Данияр Сугралинов – Двадцать два несчастья (страница 21)
Ночь для тела — как пустыня. Пока спишь, не пьешь, зато теряешь воду: дыхание, пот, туалет. Вроде бы сколько той воды можно потерять с выдохом? А ты дыхни на стекло и увидишь. И таких вдохов у каждого — до двадцати в минуту!
Короче говоря, к утру кровь густеет, а слизистые пересыхают. Из-за этого организм просыпается обезвоженным, и теплая вода — самый мягкий способ его разбудить. Она скользит вниз, увлажняет пищевод, желудок, дает сигнал кишечнику: пора работать. И тогда и печень расправляется, и желчный пузырь получает команду, и почки благодарно вздыхают.
Надо бы прикупить лимонов или концентрат лимонного сока и морской соли еще. Капля лимона — это просто вкус и рефлекс: кислинка на языке, и слюноотделение включается автоматически, да и желчь выплескивается чуть активнее. Щепотка соли — буквально щепотка, пара кристалликов — это электролиты. После ночи организм удерживает воду лучше, если в ней микродоза натрия. Клетки говорят «спасибо», а голова перестает быть ватной. Проверено десятилетиями жизни доктора Епиходова. Есть, правда, нюанс: при язве желудка или скачущем давлении лимон и соль лучше не добавлять, просто оставить теплую воду. Но у Сереги вроде как язвы нет, судя по показаниям Системы и ощущениям. А с давлением я разберусь.
Тут ведь вот еще что важно понять — и я это за десятилетия работы видел сотни раз. Молодежь больше боится рака, СПИДа или герпеса, а про атеросклероз даже не думает. Слово какое-то старперское. Мол, склероз — это когда дед забывает таблетки выпить. Ну и пусть себе, меня-то это когда коснется!
А ведь именно атеросклероз через свои последствия: инфаркты, инсульты — убивает больше всех. И начинается он не в старости, а намного раньше, просто, как тот северный пушной зверь, подкрадывается, сука, незаметно. «Атеро» с греческого «каша», потому что древние врачи, вскрывая трупы, видели эти жирные отложения в сосудах и вот такую незамысловатую аналогию проводили. А «склероз» — «уплотнение», «затвердевание». То есть не про память вообще, а про то, что сосуды теряют эластичность и грубеют. Когда сосуд микротравмируется из-за завихрений крови или микровоспаления, виной которому вирус или сочный бургер с трансжирами и булочкой, которая не испортится и через сто лет, на внутренней стенке нарастает мягкая бляшка из холестерина и жиров.
Организм пытается её заштукатурить — откладывает кальций, фибрин. Бляшка каменеет. Стенка сосуда превращается в ломкую трубу, которая плохо реагирует на скачки давления и вообще не гнется, как должна. Ну и там, где бляшка, сосуд сужается, как в трубочке для питья газировки, если в ней что-то застревает.
Пока сосуд сужен на треть, человек ничего не чувствует. Живет себе, работает, ругается с женой или, наоборот, прибухивает с мужиками на рыбалке и пьет вино с подружками, покупает машину в кредит. А кровь уже проходит хуже, ткани недополучают кислород, сердце вкалывает с перегрузкой. Потом — бац! — бляшка лопается, тромб перекрывает поток, и либо падаешь с инфарктом, либо половина лица съезжает вбок. А там уже как скорая успеет.
Вот почему профилактика атеросклероза — это не таблетки в семьдесят лет. Это вода по утрам, нормальный сон, движение, спокойствие, полезная еда. Тот самый стакан теплой воды, который я только что выпил, снизил вязкости крови, помог сосудам не спазмироваться и уменьшил микровоспаления. А они, не устану это повторять, — первый шаг к бляшке.
Провел рукой по шее, нащупывая пульс на сонной артерии. Я умер от её разрыва в прошлой жизни.
Теперь у меня второй шанс, и я не собираюсь его упустить. Хотя очень многое бывший владелец тела, к сожалению, уже довел почти до необратимой точки. Одно радует: сорока еще нет, многое можно исправить. Хотя и после сорока… было бы желание.
С этими мыслями я, допив, сполоснул кружку и заметил уведомление Системы:
Удивительно, но хороший ночной сон не отнял жизнь, а тоже прибавил, и в сумме у меня стало почти семь дней.
А еще я окончательно проснулся.
Зарядка, на которую я кое-как уговорил тело, была совсем легкой: три приседания, три подъема ног лежа на пресс и три отжимания от стены — все, на что хватило. Немного разогнал кровь и лимфу. Это дало организму мягкий толчок к работе: улучшится циркуляция крови, активируется лимфоток, а значит, клетки быстрее получат кислород и питательные вещества, а продукты обмена быстрее выведутся. Даже такая короткая разминка повышает чувствительность тканей к инсулину, улучшает работу сердца и сосудов, а также активирует выработку эндорфинов — природных стимуляторов бодрости и настроения.
Позавтракав с деревенским творогом (спасибо матери Сергея, она у каких-то знакомых фермеров брала), я принялся за дело. Справедливо рассудил, что уборка — это тоже физическая активность, которая вполне может заменить пробежку.
Когда убирал в комнате, резко зазвенел будильник; от неожиданности я неосторожно махнул рукой — ваза грохнулась на пол и разлетелась на мелкие осколки.
— Ой, — сказал я, впрочем, без какого-либо раскаяния. Честно говоря, ваза была уродская. Как и все в этой квартире.
Не поленился сходить на кухню за веником и принялся сгребать все на листочек бумаги — даже совка у моего предшественника не оказалось! И неожиданно заметил нечто интересное.
Хм…
Я нагнулся и осторожно раздвинул куски стекла — деньги. Немного, примерно рублей триста, по два, пять и десять рублей монетами.
Не знаю почему, но я находке страшно обрадовался — впервые после попадания в это тело я нашел клад. Пусть мизерный, но зато прибыль.
Видимо, Серега совсем забыл о них.
Если не считать тех денег, которые дал Михаил Петрович, а я сегодня же отнесу их Светлане из магазина, хоть часть долга погашу, у меня все это время были сплошные убытки. А так продукты на ближайшие два дня есть (спасибо родителям Сергея), а вот мыло и шампунь я теперь куплю. Брусок мыла, самого дешевого, какого-нибудь «Ромашкового» или «Земляничного», можно взять рублей за сорок-пятьдесят, а остального хватит на самый дешевый шампунь марки «Чистая линия». Эх, жаль, что на мочалки для мытья посуды не наскребу. Но у моего предшественника столько барахла — уж тряпку-то точно найду. А еще хорошо было бы взять нормальный крем для бритья, и станочки… угу, и губозакатывательный аппарат! Чтоб уж наверняка!
Я открыл шкаф и антресоли, окинул взглядом поле предстоящей битвы и закручинился: уборка здесь требовалась генеральная. Но других вариантов не было. Поэтому смел весь мусор на бумажку и выбросил в пустой пакет из «Пятерочки», в котором Сергей приносил пиво.
Немного подумав, бросил туда же какие-то грязные тряпки, замызганные кухонные полотенца, липкие и серые, грязные пятна на которых не возьмет даже серная кислота (утрирую, но их и в самом деле проще выбросить). Добавил еще пару найденных в самых неожиданных местах бутылок из-под водки.
Нормально.
Забив пакет, я вышел во двор и направился к мусорникам.
По дороге размышлял, где достать денег.
Внезапно, когда уже выбросил пакет, рядом с контейнером из-под куста раздался тоненький писк.
От неожиданности я аж отскочил — решил сначала, что крыса.
Но нет, присмотревшись, увидел, что это котенок. Грязный, худой настолько, что на спине аж просвечивался острый хребет, шерсть свалялась в пластилин и в некоторых местах зияла проплешинами. Явно стригущий лишай.
Звереныш смотрел на меня единственным открытым глазом, мутным и в корочках, и открывал ротик, из которого слышался еле уловимый ультразвуковой писк.
Он явно умирал. От голода и болезней. От холода. Стопроцентно у него еще и глисты.
— Привет, — сказал я ему.
От звука моего голоса котенок подался навстречу, но лапы его подломились, и он рухнул на грязный асфальт.
— Осторожнее, — сказал я ему и задумчиво добавил: — И вот что с тобой делать?
Котенок поднял голову и издал требовательный писк, уже погромче.
— Не ругайся, — ответил я, — и извини, брат, я животных в принципе люблю на дистанции. А держать в квартире питомца считаю нецелесообразным. Тем более в такой квартире, как моя сейчас…
И уже развернулся уходить, но искоса взглянул на котенка. Думал, он сейчас еще больше пищать начнет.
Но нет, он, видимо, понял, что я ухожу и ничего не получилось, и умолк. Явно сил больше пищать не было.
Я отошел немного, а потом оглянулся. Так, на всякий случай. Нужно было убедиться, что он за мной не бежит.
Он не бежал.
Сидел с закрытыми глазами и лишь мелко-мелко дрожал.
Вот и хорошо, что не бежит.
Я торопливо, чтобы не передумать, рванул обратно в квартиру.
Практически на одном дыхании взлетел к себе на этаж, отпер дверь, разулся и принялся убираться дальше.
Планировал вытащить из шкафа все грязное, что там есть, и отсортировать его. Не знаю почему, но носить белье и одежду Сергея я брезговал. Как и пользоваться его посудой. Если с постельным бельем я еще худо-бедно проблему решил с помощью найденного относительно чистого пододеяльника, то с остальным — беда.
Кроме того, нужно было перебрать забитую стиральную машину, отыскать стиральный порошок и попытаться проверить — работает ли она.
И самое главное — ванная с посудой! Отвратительно, но куда деваться?
Я вздохнул и продолжил уборку.
От этих несложных действий на лбу появилась испарина — слишком быстро это жирное тело уставало. Явно, помимо всего прочего, у него еще и митохондриальная дисфункция. Проще говоря, клеточные «электростанции» работали из рук вон плохо. Вместо того чтобы эффективно превращать пищу в энергию, они ленились, как асфальтоукладчики в жаркий июльский день. Исправить несложно, нужно грузить их работой, двигаться, но требует времени.