Данияр Сугралинов – Кирпичи (страница 3)

И я п`шёл. Поднялся к себе, взял куртку, сохранил документы, выключил компьютер. Потом прокашлялся, привлекая к себе внимание, и сказал:

– Ребята! У нас в отделе появился стукач. Маленький такой стукачок по фамилии Панченко. Знайте, что всё, что здесь происходит, этот маленький крысёныш доносит Степанычу.

Панченко спрятался за монитором. Обвинение в стукачестве – гораздо серьёзнее, чем мой перегар. Я оделся, громко попрощался со всеми.

Выходя, услышал за спиной строгий голос Лидки:

– Панченко, до вечера жду результаты маркетингового исследования. Не будет – пощады не жди!

Я улыбнулся. Несмотря на штрафные санкции Степаныча, настроение было отменным. Домой! Чай с лимоном и малиновым вареньем, молоко с мёдом, тёплая ванна и крепкий сон до вечера. А вечером… Вечером я наконец-то наберусь смелости и приглашу Лидку в кино. В кино ли, в ресторан ли – неважно. Главное – попробовать. Попытка – не пытка. А откажет – не беда, попью пива с Лёхой.

Мои приятные размышления прервал резкий голос вахтёра Жоры:

– Резвей, ещё раз что-нибудь подобное скажешь, я тебя удавлю. Понял? Скажи спасибо, что нетрезвый ты был. Видимо, на пьяную голову совсем страх потерял.

Сердце застучало сильнее, прошиб пот. Вот они, последствия. Хочется ответить достойно, но наглым быть опасно, можно и по шее получить. Можно… И тут я понял, что получить по шее не боюсь. Наоборот, хочется довести этого дебила с амбициями Жору, да так, чтобы он кинулся с кулаками. А там… А там посмотрим по ситуации.

– А с чего ты решил, что я был нетрезв, Жорик? С банки пива ещё никто не пьянел. Расскажи мне лучше, как ты меня удавишь, когда я тебя на хрен пошлю? Будешь ли ты использовать для этих целей бельевую верёвку? Или обойдёшься гитарной струной? А, извини, ты же слишком туп, чтобы удавить меня так сложно. Скорее всего, ты удавишь меня простейшим способом, а именно: руками, путём сдавливания моей шеи пальцами, вследствие чего я прекращу жизнедеятельность от механической асфиксии. Да?

– Да я… Я тебя собственными руками закопаю! – оторопевший Жора прохрипел это так, словно уже не он, а его кто-то пытался задушить.

– Дружище, так ты определись: удавишь или закопаешь?

Ответом было молчание. Жорик насупился. Ещё бы! Его уволят за избиение сотрудника компании. Это понял я, и изначально знал сам Жорик. Все его угрозы были бравадой.

Выходя из офиса, я чувствовал на себе его угрюмый взгляд. Что говорить, не хотелось бы мне встретить Жору вне стен офиса.

Но всё-таки сегодня заложен первый кирпич моей крепости. Крепости, которая символизировала мои новые отношения с миром.

Кирпич второй

– Лопата! Более десятка ошибок, и это на первом-то этапе! – Лёха, казалось, взволнован и обеспокоен после моего рассказа о второй половине дня. – Тяжёлый случай!

Лидке позвонить я так и не решился. Хотя после горячего чая с лимоном, засыпая под тёплым верблюжьим одеялом, присланным ташкентскими родственниками, я мечтал поскорее проснуться, чтобы позвонить ей. Но очнулся я в десятом часу вечера, а звонить так поздно не позволяло воспитание.

Ох уж это воспитание! Эти рефлексы и привычки, заложенные заботливыми родителями и доведённые до автоматизма! Ё-моё, знали ли вы, мои милые папа с мамой, к чему приведут эти вечные нравоучения? Знали ли вы, насколько прочно они осядут в моей голове, принося мне сплошные унижения и оскорбления? Империя зла – СССР – воспитала прекрасное поколение: романтичные, умные и добрейшие натуры. Вот только им никогда не выжить в этом мире.

– Ты пойми, чудила, я тебе не мессия и не добрый дядя Стёпа, который пришёл и решил все твои проблемы. Я лишь рассуждаю, а все мои рассуждения по умолчанию спорны и уместны лишь в какой-то данной конкретной ситуации, – продолжал Лёха лекцию. – Твоя задача – уловить суть, принять её за основу для линии поведения и претворить в жизнь. Понял?

– Понял.

Кое-что я усвоил чётко. Жизнь – это череда маленьких и больших стимулов, между которыми – путь. Путь к цели. Есть цель. Есть стимул – добиться цели. Простейший пример: я лежу на диване и смотрю телевизор. Захотелось в туалет. Облегчиться – это стимул. Это очень сильный стимул, особенно после трёх – четырёх бутылок пива. Так вот, чтобы добиться цели (получить удовольствие от опорожнения мочевого пузыря), мне надо встать и пройти в туалет. То есть имеем цель – облегчиться; стимул – чтобы больше в туалет не хотелось; план выполнения задачи – встать и дойти до сортира. И если стимул перевешивает лень и неохоту, то мы движемся к цели. Поэтому очень важно ставить перед собой хорошие стимулы и реальные цели.

– Молодец. Давай рассмотрим твои ошибки.

Когда я не решился позвонить Лиде, я позвонил Лёхе.

Он сразу ответил и радостно завопил:

– Мужи-и-ик!

Стандартный вопрос:

– Как дела?

И не менее стандартный ответ:

– Всё нормально!

Договорились встретиться в «Кирпичах»: маленьком пивном баре около моего дома.

Как же я удивился, когда из подъехавшего джипа представительского класса вылез улыбающийся Лёха. Я в который раз убедился в ложности стереотипов. Я-то думал, что это какой-то работяга-обыватель, с бодуна решивший меня угостить пивом. Ничего подобного! На таких машинах работяги не ездят.

– Итак, ошибка первая, которую ты и так, наверное, сам осознал. Ты позволил себе иметь легко выявляемое слабое место: появился в офисе с запахом перегара. Никогда не позволяй другим выявлять свои слабости! Ахиллес, знаешь, как погиб? Вот! Так и здесь: ты неуязвим, пока кажешься неуязвимым!

– Угу, – хмуро согласился я. Никому неприятно, когда его тыкают мордой в свои ошибки.

– Не угукай! Не хмыкай, выражайся чётко. «Да», «понял». Я серьёзно. Ошибка вторая. Ты же слышал, что охранник орёт тебе вслед что-то нелицеприятное? Последнее слово должно всегда оставаться за тобой. Ошибка была в том, что ты не вернулся.

– Так вернулся бы я, и что?

– В том-то и дело всё, Серёга! Человек, убеждённый в том, что ты не ответишь, будет тебе вслед говорить всё, что угодно. И чисто психологически победа будет за ним! Это же классический приём толстых тёток с рынка: вы будете орать друг другу в лицо гадости, но когда ты посчитаешь, что дальнейшие препирания бессмысленны, и развернёшься, чтобы уйти, то услышишь вслед что-то типа: «А! Хлюпик! Ствол тебе в рот, и маме твоей туда же!». А ты – бац! И вернулся! И в лицо ей: «Что ты там, торговка рыночная, вякнула?».

Лёха так здорово изобразил базарных тёток, что я рассмеялся.

– Во. А пока она будет удивлена оригинальным развитием событий, ты, весь из себя гордый и красивый, спокойно покинешь место перебранки. Хотя… Мой тебе совет: с базарными бабами пока не пикируйся. Это высокий уровень, а ты и на первый пока не тянешь. Ясно?

– Почти. А что это за уровни такие?

– Да это я так, к слову. Просто представь, что нулевой уровень наглости, уверенности в себе и подвешенности языка, – это ты, а бабки с колхозного рынка – это уровень… так… шестой.

Пиво пилось очень легко. Я и не заметил, как официантка принесла уже по четвёртой кружке.

– Какие ещё ошибки я допустил? – спросил я.

Жизнь стала казаться какой-то квестовой компьютерной игрой, где очень важно без ошибок пройти уровень, поступая правильно.

– А жизнь и есть игра, Резвей, – улыбнулся Лёха.

– Не понял. Я что, думал вслух?

– Да нет, – смутился он, – у тебя просто все твои мысли по глазам читаются. Да не грузись, всё нормально, просто алкоголь расширяет сознание, и чтение мыслей нетрезвого человека становится простой задачей уже для третьего уровня. Ха-ха! Повёлся? Ерунда это всё, Серега, е-ру-нда! Невозможно прочитать мысли, можно лишь просчитать вероятность событий. Поверь мне, у выпившего человека не более десятка желаний, и мысли, соответственно, текут в том же ключе. И сейчас мы думаем об одном и том же, да? Что, по бабам?

– А есть? – с надеждой спросил я.

– Бабы всегда есть. Не бывает такого, чтобы их не было. В сауну поедем.

– Здорово, отец! Свободно чего-нибудь? – гаркнул Лёха.

«Отец», пожилой мужик с изборождёнными морщинами лицом, сидел на лавочке у сауны «Ихтиандр» и с превеликим удовольствием курил папиросу. Глубоко затянувшись, он благоговейно замер, а потом, выпуская клубы дыма, сообщил:

– Кажись, «люкс» свободен.

– Спасибо, отец. А невесты на выданье есть?

– Не, невест нет. Проститутки есть.

– Добро!

Удовлетворённый полученной информацией, Лёха зашёл в сауну. Я последовал за ним.

В приёмной за баром стояла симпатичная девчонка, которой я дал бы лет восемнадцать, если бы не её глаза. Пронзительные и в то же время, настолько блядские, что, казалось, нет в мире грехов, не виданных ими. На бейдже написано «Мария», и это имя очень подходило к её славянскому облику: синие глаза, светлые волосы, высокая упругая грудь и рост под метр восемьдесят. Увидев нас, Мария заученно улыбнулась, поприветствовала нас и спросила, может ли она нам чем-либо помочь.

– Машенька, конечно, можешь! – ласково сказал Лёха. – Давай-ка нам «люкс» на пару часов и пару девочек. Только пришли самых лучших, ладно?

– «Люкс» хоть сейчас, а «самые лучшие» освободятся только через час. Работают.

– А ты не работаешь? – спросил я.

– У вас денег не хватит, – засмеялась Мария.

– Ладно, – произнёс Лёха, – тогда как освободятся, сразу к нам присылай.

Сняли «люкс», разделись, взяли простыни, тапочки и двинули в сауну. Большой деревянный стол в холле окружали такие же деревянные скамейки, в углу – телевизор и караоке. На столе – холодные бутылки с пивом, варёные раки, сухарики, орешки и сушёные кальмары, а также гигантская пепельница. Прямо по центру – небольшой бассейн, как позже выяснилось, с ледяной водой. В холле – ещё четыре двери: комната отдыха, она же комната для сексуальных утех; массажная комната; туалетная комната и, наконец, парилка.