Данияр Сугралинов – Пробуждение (страница 24)
Ребята позади прыснули и пошли вслед за нами. За спиной разглагольствовал Генка:
– Знаете, сколько я рейдов пропустил? А? Вы хоть догадываетесь, когда я последний раз ходил в рейд?
– Вчера? – предположил Дима.
– Ставлю свой новый коммуникатор, что этой ночью! – заржал Макс.
Ерничая, они шли и шутили, а я боялся даже краем глаза глянуть на Олю. Ольга Воронцова, победительница конкурса красоты универа, шикарная и, надо сказать, далеко неглупая девочка идет со мной под ручку! Оля, об ухажерах которой слухи ходили один другого фантастичнее, где фигурировали лица столь известные и богатые, что сам факт происходящего вводил меня в ступор.
Мы взяли кофе и пошли на трибуны. Все это время Оля не снимала руки с моей и демонстративно общалась только со мной. Нам, как участникам, предоставили места в отдельном секторе вместе с другими командами. Здесь мы и будем сидеть, ожидая своей очереди выйти на арену.
Место для финальных игр выбрали соответствующее торжественности события – Малая спортивная арена, разве что вместо ринга или хоккейного катка разместили столы команд-финалистов. На каждой стороне огромного голокуба в центре под потолком отображалось видео происходящего.
Отойдя от первого шока, я собрался, взял себя в руки, и стал общаться с Олей осмысленнее, особенно когда она упомянула, что в семь лет потеряла отца и сейчас ей сложно общаться с отчимом.
– …Понимаешь? Да, он относится ко мне как к родной, и я уже привыкла называть его папой, но… Жасмин, моя младшая сестра, для него роднее. И видно, что он даже улыбается ей по-другому!
Я хотел было ответить ей, что это понятно, и, может быть, отчим к ее сестренке относится иначе, потому что вообще к младшим в семье отношение другое… Но подумал, что когда девушки на что-то жалуются, то не хотят услышать в ответ рекомендации по решению их проблемы. Им нужно сочувствие и эмоциональная поддержка. А с этим как раз у меня никогда проблем не было.
Я послушался интуиции и просто обнял Олю, первую красавицу универа. Обнял не как мужчина женщину, а, скорее, как брат сестру.
Она сначала с недоверием, осторожно, но все-таки поддалась, и я негромко сказал:
– Оль, я вообще рос без родителей. Я совсем мелким был, когда они погибли. Меня тетя воспитывала и ее ухажеры. Разные были… Так что очень хорошо тебя понимаю…
Я чувствовал, как ее горячее дыхание щекочет ухо. Все звуки стихли, осталось только биение сердца. Не знаю, сколько это длилось – секунду или минуту, но тут встрял Генка. Капитан хлопнул нас по плечам и заорал:
– Эй, что за фигня тут творится? А ну, немедленно прекратить! Наша игра следующая!
В отличие от тренировочных игр, турнирный «Брейншторм» проводился иначе. Один и тот же вопрос одновременно задавался всем командам, и требовалось не только дать верный ответ, но сделать это быстрее всех. Если выигравшая право на ответ команда ошибалась, ход получала другая, чей капитан нажал на кнопку быстрее прочих.
Гремящая на арене музыка стихла, а свет погас. Прожекторы осветили сцену и прозвучали оглушающие фанфары, под которые на сцене появился ведущий – голограмма Шелдона Максимуса. Сегодня он выглядел особенно великолепно. Его фирменный, знакомый всему миру идеально выверенный дизайнерский смокинг, казалось, был сшит из тысяч бриллиантов, отражающих свет софитов.
– И-и-и-и-и-и я пр-р-риветствую вас, дорогие умники, умницы и их болельщики на финальных! Играх! Шестого! Ежегодного! Городского! Студенческого! Турнира… по «Бр-р-рейнштор-р-рму»!
Мы с другими финалистами начали спускаться к сцене.
– Но прежде, чем мы начнем, я хочу представить вам восемь лучших студенческих команд этого года! Команды, прошу на сцену! Внимание, встречаем! «Крабы»! Команда физико-математического факультета…
Вслед за «Крабами» пошли «Ботаники», «Лисы в винограднике», а потом настала и наша очередь – «Парагон». Генка, подняв руку и кивая трибунам, направился к центру сцены, чтобы поприветствовать Шелдона. Оля, наконец, отпустила мою ладонь и гордо продефилировала вслед за Генкой, а следом пошли и мы – я, Таня, Макс, Дима.
– А Юрка ведь тоже мог здесь быть, – шепнул Макс. – Вместе с нами.
– Он и так здесь, – хмуро ответил капитан. – Смотри назад.
Оглянувшись, мы увидели, что на сцену в составе «Артемиды» поднимается Юра Горкин. По арене пронесся выдох удивления – «Артемида» была женской командой, и то, что перед финалом они взяли к себе Юру, стало неожиданностью. Более того, они взяли его капитаном!
Регламент проведения финальных игр изменился. Если раньше команды бились парами друг против друга по системе плей-офф, то сейчас в игре одновременно участвовали все восемь финалистов. Скорость реакции выходила на первый план.
Мы заняли места за одним из восьми столов. Игра шла до десяти очков, право на ответ получала команда, первой нажавшая на красную кнопку. Если она отвечала правильно, ей засчитывалось очко, но при этом она теряла право отвечать на один следующий вопрос. Если отвечала неправильно – банилась на два следующих вопроса. Информация об этом всегда выводилась на табло, и там фиксировались тысячные доли секунды. В среднем, самое первое нажатие происходило обычно в первые двенадцать сотых долей секунды.
Генка был хорошим капитаном. Он обладал чутьем и по большей части выбирал верный ответ из нескольких представленных нами версий.
Вот только реакции ему не хватало. Я понял, почему «Артемида» взяла на финал Юру. Бывший боксер отличался бешеной скоростью и жал на кнопку почти всегда первым вне зависимости от того, знала его команда ответ или нет. Хвала всем игровым богам, что девчонки из «Артемиды» ошибались, из-за чего теряли право на ответ на два раунда. Иначе бы они давно выиграли.
Прозвучал гонг, объявивший первый перерыв. К этому времени, когда двадцать пять раундов были позади, мы плелись в хвосте с единственным очком. Его мы умудрились заработать, когда три команды подряд дали неверные ответы, и четвертым отвечающим стал Генка. «Крабы», как и мы, команда в принципе сильная, страдала от смены капитана. Его угораздило свалиться в больницу с пневмонией, а заменяющий его парень явно не справлялся.
Мы перебрались за сцену, где вдали от зрительских глаз были выставлены столики с закусками и кофе. О победе можно было не мечтать, слишком большим стал отрыв. И, главное, даже
Все же порадовало меня это слабо. У «Артемиды», лидера, где капитанил Юрец, тем временем было уже шесть очков, и презрительные взгляды, которые он кидал в нашу сторону, становились все невыносимее.
– Стереть бы его мерзкую ухмылку! – не выдержала Оля. – Достал!
– Ничего удивительного… – откликнулся Дима. – Но мы не туда смотрим. Юрка что ли виноват, что мы, зная правильные ответы, вечно отстаем?
– Не успеваю я! – вскрикнул Генка, треснув кулаком по столу. – Жму на эту треклятую кнопку уже тогда, когда Шелдон только заканчивает вопрос, и жму по ней беспрестанно, вы же видели! И каждый раз на доли секунды опаздываю!
– Погоди… – сказал я.
Все посмотрели на меня, а я лихорадочно думал. Красная кнопка прожималась довольно туго, и промежуток между нажатиями составлял около полсекунды. Кроме того, я подозревал, что в качестве защиты от спама есть некий механизм, не воспринимающий нажатия в течение какого-то времени после фальстарта. То есть, если Генка жал во время вопроса, до того, как сирена объявляла об отсчете таймера на обдумывание, возможно, срабатывала защита, и актуальные нажатия нашего капитана просто проходили вхолостую. Ничего подобного на предварительных играх не было, но здесь и уровень совсем другой. Наверняка Google, лицензирующий «Брейншторм» по всему миру, поставляет собственное оборудование для региональных финалов. А значит…
– Говори же! – не выдержала Оля. – Мотя!
– Мотя, блин, что? – не выдержал Генка, и мы все осознали, как сильно он переживает. Картонный стаканчик в его руке смялся, выплескивая кофе. – Что?
– Гена, ребята, послушайте. На пятнадцать, даже шестнадцать из всех вопросов у нас сразу были правильные ответы, я считал. Если бы мы жали первыми, мы бы уже выиграли финал. Так?
– Допустим, – мрачно признал Гена и вызверился: – Твою мать, Колесников! Ты меня добить решил? Я и сам понимаю, что виноват…
– Да погоди же! – оборвал я его горячую речь. – Просто ответь, мы можем сменить человека, жмущего на кнопку?
– Ты хочешь сказать, сменить капитана? – Взгляд, брошенный Геной исподлобья, мог бы убить. – К этому ты клонишь?
– Смотрите, после операции у меня немного… как бы сказать… обострились чувства. Зрение улучшилось, слух. Слух здесь важен, так как жать на кнопку надо после сирены, ведь так? Я уверен, что если дадите мне возможность, я смогу… Короче, смогу.
Никто не сказал ни слова, все смотрели на Гену. Все, кроме Оли, не отводящей от меня взгляда, в котором я увидел… одобрение? Интерес? Да, ее профиль подтвердил, что девушка мною заинтересована. Никогда мне не приходилось быть в центре внимания, и уж тем более в такой важный момент брать ответственность на себя. Я понимал, что даю Гене шанс с честью выйти из этой ситуации – если проиграем, часть вины ляжет на меня. Если же… Ну, мало ли, что может произойти – тогда в любом случае это останется команда, созданная Геной.