Данияр Сугралинов – Двадцать два несчастья. Том 6 (страница 31)

— А как врач он вообще ничтожество, — перебила Ксюшу Полина. — И такой подлый! Ой, он один раз меня так подставил…

И они наперебой начали рассказывать про Ачикова.

— Так, все, я понял, — сказал я и пожал плечами. — Этого и следовало ожидать. Раз так, понятно, что у нее своих детей нет, единственный племянник, она в нем души не чает. Мотивы понятны.

— Ну, там еще одна история была, — добавила Фролова. — Она должна была тоже в аспирантуру поступать и на повышение идти. А из министерства позвонили, совсем другой человек на ее место сел, поэтому она всех ставленников оттуда на дух не переносит.

— Да, это все знают, поэтому она на вас и окрысилась, — сказала Ксюша.

— Понятно, — вздохнул я.

— Но вы не думайте, Сергей Николаевич, — подала голос Фролова. — Там наши бабоньки бунт собираются поднимать.

— Бунт? — удивился я.

— Да. Во вторник будет большое собрание коллектива, придут все жители Морков. У нас в здании поселкового совета, подключают администрацию. Вы даже не представляете, какой скандал бабы затеять решили. Готовятся крепко.

— А главный, знаете, кто там? — добавила Ксюша и хитро посмотрела на меня.

— Кто?

— Чепайкин!

Я чуть в осадок не выпал.

Глава 15

Как говорится, бывает, сидишь — ждешь чуда, а происходит… понедельник. Вот и у меня, как водится, утро не задалось.

Началось все с момента, когда я вышел во двор вылить на себя ведро ледяной воды. Обычная, рутинная процедура, которую я ввел для себя, живя в Морках в частном доме и имея личный дворик, где можно было лить воду без риска, что какая-нибудь бдительная соседка начнет истерить по этому поводу (хотя и тут такая имелась).

И в этот момент, вместо того чтобы вылить эту воду нормально, я каким-то непостижимым образом дернулся на крик соседского петуха и случайно зацепил упомянутое ведро ногой. В результате опрокинул десять литров холоднющей воды себе на брюки. Совершенно не ожидал такой западлянки от самого себя! Но винить, собственно, было некого.

Мне оставалось лишь чертыхнуться и идти заново набирать воду из колонки. Однако магия «утра понедельника», видимо, вкупе с ретроградным Меркурием продолжала действовать, и, к моему изрядному удивлению, воды там не оказалось: колонка зашипела, зафырчала, и оттуда ничего не вылилось. Ни капли.

Ну е-мое!

Свирепо выругавшись, я вернулся в дом. Но и в там воды тоже не оказалось. А ведь только что была. Буквально десять минут назад. Хорошо, что я уже успел умыться, почистить зубы и поставил чайник на газ греться. Иначе что бы я делал? Как-то не предусмотрел я того, что в поселках и в деревнях бывают поломки с водоснабжением. И можно остаться совсем без воды, причем не на один день. Надо будет, кстати, набрать в какую-нибудь баклажку и оставить про запас.

Я не знал, есть ли тут колодец и где он. Искать, бегая по безлюдным улицам? Утром там никого не было, все занимались своими делами. Поэтому я ограничился тем, что просто пару раз поприседал и поотжимался во дворе. Повезло, что у Анатолия был старенький ржавый турничок за сарайкой. И вот там я подтянулся.

Точнее, попытался подтянуться.

Ну что я скажу? Хотелось бы, конечно, блеснуть своими могучими силовыми навыками, но на золотой значок ГТО я пока еще явно не тянул. Да и на бронзовый тоже. И это еще очень даже мягко сказано. Поэтому поставил перед собой задачу подтянуть навыки и сделать это тело более выносливым. А то широчайшие мышцы спины и бицепсы у Сереги, получается, совсем ни к черту!

Так что после всего этого в Чукшу я приехал отнюдь не в радужном расположении духа. Во-первых, на выходных не отдохнул, а во-вторых, «магия утра понедельника» испортила все настроение. Правда, был и хороший момент: я шел по дороге, а мимо проезжал молоковоз, и меня подвезли аж до самой амбулатории.

Венеры там еще не было, я помнил, что она всегда на полчаса задерживается, а сам пришел минут на сорок раньше, поэтому почти час до начала рабочего дня занимался тем, что сперва просмотрел журнал посещений, а затем открыл ноутбук, который в этот раз прихватил с собой.

Ни и заодно принялся размышлять над тем, что сейчас мне надо будет ехать в аспирантуру. А прежде чем отправляться в Москву, набросать какую-то внятную тему для исследований, которую я покажу Борьке.

Да, реферат, который я подавал с остальными документами для поступления, содержал и научную новизну, и актуальность, и все, что надо, по проблематике, но это была лишь очень общая проблема, потому что я конкретно не знал, кто из научных руководителей меня к себе возьмет.

А Борька, будучи моим учеником, развивал одно из тех направлений нейрохирургии, которым я всегда активно занимался. И это меня изрядно порадовало: во-первых, потому что у меня было много неопубликованных данных. А во-вторых, наработки, которые украл Лысоткин, примерно процентов на семьдесят перекрывались теми исследованиями, которыми занимался Борька и его группа. Я не говорю «научная школа», потому что этот балбес на такой уровень еще не наработал.

Сейчас же мне нужно было сосредоточиться и аккуратно сделать описание своей темы, чтобы попасть прямо внутрь Борькиной научно-исследовательской группы. Они должны сильно заинтересоваться мной. Только тогда я получу доступ к информации и к приборной базе. Здесь главное было не расколоться, откуда это все у меня. Но я решил поступить просто: скажу, что академик Епиходов (то есть настоящий я) поручил мне провести данное исследование, которое было начато, но не закончено.

Придумав эту замечательную гипотезу, я успокоился и сел работать с первоисточниками. Для этого я подключился к библиотеке eLIBRARY и начал просматривать, что же за последний год появилось такого нового, о чем я пока не знаю.

Здесь следует отметить, что это не потому, что я не ориентируюсь в самых современных исследованиях. Еще как ориентируюсь. Просто некоторые научные публикации «зависают» в научных журналах на долгое время. Очередь в высокорейтинговых журналах достигает трех лет. Так что ученые должны практически ежедневно мониторить все новинки в науке по своим направлениям, иначе можно резко отстать. А я уже и так полтора месяца потратил на что угодно, но не на науку.

Прежде всего я полез на страничку Лысоткина, чтобы глянуть, опубликовал ли он еще что-то из стыренных исследований.

И в это время щелкнул замок, стукнула в прихожей дверь, и кто-то вошел. Я посмотрел: это был участковый Стас.

— О, Сергей Николаевич, — обрадовался он. — Вы уже на месте! А я иду такой, смотрю, а замок не висит и окно светится. Думаю, то ли Венера раньше времени на работу пришла, то ли что еще. И вот решил заглянуть, проверить.

— Я же сегодня дежурю по графику, — сказал я. — Меня молоковоз подвез. Поэтому раньше.

— А в пятницу вас не было, — заметил словно между прочим Стас. — Здесь столько народу было, все ждали.

— Я отгул взял, — пояснил я. — У матери операция была. Пришлось срочно сдернуться и ехать в Казань. Потому что, сами понимаете, сын — врач. Даже занозу из пальца должен вытаскивать именно я.

— Понимаю, — хохотнул Стас. — У меня то же самое, только в другой сфере. Стоит малейшему происшествию произойти дома, так сразу меня вызывают! Потому что сын участковый и все разрулит.

Он усмехнулся и добавил:

— Даже когда мама с соседкой поссорилась из-за того, что кусок межи на огороде обвалился и они там на два сантиметра неправильно землю размежевали. Представьте, они колышки чуток не туда воткнули, и то меня вызывали, а так чуть не поубивали друг друга. Еле-еле разрулил.

— Понимаю, — понятливо усмехнулся я и предложил: — Чай будете?

— Не откажусь. С утра даже кофе бахнуть не успел, — пожаловался он.

Я поставил чайник. И пока тот грелся, спросил:

— Как там дела? Как Райка?

— Ой, — вздохнул Станислав и враз помрачнел. — Сорвалась Райка.

— Да как же так? — У меня аж на душе похолодело. — В каком смысле?

— Вы представляете, Витек как вернулся, она сразу с ним пить начала. И вот они пробухали все три дня: пятница, суббота, воскресенье. С тех пор так и квасят.

Он сокрушенно вздохнул, а потом добавил:

— Это же я почему раньше из дома вышел: с утра заглянул проконтролировать, чтобы они Чукшу не сожгли. А то ведь никакущие, аж синие валяются. Мало ли что, вдруг курить будут и с сигаретой уснут, как в прошлый раз.

У меня от расстройства даже руки похолодели, ведь та надежда, которую я дал маленькому Борьке, испарялась прямо на глазах. Из-за Райки…

— И что теперь делать? — спросил я и поставил перед участковым чашку с горячим чаем.

— Да вы не расстраивайтесь, Сергей Николаевич.

Станислав махнул рукой и сделал большущий глоток.

— Райка — конченый человек, что тут уже сделаешь?

— Да я не за Райку расстраиваюсь, — пояснил я и пододвинул к участковому блюдечко с печеньем. — Хотя и она тоже живой человек, тоже жалко. Я за Борьку переживаю. Вот что с ним теперь будет?

— Ну как что? — поморщился Станислав и цапнул сразу два пряника. — Там же по закону положено: сначала на полгода временным опекунам можно забрать или в реабилитационный центр, если никто взять не захочет. А потом, если Райка не одумается и не закодируется, будут решать: на постоянную опеку его или на усыновление. Или же он останется в детском доме до совершеннолетия.

— Черт знает что, — сокрушенно покачал я головой. — С ума сойти, такой хороший мальчуган. Это же его травмирует. Он так любит мать.