Данияр Сугралинов – Голодные звёзды (страница 3)

Через пару минут мы сидели друг напротив друга, за спиной Ситникова стояла Лиза. Он прокачался до 54-го уровня — не много, но и немало. Что удивительно, Кема на него впечатления не произвел, а может, Ситников просто отменно владел собой. Приподняв уголки губ, он сказал:

— Дмитрий говорит, что вы хорошие люди, и у нас есть надежда. Я не склонен ему верить, но, признаться, хочется. А поскольку нет ничего хуже обманутых ожиданий, скажите сразу, что с нами будет, ведь с жизнью мы уже попрощались. Если обнулите — так и скажите, обещаю, вы услышите, что хотите. Просто если поверишь в хорошее, разочарование — еще одна смерть. Хватит с нас.

— Вы ораторскому искусству не обучались? — спросил я.

Игорь посмотрел, и меня от тяжести его взгляда будто бы придавило могильной плитой.

— Вы останетесь с нами, если все, что я услышал от Репяха, правда, — повторил я. — Мало того, вам сохранят уровни и статус, только придется поклясться мне в верности.

Взгляд Ситникова не смягчился — не поверил. Ну ладно.

— Спрашивайте, — обреченно сказал он.

— Вы сами откуда? Из какого города? — спросил я; почему-то удобнее было называть его на «вы».

— Калуга. Но на момент начала Жатвы не был на месте.

— О скольких кланах вам известно? Была ли с ними связь?

— Слышал, что в Москве три мощных клана, один, самый большой — военные, которым удалось организоваться. Могу предположить, что существует множество мелких, которые стремятся под крыло сильного, но всех принять нельзя. Наш клан был кочующим. Мы ездили на броневиках. Пока перемещались, встретили… — Он задумался. — Десять кланов, из них семь точно не войдут в Третью волну. Связи не было. Мы и не искали ее. Если интересует статистика, это не к нам.

— Видели ли что-то, похожее на нашу базу, или, может, слышали?

— Ничего. Можете считать, что ваш штаб уникален и дает вам преимущество.

— Если провалишь задание, какие штрафы? — незаметно для себя самого я перешел на ты.

— Метка «Отступника», — уронил Ситников устало.

Всех изгоев я взял под крыло. И его возьму.

— Он говорит правду, — подтвердила Лиза. — Будем еще с кем-то беседовать?

— Бессмысленно, — отрезал я и сказал в общий чат: — Внимание всем! Я склонен включить клан «Свои» в наш в качестве вассального сообщества. Есть ли возражения?

Тетыща уточнил:

— Лиза присутствовала на допросах?

— Конечно, — сказала она, а дальше говорила вслух — и одновременно в голове: — Я за этих людей. Одно меня смущает: в нашем клане появится еще один отступник. Итого их будет трое.

Ситников смотрел на нее, и его глаза круглели, круглели — не ожидал от нас человечности.

— Есть предложение, как этого избежать, — осторожно проговорил чистильщик. — Если лишить меня статуса, метка не пристанет и, по идее, по наследству никому не перейдет. Раз уж я практически часть клана, можно вопрос? — Он покосился на Кему. — Кто это? Это с человеком такое стало?

— Инопланетянин, — сказал я. — Второй отступник. Не только на Земле прошла Жатва.

— А… — Он посмотрел на Лизу. — Так что, возможно лишить меня статуса чистильщика, если я отказываюсь от него добровольно?

Глава 2

Не вопрос, а предложение

— Не знаю, я никогда такого не делала, — растерялась Лиза от предложения Ситникова обнулить его статус чистильщика. — И последствия мне неизвестны.

— Если что, это не вопрос, а предложение, — продолжил Ситников.

И тут рапторианец, внимательно слушавший нас, возбудился и выпустил желтое облачко пара.

— Нам нужны таблетки исцеления, у нас их мало! — сказал Кема мне и предложил Ситникову: — Перед тем, как рисковать, купи в магазине все интересное, что есть. Таблетки. Оружие.

— У меня доступ заблокирован, — пояснил я Ситникову. — Метка Отступника.

— К сожалению, все выгребли, — вздохнул тот.

— Может, у кого из соклановцев что-то осталось? — спросила Лиза.

— Не могу вас ничем порадовать. Мы думали, что у нас последний бой, истратили все, что было. Ну так что там насчет статуса? Я готов.

Игорь откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Мы с Лизой переглянулись. Мой контролер прикрыла веки, шевельнула губами, сделала шаг к Ситникову и положила руки ему на плечи, объясняя:

— Требуется физический контакт.

— Так это возможно? — в голосе Ситникова читались и обреченность, и надежда.

— Смотрю. Принимай условия, — обратилась она к Игорю.

Он просмотрел текст и озвучил его:

— Требуется признать главенство клана «Безымянный», а дальше надо выбрать из двух вариантов: лишение половины уровней и половины «активности» сроком на сутки, а также минус 10 % активности каждый час в течение двадцати четырех часов, либо лишение навыков и талантов, откат их к заводским настройкам. У меня «Аура подчинения». На десять секунд я могу подчинить своей воле врагов. Срабатывание не стопроцентное. Если противник равен мне, вероятность пятьдесят на пятьдесят. Успех обратно пропорционален уровню врага.

— Не одного врага? — уточнила Лиза.

— Я научился работать по площади. Не более десяти человек в радиусе пятидесяти метров. Сейчас талант на откате, еще сутки ждать. Но это не все. В обоих случаях есть десятипроцентная вероятность летального исхода.

Лиза шагнула ко мне и сжала пальцы на моем запястье: «Я не готова убивать человека», — читалось на ее лице.

Игорь стоял на своем:

— Я готов рискнуть. Принимаю условия добровольно. Что оставляем, от чего отказываемся?

— Я бы оставил талант, — сделал выбор я. — Будешь суперпретендент. Уровни можно вернуть, а чистильщиком тебя Лиза тоже в силах сделать, так ведь? — уточнил я.

Игорь констатировал факт:

— Если в течение суток я буду так терять активность, то и шести часов не проживу, так что первый вариант не подходит.

Лиза его обнадежила:

— Ден тоже теряет 10 % активности. Но у нас есть реанимационная капсула и лечебный питомец, ты должен продержаться. Правда, подозреваю, это будет очень болезненно. Примерно, как руку себе без наркоза отпиливать. В общем, выбирай.

— Ты сохранил жизнь мне и моим людям. Не только жизнь, но и уровни. Так что выбирать тебе. Как я понял, оставляем «Ауру». — Он повернул голову к Лизе. — Приступай, я готов. А если будет больно, потерплю, не привыкать.

Лиза прикусила губу, шагнула к Игорю, снова положила руки ему на плечи, а потом слегка дернулась и сжала пальцы на его плечах. Секунда — Игорь распахнул глаза, раскрыл рот в беззвучном крике, его выгнуло дугой и повалило на пол, где он забился в судорогах. Зрелище было жуткое, как будто он — одержимый из «Константина».

Всхлипнув, Лиза обняла меня, ткнулась носом в шею и проскулила:

— Я убила человека! Хорошего человека…

Прижав ее голову рукой к своей ключице, я сфокусировал взгляд на обмякшем Ситникове: он лишился половины «активности», но был жив! Изо рта сочилась кровь, пальцы скребли пол.

— Лиза, он жив. Успокойся.

Снова всхлипнув, Лиза метнулась к Игорю, подняла его веко — я успел заметить, что глаза у него красные из-за лопнувших капилляров. Крош уже был рядом, яростно и утробно мурлыкая.

— У нас раненый! — кинул клич я. — Нужна каталка и реанимационная капсула!

— Готовим! — отозвался Рихтер.

Несколько минут — и в актовый зал ворвались Вика и Рихтер с носилками на колесиках. Все вместе мы переложили Ситникова на носилки. Вика глянула на меня, на него и сказала:

— Он же был чистильщиком. Как?

— Отказался от статуса из-за метки «Отступника», — объяснил я. — Процедура оказалась опасной и болезненной. Но жить будет, это главное.

Только сказал это, как поле зрения затянула багряная пелена, в затылок будто вогнали спицу, и я сбился с шага, задышал неровно. А ведь Ситникову раз в пятьдесят больнее! Ладно, оценим героический поступок позже, благо Игорь выжил.

Пока его везли в лазарет, Эля и Киндерманны вытащили из капсулы Гоги Чиковани, который выглядел пободрее, Дитрих защелкнул на нем наручники за мгновение до того, как грузин увидел босса обычным претендентом 27-го уровня и дернулся навстречу.