока жена не сагрилась[28] окончательно. Ее напрягает одно только мое присутствие!
Следующую пару часов маюсь, мотая круги по залу и кухне, начинаю гуглить то какие-то новости по такой же, как у меня, оцифрованной реальности, то про отношения в семье, выкуриваю несколько сигарет, завариваю кофе, не думая, выливаю его в мою кружку, снова завариваю, думаю, идти ли в рейд, что покажет поход в клинику, захожу в Игру, параллельно ежеминутно проверяя почту в надежде на новую работу, в общем, медленно схожу с ума в полном раздрае от того, что теряю Яну.
Личка разрывается от сообщений соклановцев – время рейда, я в Игре, но не реагирую и стою на месте в столице.
Не замечаю, как жена выходит из спальни и видит меня за компьютером с открытой Игрой, зато вижу, как всплывает системное сообщение о рухнувшей репутации.
– Хватит игр, хватит рейдов, значит? Мудак ты, понял? С меня хватит! – слышу я в спину, но не хочу даже оборачиваться. «Враждебность» значит, что со мной даже говорить не будут, станет только хуже.
Яна хлопает дверью спальни. Слышу, как она там собирает вещи, говорит с кем-то по телефону, и голос при этом такой нежный, флиртующий, даже радостный, словно и не она только что психовала и злилась.
Натягиваю свои рваные кроссовки неудачи, кидаю в рюкзак мобилу, сигареты, зажигалку, ключи от дома и бумажник и в чем был – в шортах и линялой растянутой футболке – (—1 к харизме, прочность 2/20) выхожу из дома.
Иду почему-то к пустующей беседке и сажусь там. Долго гляжу на мигающую над входом в подъезд лампочку, и мой взгляд плывет.
Если бы не эти проклятые цифры репутации, я бы, как и раньше, пытался мириться, все прояснить, вымолить у Яны прощение, и мы, как бывало, долго, до первых утренних взмахов метлой таджикского дворника, ссорились бы, орали друг на друга, я бы пытался ее обнять, а она царапалась и требовала бы убрать руки, но вместе с первыми лучами солнца мы бы помирились, как делали это всегда до сна – такой уж у нас был уговор, никогда не ложиться спать в ссоре, помирились бы и занялись любовью, злой, но страстной, такой, что рвет крышу и тонешь в ощущениях – это твоя женщина, а ты ее мужчина, и мы – одно целое.
Но в этот раз я знал – это финиш. Это произошло не сегодня, и ее чувства – любовь, дружба, восхищение, уважение – все померкло, день ото дня опускаясь на единицу-другую, и сегодня просто все закончилось, и любовь, и дружба, и капли уважения, а восхищением уже давно и не пахло.
Где-то на периферии зрения вижу, как у подъезда останавливается внедорожник, оттуда выскакивает парень, перехватывает у Яны чемодан, кладет в багажник. Они обнимаются, целуются (в щечку?), он открывает дверь, и она садится на переднее сиденье. Машина резко трогается.
Рядом появляется чья-то тень.
– Будешь, Фил?
Сява протягивает мне банку пива. Мой вскинутый взгляд он воспринимает за согласие и вскрывает банку.
Я жадно выпиваю полбанки. Системный текст не заставляет себя ждать – снижаются ловкость и восприятие, совсем немного подрастает харизма и уверенность.
– Уоу-уоу, полегче! Случилось что?
Сява подкуривает мне и себе и кивает в сторону моего подъезда.
– Все нормально, – отвечаю я и через затяжку на выдохе зачем-то говорю, как есть. – Жена ушла.