Данияр Сугралинов – Испытание (страница 31)

– Не знаю, в курсе ли ты, но ты страдаешь фигней.

– Да? И почему же?

– Ты убиваешь мышцы! Нельзя так часто заниматься, это только во вред пойдет! Ты забиваешь…

Он еще долго распинался, объясняя мне прописные истины, а я не перебивал – пусть выговориться. Народу мало, скучает, не иначе. Да и вообще, я заметил, как охотно «качки» делятся информацией. Вот только она частенько разнится, иногда даже противореча друг другу, но это дело десятое. Главное, что народ по большей части среди них дружелюбный.

– Понял, спасибо, – сказал я, когда он прервался в ожидании реакции, вытер пот с лица и приступил к следующему подходу.

Но прежде чем подхватить штангу со стойки, заметил:

– Вы во всем правы. Вот только почему утром я с трудом жал на двадцать килограмм меньше, чем сейчас?

Администратор только махнул рукой и ушел, мол, чего с дураком-фантазером связываться? А я реально жал больше. Изучив тренировочные программы не бодибилдеров, а «лифтеров»[1], я кардинально изменил метод тренировок, сосредоточившись лишь на трех базовых упражнениях. Теперь я жал вес больше, да меньше раз, сам удивляясь своим возможностям. На последней тренировке за день я поднимал лежа сто двадцать килограмм, а приседал и делал становую тягу на сто пятьдесят пять. Погуглив, узнал, что это пока не мастер спорта, но твердый второй разряд в пауэрлифтинге.

Забавно отреагировала система, переваривая новые данные, а потом выдала сразу ряд повышений силы, и с каждой новой тренировкой выдавала еще.

Так что к концу выходных я довел показатель силы до двадцати одного, за что получил восемь тысяч очков опыта. Еще три тысячи опыта дает неожиданное троекратное повышение выносливости. Такой вот побочный эффект от силовых тренировок.

Столь желанный двадцатый уровень социальной значимости стал ближе.

Утро понедельника показывает, какой я стал большой. Распирающие грудные и широчайшие спинные мышцы не дают мне натянуть ничего, кроме безразмерной футболки, которая раньше висела на мне, как на вешалке. Теперь футболка облегает тело, будто на манекене. Я мог бы пойти на работу в таком виде, но мне еще изменившийся цвет глаз и волос как-то объяснять, так что мой путь на работу лежит через торговый центр. Там я беру чуть ли не первые попавшиеся на глаза рубашку и недорогой костюм, в которые переодеваюсь в примерочной. Надеюсь, на работе никто ничего не заметит.

Уже в офисе становится понятно, что люди вообще редко замечают какие-то изменения во внешности других. Особенно это касается мужчин. Если не считать Вероники, никто ничего не заподозрил. Рыжая, перехватившая меня на лестнице, отвела меня в сторону:

– Ты чего, в бронежилете?

– Нет, с чего ты взяла?

Она недоверчиво просунула руку под пиджак и пощупала плечи и грудь.

– Ты чего? Смотри, сейчас Слава увидит, как ты меня трогаешь!

– Да брось! Ты мне как старший брат! – ее рука находит мою руку, и та непроизвольно напрягается. – Ого, какая бицуха! Качаешься, значит? Класс!

– Девушка, ведите себя прилично! – я пытаюсь отшутиться, но натыкаюсь на ее внимательный взгляд.

– О, и цветные линзы одел? И волосы… Хм… Ты как-то изменился. Не пойму… Сменил имидж?

– Да, – приходится врать. – Не надо было?

Она отходит, осматривает с головы до ног и показывает большой палец. Этим все и ограничивается.

Чувствуя на спине ее взгляд, иду по коридору. Обхожу все наши кабинеты, приветствуя коллег. Вроде бы все нормально, но я физически ощущаю какое-то напряжение. Причины выясняются позже.

Обычное для начала недели совещание руководства поначалу проходит как всегда. Руководители подразделений живо докладывают о планах на неделю, Славка говорит о полной готовности к переезду в новый офис, Марк Яковлевич с Розой Львовной докладывают статус подготовки к потенциальным проверкам. И только потом, помявшись, слово еще раз берет Кеша Димидко:

– Фил, по городу пошли неприятные слухи. Я бы решил, что чушь, но мне за утро уже два клиента об этом сказали.

– Конкретнее, Кеш!

– Конкретно, слухи можно забить на две категории. Одни касаются компании, другие – напрямую тебя. О них я говорить не буду, если хочешь, потом расскажу лично тебе.

– А что по компании?

– Говорят, что мы кидаем партнеров, уводим ключевых сотрудников, плохо выполняем свои обязательства по договорам. Говорят, что работаем без году неделя, а в совладельцах и директорах у нас… – Кеша умолкает, поняв, что сболтнул лишнего.

– И кто же у нас в директорах? – не понимает Генка. – Фил же?

– Мне тоже интересно, – задумчиво тянет Вероника. – Кеша, будь добр, закончи предложение.

– Говорят, что аферист-психопат.

– В смысле? – искренне удивляюсь я.

Кеша опять мнется и неуверенно оглядывается. Насупившийся Марк Яковлевич отрицательно качает головой, и я понимаю, что Димидко успел обсудить ситуацию с юристом, не дождавшись меня. Приходится напомнить, кто здесь главный:

– Кеша, говори, здесь все свои.

– Просто Марк Яковлевич не советовал…

– Да, советовал! – вспылив, восклицает юрист. – Личная жизнь директора не имеет никакого отношения к делам компании!

– Марк, Марк, успокойся! – вмешивается Роза Львовна. – Забыл, что у тебя сердце…

– Ничего я не забыл! Но я настоятельно рекомендую не озвучивать при коллективе порочащие Филиппа Олеговича сведенья!

– Так, стоп! – я приподнимаюсь над столом. – Друзья, а мы прежде всего друзья, а потом уже коллеги и партнеры… Так вот. Я уверен, что будет намного хуже, если у меня не будет возможности развеять всю эту чушь, если ее будут обсуждать за моей спиной! Кеша?

– Лучше я, – снова влезает Кац. Он отпивает чаю из чашки, откашливается и начинает говорить: – Итак, по городу запущены слухи о нашей компании. По официальной части к нам сложно придраться – мы чистая свежеоткрытая компания, ни у кого из акционеров в предыдущих юридических лицах ранее не было проблем ни с налогами, ни еще с чем. Поэтому бьют по личностям акционеров. По всем, не только личность Филиппа обсуждают…

– Марк Яковлевич, может, перейдете к конкретике? – перебивает его Вероника.

– Я заранее приношу свои извинения, – пожимает плечами Марк Яковлевич. – Скажем, по вам, Вероника, болтают, что вы, якобы, женщина легкого поведения, определенным путем добившаяся должности и партнёрства в «Добром деле»…

– Что? – разъяренная Вероника вскакивает, сжав кулаки. – Кто говорит?

– О Гене говорят, что он алкоголик, проигравший квартиру в карты, – продолжает юрист, не обращая внимания на реакцию девушки. Он сейчас словно врач, начавший болезненную операцию по вскрытию нарыва – начать начал, пациент орет, но все равно закончить надо и лучше поспешить. – О Вячеславе говорят в основном в контексте его криминального прошлого. Вы же отбывали срок в воспитательной колонии для несовершеннолетних, Слава? В наше время в этом ничего такого нет, у нас депутаты за спиной реальные сроки имеют, и ничего. Но… обсуждают-с!

– Да у нас полстраны сидело! – объявляет Славка. – А я вообще по хулиганке!

– Далее. Иннокентий в разводе, и говорят, что он бросил бывшую жену с грудным младенцем на руках. В настоящий момент, якобы, показывает фиктивный доход, чтобы платить минимальные алименты. Это не так, и мы все это знаем, но кто-то умно мешает правду с ложью, а такой полуправде люди верят больше всего. У Кеши действительно есть одиннадцатилетняя дочь от первого брака, но она ни в чем не нуждается. Не менее половины всех доходов Кеша отдает первой жене, это я знаю точно.

«Распознавание лжи», которое я по привычке включаю каждое совещание, подтверждает его слова. Но и это не улучшает настроение коллег, которое у всех в красной зоне.

– А что говорят о вас с Розой Львовной? – мрачно спрашивает Генка.

– О, о нас говорят только правду. Мы действительно евреи… Ну и что? – вздохнув, вопрошает Кац и переходит ко мне. – Что касается Филиппа Олеговича, то здесь слухи острее всего… – он умолкает, давая мне возможность его остановить.

– Говорите, – киваю я.

– Думаю, что все это ложь, но раз вы просите… – он разводит руками. – Филипп Олегович, вы правда на протяжении многих лет были безработным и находились на иждивении у супруги, с которой развелись незадолго до открытия компании? Причем, на момент развода она была беременна? Уверен, что нет. Также говорят о том, что вы периодически впадаете в психоз, якобы видите духов и говорите с космосом. Говорят, что до открытия агентства вы занимались экстрасенсорной практикой и лечили людей. Еще говорят, что вы просто шарлатан и аферист. Входите к людям в доверие, представляясь писателем или психологом, дабы извлечь какую-то выгоду.

– Что за бред? – восклицает Вероника. – Да Фил, наоборот, всем сам помогает!

– Что-то еще? – спрашиваю я, заметив, что Кац не закончил.

– Остальное по мелочи. Из какого-то спортивного клуба вас изгнали, в азартные игры частенько играете… Если резюмировать, кто-то делает все, чтобы ваша репутация упала ниже некуда.

– Да понятно кто! – говорит Кир. – Дорожкины мутят воду! Я еще тогда…

Его пылкую речь прерывает взбудораженный Славка.

– Фил! С вахты звонили! Там к нам толпа народу явилась! Проверка!

– Началось! – вздыхает Роза Львовна…

Первыми являются налоговики. Возглавляет процессию низенькая худая женщина с острым цепким взглядом из-под очков.

– ООО «Доброе дело»? – интересуется она и вчитывается в документы. – Кто директор компании? Кто Панфилов Филипп Олегович?