Данияр Сугралинов – Двадцать два несчастья. Том 6 (страница 33)

— Как там ваша мама? — спросила она, пряча обиду в глазах.

— Да нормально, операция небольшая на глаза была. Катаракта. Она просто очень боялась, пришлось присмотреть. Ну, сами понимаете, пожилые люди…

— Конечно, — кивнула Венера. — Эти больные, они как капризные дети.

— Да.

Мы помолчали.

— Я поставила системы, все готово, — сказала Венера. — И достала еще ампулы и шприцы.

— Хорошо, — сказал я.

Опять воцарилось неловкое молчание.

— Послушайте, Сергей Николаевич, — замялась она, тщательно подбирая слова. — Извините меня, пожалуйста, но Пивасик так и не вернулся…

Глава 16

Венера растерянно всплеснула руками, и глаза ее моментально наполнились слезами.

— Ничего страшного, — попытался успокоить я ее. — Не вернулся так не вернулся. Вообще не переживайте за него, Венера Эдуардовна. Он ко мне сам прилетел, добровольно. А раньше жил вообще у других людей, у нас во дворе. У каких-то алкашей. Поэтому и зовут его Пивасик. И он привык летать и делать все, что сам хочет. Никакой дисциплины он не признает. Если посчитал нужным улететь, значит, так оно и будет. Захочет — прилетит, не захочет — ну, не захочет, значит. Я все, что мог, для него сделал. А раз сбежал, так сам виноват. И не беспокойтесь, вас я в этом абсолютно не виню.

— Ну что вы… все равно неудобно, — расстроенно вздохнула она.

— Неудобно на потолке спать, — неуклюже пошутил я. — А как там Валера?

— Да орал, бегал, чего-то требовал. На окне сидел, все вас выглядывал. Но потом ничего… Как ни странно, с братом моим они скентовались, — усмехнулась она.

Я невольно ощутил укол ревности. Гадский суслик-предатель Валера.

— Кто бы подумал, — тем временем продолжала Венера. — Тимофей такой, что он на дух никого и ничего не переносит, а с Валерой они как будто нашли друг друга: вместе смотрели телевизор, он его даже гладил…

— Кто? Валера Тимоху или наоборот? — хмыкнул я.

Венера рассмеялась.

— Я вам Валеру принесу, когда уходить будете, — сказала она. — А вот что делать с клеткой Пивасика?

— А пусть она у вас пока побудет, — сказал я. — Вдруг вернется. Как раз клетка для него будет. Я в среду опять в Чукшу приеду, так что все нормально. Он летает где-то, может, в лес подался, кто его знает. Может, и вернется, ничего страшного. Тем более на дворе немного потеплело в последние дни.

Венера кивнула. Хотя я видел, что она все равно переживает.

— И вот еще, — сказал я и посмотрел на нее.

Венера ответила мне вопросительным взглядом. А я достал из своего рюкзака коробочку с кремом и с таинственным видом протянул ей.

— Что это? — удивилась она.

— Это вам. От меня.

— Мне? — Она так изумилась, что аж недоуменно захлопала ресницами. — За что?

— Да просто так. Вы много мне помогали, Венера Эдуардовна. И с Валерой, и с Пивасиком, и на операции ассистировали, и с отгулом этим. Поэтому вот такой вам от меня небольшой привет из Казани.

Она раскрыла коробочку, неверяще посмотрела, что там внутри, и достала крем.

— Ух ты! — ахнула она. — Так это же… Это же…

Ее глаза стали как огромные блюдца.

— Это же аналог израильской косметики! Самая крутая фирма! Дорогущая, наверное…

— Ничего подобного, — напустив на себя равнодушный вид, отмахнулся я. — Брал с таким расчетом, что вы же, как медсестра, постоянно работаете с препаратами, руки дезинфицируете. Так что вам такой крем как раз хорошо подойдет.

Венера зарделась, покраснела. Она была счастлива. И сколь ее реакция отличалась от Танюхиной и Веры Андреевны! Те расплакались, а вот Венера, наоборот, она так обрадовалась, такое детское счастье у нее было. Схватила эту коробочку, прижала к себе, и такой у нее на лице был восторг, что я невольно аж залюбовался.

— Спасибо, — прошептала она, рассматривая подарок.

Через некоторое время пришел Станислав. Два хмурых мужика приволокли Райку. Та была никакущая, что-то сама себе болтала, смеялась, одежда на ней была грязная, обоссанная, изо рта тянулась нитка мутной слюны. Меня аж передернуло от ее вида. Но чего я только за свою жизнь не насмотрелся.

— Куда ее? — спросил Станислав, брезгливо морщась.

— Ну не в операционную же! — с надеждой сказала Венера и умоляюще посмотрела на меня.

— Нет, туда не надо. Давайте в коридоре ее пока положим, — принял решение я. — Подержите еще минуту, мы сейчас подвезем каталку и положим ее туда. Чтобы в операционной грязь не разводила. Мало ли, сейчас какая-то операция нужна будет, а у нас нестерильная операционная.

Общими усилиями мы ее положили на каталку, хоть женщина и начала вырываться.

— Нужно зафиксировать руки, — сказал я, доставая жгуты. — А вы, Венера, разденьте ее от куртки и платья. И давайте ставить капельницу.

Мы кое-как поставили мечущейся в алкогольном бреду Райке капельницу. Мужики ушли. Станислав немного помялся, переживая, но тоже махнул рукой и пошел к себе на участок. А мы с Венерой приготовились ждать.

Через какое-то время Райка проснулась и посмотрела на нас уже более осмысленными глазами.

— Где я? Что? — прохрипела она и попыталась встать, но жгуты ее надежно фиксировали. — Идите к черту из моего дома! Я сейчас Витька позову!

— Вот ты допилась, Райка, — резко сказал я. — Капец тебе.

— Чего? Чего это мне капец! — закричала Райка.

Она опять попыталась вырваться, но жгуты не пускали.

— Отпустите меня! — взвизгнула она.

— О, быстро же ты в себя пришла, — покачал головой я и посмотрел на Венеру. — Венера Эдуардовна, наверное, мы перестарались с физраствором.

— Может, ей успокоительное уколоть? — сказала девушка, подхватывая мою игру.

Райка заткнулась и зыркала на нас настороженным взглядом.

— Давай разговаривать, раз пришла в себя, — сказал я, подсунул стул поближе к Райке, но так, чтобы ее зловонное дыхание перегаром не долетало до меня.

Сел на него и приготовился к разговору.

— Чего? — буркнула Райка, глядя на меня исподлобья.

— А того, Раиса Васильевна, — медленно проговорил я, — что своим поведением ты обрубила сук, на котором сидела. Ты понимаешь, что если три дня назад у тебя еще были хоть какие-то шансы на то, чтобы забрать сына, то после того, что ты устроила со своим этим Витьком, вариантов больше нет никаких? Сына ты больше не увидишь.

И Райка тоненько завыла:

— Ироды! Вы не можете отнять у матери сына! Чтоб ты сдох, Епиходов! Чтоб у тебя мозги сгнили! Чтоб у тебя все отсохло и никогда детей не было! — заверещала она и начала меня проклинать.

— Вот сука, — пробормотала Венера, хотела тихо, но я услышал.

Я посмотрел на нее осуждающим взглядом и укоризненно покачал головой.

— Соблюдаем врачебную этику, Венера Эдуардовна, — попросил я.

И, видя, что она обиделась, заговорщицки подмигнул и продолжил разговор:

— Итак, Раиса Васильевна, кроме того, что меня сейчас оскорбляешь, ты три дня пропьянствовала, допилась до состояния белой горячки, и сейчас тебя надо помещать на принудительное лечение.

— На какое лечение? Никуда я не пойду! — завизжала она.

— На принудительное лечение от алкоголизма. На целый год, — жестко сказал я.

Райка испуганно заткнулась.