Данияр Сугралинов – Голодные звёзды (страница 5)

— Что это может быть?

— Что угодно, — ответил Кема. — Темпоральная ловушка, портал… Похожие аномалии создают наши корабли, если повредить двигатель.

— В этом месте ничего такого не было, — сказал Тетыща. — Мы там все объездили!

Макс потер переносицу, зевнул во весь рот и предположил:

— Причем их внезапно накрыло, иначе они предупредили бы.

Вечный проговорил:

— Да упокоит Господь их души! — И размашисто перекрестился.

— Вдруг они живы? — предположил Дак. — Не приходило уведомлений об их гибели. Они будто попали в зону, где их тупо не видно. А значит, есть шанс…

Поймав взгляд Тетыщи, он сбился и замолчал.

Тишина длилась секунд пять, потом заговорили разом — кто-то предлагал лететь на вертолете спасать Мигеля, кто-то спрашивал, нет ли у Кемы чего-нибудь вроде рапторианского пеленгатора.

Я поднял руку и рявкнул:

— Стоп! Мы не знаем, что там. Если аномалия, мы потеряем еще людей. Если портал — они выберутся сами. Или не выберутся. Через полтора часа здесь будет очередная волна по мою голову, и нам нужно к ней готовиться, а не слезы размазывать.

Жестко, но я не мог послать вертолет в неизвестность и рисковать Дитрихом. Вот только объяснять это всем я не стал.

— Кема, можешь определить, что за аномалия? Может, что-то, связанное с рапторианским кораблем Го Дзи, что взорвался?

Рапторианец качнул головой:

— Слишком далеко. Мое восприятие, оно… — и сказал что-то, что система перевела: — .. два километра. Но если поврежденный двигатель… — он помолчал, подбирая слова, — зона нестабильности расширяется. Медленно, но расширяется.

— Может прилетели другие НЕХ? — предположил Макс.

— Берем на заметку, — кивнул я. — А сейчас давайте к делу. Костя, тащи трофейные плазмаганы. Все четыре, и тот, что от Иссахара.

Пока тот ходил на склад, я повернулся к Ситникову. Игорь сидел, привалившись к стене, в прострации, но взгляд был осмысленный.

— Распредели своих, Игорь, — сказал я. — Ты их знаешь лучше. Кто стрелок, кто рукопашник, мне нужна раскладка.

— Репях мехвод, его за руль, — Ситников и тут не мялся. — Чиковани тяжелый, но если дадите плазмаган, с позиции отработает. Цой снайпер, у него руки не дрожат. Абай Зайдуллов со сломанной ногой не боец, но дроны поднимет, если есть чем. Остальные трое… — он кашлянул кровью в рукав, — пехота. Дайте хоть что-нибудь.

Тетыща вернулся с пятью плазмаганами, разложил на столе. Четыре я раздал: Чиковани, Цою, еще двоим из новеньких. Пятый я оставил себе, потому что «Граммофон» опять ушел Кеме, ведь рапторианец стрелял из него точнее нас всех, и спорить тут было не о чем.

— Мечи у вас свои? — уточнил я у Ситникова.

— Два клинка из магазина. У Цоя и Бориса.

— Годится, — сказал я. — Ладно, Костя, давай-ка расставляй людей по позициям. Турели на автомат, купол на максимум. Макс, Сергеич, генератор турелей проверяли? Не хандрит?

— Работает, тьфу-тьфу, — буркнул Пролетарий и для верности постучал по деревянному подлокотнику.

Я прикинул расклад. Шестьдесят с лишним человек в клане, а боеспособных чуть больше двадцати. Ситников откатился на 27-й уровень, «Аура подчинения» еще сутки на откате, и в бою от него толку ноль. До волны около часа, Мигель с группой пропал, снарядов к танку нет, а моя «активность» каждый час падает… Хотя, если вспомнить, расклады бывали и хуже. И ничего, справлялись.

Кроме того, и у нас теперь появились люди, которые все это время выживали без базы и без купола. Кое-чего это да стоило.

Мигель не шел из головы. Если Макс прав, то где-то в джунглях сейчас находится корабль скейров. А на нем оружие, технологии, может, еще один «Граммофон». Или что похуже. То есть получше. Но заниматься этим сейчас…

Нет. Сейчас я должен пережить следующие две волны.

Подошел Тертышный и молча почесал затылок.

— Что? — качнул головой я.

— Ден, — сказал он. — Люди Ситникова сдались. Так что… а вдруг следующая волна окажется спаренной? Ну, типа чтобы наказать нас. И «Своих».

— Тогда будет весело, — поджав плечами, ответил я.

Глава 3

Расстрелять!

— Мигель, прием! Как слышно? Ответь! — спросил я за сорок минут до начала пятой волны охотников на мою голову.

Однако ответа не было, точки разведчиков на клановой карте не появились, но откуда-то я знал, что они живы. Или просто мне хотелось в это верить?

Новеньких вооружили огнестрелом. Патронов для автоматов пока хватало, что радовало, но не помешало бы несколько гранатометов. Так-то попадания из автоматов для врагов, для тех же скейров — как комариные укусы.

За это время Дмитро Репях прикипел к Сергеичу. Ну, или наоборот. Будто братья воссоединились, травили анекдоты и безудержно ржали над каждой дебильной шуткой. Мир перестал для них существовать.

— Вы только бой не проржите, пожалуйста, — подшучивала над ними Вика.

План был таким же, как раньше: Костегрыз атакует, остатки бездушных тоже. Пока до врагов доходит, что к чему, «активность» снимают «Стражи» и наши люди в засаде, акцент на чистильщике. Лиза и донор сидят на базе, чтобы спасать тяжело раненых. Таблетки бережем, их можно экстренно использовать в бою, донора — нет.

Наш клан стал сильнее, четыре волны остались за спиной, и вера в победу расправила крылья у всех, даже у скептика доктора Рихтера.

Полчаса я провел в реанимационной капсуле, восстановив «активность» перед схваткой. За Костегрызом следил Эдрик, не давал ему далеко уйти, так что пятнадцать минут он мне экономил, и это время я рассчитывал потратить на сбор бездушных.

На севере их не осталось, но, подозреваю, они были в окрестностях «Кали», так что туда я рванул, и привел к куполу десять бездушных от 34-го до 49-го уровней. Тут были амбалы, щелкуны, нюхачи, но, главное, самым мощным оказался крикун.

Потому я велел соклановцам заткнуть уши, общаться-то мы можем мысленно.

Ну все. Пятнадцать минут до вторжения. Мы готовы. Глаза горят. Спины расправлены. Кто бы к нам ни пришел, у нас преимущество: нас больше, мы на своей земле, и нас защищает купол, который мощнее любого индивидуального…

И тут я, кое-что вспомнив, мысленно обратился к Ситникову, который с автоматом сидел в засаде где-то на линии соприкосновения.

— Игорь, ответь-ка, в системке от жнецов, где они меня заказывали, то есть давали задание на мою ликвидацию… Была ли там информация об отступнике?

— Уточни… А, кажется, понял. Да, указывалось твое имя, уровень, а еще количество волн, которые ты уже отразил. То есть, принимая квест, мы понимали, что шансов у нас практически нет. Так что выбор был простой: или умереть, пытаясь тебя убить, или сдаться. А вышло еще круче — влились в другой клан, причем сильный. Спасибо тебе.

— И тебе спасибо, что поделился, — кивнул я.

— Награда, кстати, — добавил Ситников, — как я понял, тоже увеличивается от предложения к предложению.

То есть враг будет готов схлестнуться с превосходящими силами. Значит, хилые больше не придут.

Это я и озвучил в общий чат. Уверенность сменилась настороженностью. Мерцали «светлячки», освещая будущее место боя с поваленными деревьями, посеченными пулями, опаленными взрывами. В иных условиях все должно быть завалено трупами, но их сожрал Костегрыз.

Воцарилась тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков, редким взрыкиванием сытого и присмиревшего Костегрыза и взрывами хохота Репяха и Сергеича.

— Пролетарий нейтрализован, — услышал я в голове голос Вики, и снова стало тихо.

За минуту до начала волны я вышел за пределы купола, сжал «Граммофон». И снова выброс адреналина обострил зрение и слух, добавил сил.

Время вышло, но ничего не происходило.

Минута.

Пять.

Десять.

Достигнув апогея, напряженность начала рассеиваться, донеслись голоса, смешки.

— Ну где эти суки? — взорвался нетерпением Сергеич.

Я объяснил всем:

— Когда жнецы предлагают задание, они пишут, сколько волн захлебнулось, и умные чистильщики, похоже, отказываются от такого счастья, соглашаясь на штрафы. Идет поиск. Отчаянных, как видите, не так уж много.

— Хе, нас боятся! — радостно констатировал факт Сергеич. — Бойтесь, суки!