Данияр Сугралинов – Герой (страница 61)
Под взглядами заинтересованных соседей по пробке я мягко, но в то же время жестко отодвигаю взбешенную девушку, левой рукой придерживая педофила за ворот, а следом резкими короткими ударами через окно впечатываю кулак правой в его нос, скулу, челюсть. Голова болтается, а под конец запрокидывается, и из соседних машин выплескивает народ – поглазеть. Кто-то улюлюкает, кто-то сигналит, кто-то спрашивает у Милены, что случилось.
Слышу многочисленные гудки автомобилей, чьи водители требуют продолжить движение.
В толпе начинают перешептываться: «педофила поймали», «пацана украл», «мочить на месте!». А ведь могут и самосуд устроить – хотя разве не тем же самым я только что занимался? У нас в народе снисходительно относятся ко многим нарушениям закона, но в отношении педофилов нам еще пока далеко до «просвещенной» Европы – единодушно и все как один готовы карать мразей.
Кто-то начинает раскачивать машину, требуя, чтобы «урод вышел сам и выпустил ребенка».
Слизываю кровь с костяшек кулака, похоже, я поранился о гречкинские зубы. С меня спадает баф праведного гнева, и приходит жесткий откат. Колени подгибаются, чувствую накатившую слабость.
Дверь с водительской стороны джипа открывается, и оттуда, с трудом сохраняя равновесие, вываливается виновник инцидента. Придерживая разбитый нос и подслеповато щурясь, он натягивает очки и сплевывает кровь на асфальт. Видок у него неважнецкий, но боевой.
– Я этого так не оставлю! Вы все будете свидетелями! – он водит пальцем по толпе и останавливается на мне. – А ты, подонок, ответишь! Ты знаешь, кто я такой?!
– Да известно кто, тварь, – отвечаю я ему и говорю, уже обращаясь ко всем: – Граждане, перед вами – насильник и педофил! Он обманом увез из торгового центра племянника этой девушки. Повезло, что я видел, с кем и на чем уехал мальчик, иначе случилась бы жуткая трагедия!
– Точно! Бей гада! – кричат из толпы, но никто не рвется пока бить чиновника, всем интересно, что тот ответит в свое оправдание.
Милена помогает Боре выйти из машины и прижимает к себе. Из нее словно выпустили воздух, но она находит в себе силы подтвердить мои слова:
– Все так и было. Мы…
– Позвольте! – возмущенно вмешивается Гречкин. – Я встретил этого мальчика в торговом центре. Он сказал, что потерялся. И тогда я решил отвезти его к нему домой по тому адресу, который он мне сообщил! Именно так все и было! А не та мерзость, что вы тут все подумали!
– Милена, я вызываю полицию, – говорю я.
– Давайте, вызывайте… – хрипит Гречкин. – Пусть фиксируют побои!
– Не надо никого вызывать, – жестко говорит Милена. – Сами разберемся.
Не понял: в смысле «не надо никого вызывать»? «Чем дальше, тем страньше и чудесатее[29]»… Ладно, разберусь по ходу развития событий. Главное, мальчик цел.
Люди в толпе, которая еще больше увеличилась – из дальнего конца пробки собрались водители выяснить, что происходит, – кажется, не удовлетворены объяснениями чиновника. Вперед выдвигается здоровый лысый мужик в майке и спрашивает:
– Слышь, ты… А какой адрес он тебе сообщил?
– Кто? – моргает Гречкин.
– Пацан, которого ты типа домой вез! – угрожающе уточняет мужик.
– На Лесную поляну, – уверенно отвечает чиновник.
– Девушка, а какой правильный адрес?
– Адрес верный, – кивает Милена.
– Э… – следствие в лице лысого в тупике, но его озаряет: – Мальчик, куда тебя вез дядя?
Боря уже не тот странный мальчик, которого я видел на парковке. Он спокоен, отстранен, и его лицо не выражает эмоций.
– Боря, ответь дяде, – просит Милена.
– Хорошо, тетя Аглая. Дядя вез меня домой, – говорит Боря. – Я потерялся, а он купил мне Lego и повез к маме.
Аглая? Оговорился малой?
– Вроде все сходится, – жмет плечами лысый. – Расходимся, мужики! Ошибочка вышла.
– Что за народ! – восклицает кто-то в сердцах. – Человек помочь хотел, а его чуть не убили!
Толпа рассасывается, и возле джипа остаемся только мы с Гречкиным.
– Фил, тебе, кажется, лучше извиниться перед… – говорит девушка и, обращаясь к нему, спрашивает: – Простите, как вас зовут?
– Валерий Владимирович, – с готовностью отвечает тот. – Я все понимаю, эмоции, страх за ребенка. Лучше бы я просто передал мальчика службе безопасности торгового центра!
Как же мне не хватает сейчас «Распознавания лжи»! Но, черт возьми, со стороны все выглядит очень натянуто – странный дядя везет незнакомого шестилетнего мальчика якобы к нему домой. Да какой шестилетка знает свой адрес? Почему он просто не объявил через громкую связь торгового центра о потерявшемся Боре? К чему было покупать конструктор? Больше похоже на то, что он целенаправленно заманивал мальца и повез вроде как к матери, а на самом деле к себе. А иначе почему он испытывал страх? Нет, что-то здесь нечисто.
– Филипп? Ну? Мы ждем! – вырывает меня из задумчивости Милена.
Активировать «Познание лжи»? Даже если пойму, что мужик врет, ничего не сделать. Доказательств ноль. Да и не факт, что активация навыка моментальная, возможно, опять понадобится состояние сна и много часов на перестройку организма…
Решаю, что о своих подозрениях сообщу Игоревичу и сам тоже понаблюдаю за перемещениями чиновника. Успокоив себя этим, приношу извинения Гречкину, которые он на удивление легко принимает:
– Да всякое бывает, молодой человек. Погорячились, не разобрались, понимаю. Обойдемся без взаимных претензий. Ребенок передан близким, на этом моя миссия выполнена, и я вас покидаю. Но, прежде чем попрощаться… – Он достает из внутреннего кармана плаща визитку и, смущенно улыбаясь окровавленными зубами, протягивает Милене. – Возьмите, девушка. Если вам вдруг понадобится решить какой-нибудь вопрос в мэрии… Не стесняйтесь, звоните! В любое время, я настаиваю!
Гречкин, кряхтя, садится в свой джип и заводит машину.
Если этот человек на самом деле маньяк, то его выдержке можно позавидовать! Он после всего произошедшего еще и подкатить к Милене пытается! Она крутит визитку в руке, хмыкает и, смяв, откидывает в сторону.
– Поехали, Фил, – зовет Милена. – Съездишь со мной к сестре? Отвезем Борьку. А я тебя потом верну в центр или, если хочешь, могу до дома подкинуть.
– Да, конечно, – отвечаю я, и мы идем к машине.
Незаметно для девушки подбираю смятую визитку чиновника.
В дороге звенят, подпрыгивая, бутылки с кефиром, а я жду закрытия квеста. Борька едет молча, смотрит в одну точку, и даже большая коробка с конструктором не привлекает его внимание. Кир – мой племянник, кстати, Борькин ровесник – точно бы уже изучил упаковку вдоль и поперек.
– А круто ты его! – улыбается Милена. – Бум! Бум! Бум! Я даже понять ничего не успела!
– Да уж, ошибся так ошибся…
– Ну что ты! Кто же знал, что дядька хороший! – восклицает она. – Я же сама ему все лицо расцарапала!
– Так я его от тебя и спасал! А настучал так, для проформы, чтобы тебя успокоить!
Я улыбаюсь, а она задорно смеется. Обычно, когда взрослые смеются, малыши радуются вместе с ними, даже не понимая, о чем речь. Но, оглянувшись, вижу, что мальчик спокоен – не хмур, не весел, равнодушен. Приглядевшись, вижу на нем какой-то незнакомый дебаф. Пытаюсь «раскрыть» описание, но получаю от ворот поворот:
Да ладно! Как такое может быть? Может быть, Гречкин чем-то опоил пацана? Может, отсюда его неадекватное поведение – что тогда на парковке, что сейчас…
– Приехали! – говорит Милена. – Фил, посидишь в машине? Я отведу Борьку.
Она выходит из машины, открывает заднюю дверь:
– Идем, Боря!
– Хорошо, тетя Аглая, – отвечает малой и выбирается из салона.