Данияр Сугралинов – Двадцать два несчастья (страница 23)
Мы отправились к пресловутой Маринке в соседний подъезд, и вскоре стали обладателями капель от глистов.
— Только дозировку смотрите, — напутствовала нас Козляткина, вручая подруге капли, — это для взрослых кошек. А если котенок… да еще обессиленный… Хм… Нет! Нельзя его пока травить, пусть в себя прийдет!
Я поблагодарил, сдерживая дыхание — в доме с порога сшибало ядреным кошачьим духом.
— Епиходов вообще-то врач! — гордо заметила недоРосомаха и с триумфом посмотрела на соседку.
— Ох и Танюха! — хохотнула та многозначительно, а мне подмигнула.
Я предпочел сделать вид, что смысла их краткого диалога не понял. Зато узнал наконец, как ее зовут.
— Идем к тебе, Епиходов! Будем спасать котенка, Серега! — заявила Танюха категорическим авторитарным голосом и двинулась ко мне. Даже не спрашивая моего мнения.
Пришлось идти, ведь заветные капли, как и пакет с молоком, были у нее в руках.
— Ох и срач у тебя! — ахнула Танюха и слегка осуждающе посмотрела на меня.
Я философски пожал плечами: так-то она права, так что смысла отрицать не было.
— Немного запустился, да, — кивнул я, подтверждая ее правоту.
— Ничего себе немного! — утробно хохотнула соседка и спросила деловито: — А где кошак?
— В комнате.
— Как ты додумался его в комнату пустить, если он весь глистатый и в лишаях! — набросилась она на меня.
Я пожал плечами — у меня что в комнате, что везде — кругом грязища. Во всяком случае, опарышей я собственными глазами видел.
— Утибозецки мои! — прокомментировала Татьяна внешний вид котенка. — Задохлик какой масянистый! Как зовут?
— Не знаю, — развел руками я, — не придумал еще.
— Будет Пират, — категорически решила Татьяна, — или Бандит. Уж больно рожа у него наглая.
Рожа у котенка действительно была продувная и жуликоватая.
— Блюдце неси, Епиходов! — потребовала женщина.
Если бы она сказала пойти в феврале в лес за подснежниками или найти цветочек аленький — это и то было бы гораздо легче выполнить. Ведь всю посуду Сереги я благополучно выбросил на помойку. Это если не считать той, что мокла (который день) в ванной.
— Нету, — ответил я и для дополнительной иллюстрации развел руками.
— А как ты кушаешь? — удивилась она.
— Ну, не из блюдца — это точно, — как мне казалось, дипломатично и вполне аргументированно ответил я.
— Тогда чашку неси! Или большую тарелку! Или что-нибудь!
— Ничего нет, — повинился я, потому что перейти пешком пустыню Намиб, слетать на Луну или свергнуть правительство Буркина-Фасо было бы проще провернуть, чем найти у меня что-то из чистой посуды.
— Да е-мое! Что за мужики! Ты как выжил вообще? — простонала она, круто развернулась и утопала обратно к себе.
— Вот так, брат, и живем, — пожаловался я котенку и грустно добавил: — Это она еще в ванную не заходила.
И вздохнул. У меня было какое-то предчувствие.
Но тут примчалась златозубая соседка и притащила блюдце, но ставить его на пол не спешила. Помахала передо мной и гордо сказала:
— Вот! Принесла. Молоко, у меня, кстати, безлактозное, потому что у Степки от отца его непереносимость лактозы передалась. Поэтому приходится брать такое. А то от обычного у него понос и живот клокочет так, что ночью просыпаюсь от этого бурления. Да и Маринка всегда говорила, что такое котятам даже лучше. От обычного у них тоже… того.
Осторожно налила туда немного молока и поставила перед котенком. Но тот смотрел и не реагировал.
— Почему он не пьет? — спросила она меня обеспокоенно.
— Болен, — сказал я.
— Но он же голодный! — возразила она. — Должен пить! Или есть!
Я задумался.
И тут тренькнула Система:
Все ясно. Мелкий нахватал полный букет. Ему бы согреться в первую очередь, успокоиться…
— Так, Татьяна, давай-ка мы поступим так, — сказал я. — Я буду говорить, что делать, а ты — помогать.
Соседка удивленно на меня взглянула, но после недолгого раздумья кинула, хоть и неуверенно.
И мы начали действовать. Правда, закапывать в котенка препарат против глистов не стали, чтобы не травить и без того ослабленный организм. Права Маринка.
Зато накормили, залив пипеткой (это у Сереги в аптечке было) немного молока. Он проглотил. С трудом, но глотнул. Затем смазали его раны (точнее, края раны) йодом. К сожалению, ничего другого не было. Завтра я попробую купить противогрибковые препараты от лишая и начну лечить его полноценно. Но сейчас требовалось хотя бы купировать очаг инфекции.
После процедур оставили его на какой-то тряпке на полу у батареи. Пусть приходит в себя. Рядышком поставили блюдце с молоком.
— Фух! — сказала Татьяна, которая все это время ассистировала. — Такое ощущение, что я вагоны разгружала. Даже со Степкой так не уматывалась. А он у меня та еще егоза был.
Я усмехнулся. На языке вертелось «как его пропавший без вести отец». Но ответить не успел. Татьяна окинула хищным взглядом мою обитель и сказала:
— Теперь возвращаясь к твоему бардаку…
У меня аж сердце екнуло.
— А что не так? — вкрадчиво спросил я.
— Все не так, — сварливо ответила она, — нельзя в таком сраче жить.
— Видишь ли, у меня больное сердце…
— Больное сердце и срач — не вижу связи! — категорично заявила Танюха.
— Я потихоньку убираюсь, — попытался оправдаться я. — Пытаюсь, во всяком случае…
— Оно и видно, что потихоньку! — вздохнула она. — Здесь надо сделать мощный рывок!