Данияр Сугралинов – Двадцать два несчастья. Книга 5 (страница 4)
Так как это все мне надоело, а время неумолимо шло, я опять спросил:
– Так как до больницы пройти? – И испытующе посмотрел на дедка в ожидании, что он наконец укажет мне светлый путь, и я смогу хоть как-то сориентироваться в нагромождении абсолютно однотипных улиц и домов.
– Туда надо идти, – тем временем печально сказал дедок и показал направление рукой.
Я горячо поблагодарил словоохотливого селянина и пошел, куда послали. В спину доносились истошные крики четы Смирновых.
Больница в Морках представляла собой типичное здание: точно такие же имеются практически в каждом райцентре нашей необъятной родины, независимо от того, восток это, запад, юг, север.
Я подошел к дежурившей в регистратуре миловидной девушке и спросил, где могу найти главврача. Она зыркнула на меня неблагосклонно и сказала, поджав губы:
– Вам сначала к терапевту надо. Давайте я вам талончик дам, карточка у вас здесь?
– Нет, нет, вы не так поняли, – торопливо поправился я. – Мне к главврачу, я на работу устраиваться. Я тоже врач.
– Врач? – В глазах девушки вспыхнуло пламя любопытства. – Епиходов, да? Сергей Николаевич?
Я удивился. Боже, еще не успел приехать, а обо мне уже все знают.
– Да, – кивнул я. – Где главврач?
– Александра Ивановна сейчас поехала в администрацию, поэтому вы подождите немного. Она где-то через полчаса будет. Или через час.
– Хорошо, – вздохнул я и окинул взглядом коридор, где не было ни единого стула. Видимо, придется эти полчаса стоять.
Девушка, разгадав мой взгляд, улыбнулась:
– Идемте, Сергей Николаевич, я вас проведу. У нас здесь есть комната отдыха для персонала.
Она выскочила из регистратуры. Я еще удивился, что так запросто бросила работу, правда, никакой очереди и не было, и повела меня по коридору. Мы свернули в одну сторону, в другую и зашли в комнатку, где на двери было написано: «Служебное помещение. Не входить!».
В комнате оказался длиннющий стол, видимо, все праздники отмечались здесь, стулья и несколько мягких диванчиков, а также приставной столик, на котором стояла микроволновка, электрочайник, плюс набор чашек. В комнате пахло женскими духами, дошираком и еще какой-то ерундой. На подоконнике пылилась искусственная орхидея в горшке, обмотанном выцветшей розовой лентой. Рядом лежала стопка женских журналов – я машинально глянул на даты: самый свежий был двухлетней давности. На стене висел плакат с правилами мытья рук, один угол которого отклеился и загнулся. Стандартный набор провинциальной больницы, впрочем, видал я и похуже. Зато здесь было относительно чисто, и даже линолеум, хоть и потертый, без характерных черных следов от каталок.
– Вы пока здесь присаживайтесь, – приветливо сказала девушка. – Меня зовут Светлана. Чаю вам сделать?
– Нет, нет, – покачал головой я и улыбнулся в ответ. – Я завтракал. Спасибо вам, Светлана.
– Ну, как знаете. Я вам тогда дверь оставлю открытой, а вы посматривайте – кабинет ее вон там, напротив. Да вы услышите, когда придет.
Светлана заторопилась.
– Ой, мне же в регистратуру! – И убежала, оставив меня в одиночестве.
Я огляделся повнимательнее. Холодильник гудел с каким-то надрывом, словно на последнем издыхании. На доске объявлений висел график дежурств, испещренный исправлениями от руки, и пожелтевшая поздравительная открытка с Восьмым марта позапрошлого года. Обычная картина для районки. Судя по количеству чашек на столике, персонала здесь было человек десять–двенадцать, не больше.
Чтобы не терять время, я вытащил телефон и написал Караяннису:
«
Ответ пришел через пару минут:
«
Поставив эмодзи рукопожатия, я удовлетворенно вздохнул – еще одна проблема начала решаться.
Пока сидел и ждал, в комнату заходили по разным «срочным» делам молодые медсестры и санитарки: одной нужно было взять чашку, вторая принесла полотенце, третья вошла, зачем-то протерла микроволновку сверху и ушла. При этом все они приветливо здоровались, исподтишка окидывали оценивающими взглядами, но никто не представился и заговорить не попытался.
Ну ладно, не все сразу. Познакомлюсь еще… Учитывая, как в последнее время на меня реагируют женщины, лучше держать дистанцию…
Стоило так подумать, явилась главврач.
Глава 3
Александра Ивановна оказалась фундаментальной женщиной, примерно два на два, но при этом мягкой и медлительной. Я услышал ее тяжелую поступь по коридору и выглянул из комнаты.
– Добрый день, – сказал я. – Александра Ивановна?
Она прищурилась, подслеповато рассматривая меня, затем просияла:
– Сергей Николаевич?
– Да.
– Проходите, минуточку.
Она открыла дверь ключом, вошла и сбросила с себя пальто. Я немного подождал в коридоре, пока она разденется и усядется за стол, потому что вдвоем мы бы там не поместились – кабинет был узким и неудобным.
– Проходите, – повторила она, надевая очки и включая компьютер.
Я вошел в кабинет, который был самым обычным, без каких-либо признаков того, что здесь обитает женщина-руководитель: ни семейных фотографий, ни магнитиков, ни милых дамскому сердцу фигурок, ни даже салфеточек. Только выцветший календарь за позапрошлый год и стопка папок, которые явно не открывали с прошлого века.
– Ну ладно, присаживайтесь, – сказала она, кивнув на стул, который стоял рядом со столом.
Я присел. Стул жалобно скрипнул.
Начальница смерила меня внимательным, испытующим взглядом и мягко сказала:
– Рассказывайте, Сергей Николаевич.
– Вот, пожалуйста. – Я достал из папки резюме, которое составил накануне, диплом Сереги, а также одну из бумажек, где было написано, что он проходил повышение квалификации.
– Хирург, – посмотрела она и задумчиво пожевала губами. Резюме особо рассматривать не стала, так, скользнула невнимательным взглядом.
– Нейрохирург, – поправился я.
– В дипломе-то написано «хирург». – Она поджала губы и посмотрела на меня странным, нечитаемым взглядом.
– Хорошо, – пожал плечами я, решив не спорить. – Я могу и то и другое.
– У нас нет ставки нейрохирурга, – пояснила она и торопливо добавила: – Впрочем, свободной ставки хирурга тоже нет.
– Но Леонид Ксенофонтович… – начал было я, но она меня перебила:
– Это который «большой человек в татарском минздраве»? – Она явно кого-то насмешливо процитировала. – Ну так я тебе так скажу, Сергей Николаевич. Леонид Ксенофонтович высоко сидит, далеко глядит, а под носом у себя ничего не замечает. Нет у нас ставок! Вообще!
– То есть как вообще нет? – удивился я, потому что ожидал чего угодно, но не этого.
Если честно, я почему-то думал, что стоит приехать узкому специалисту из столицы республики, пусть и соседней, и его сразу, буквально на руках внесут в больницу, а счастливые медсестры и санитарки будут аж чепчики подбрасывать от восторга. Но реальность оказалась совсем иной – мне тут были явно не рады. Даже невзирая на протекцию из министерства.
Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что Александра Ивановна смягчилась.
– Ну, что-то мы вам наищем, не беспокойтесь, – сдержанно-неодобрительно проворчала она и укоризненно покачала головой. – Присылают, присылают, а проверить элементарное не хотят. Нам вот стоматолог нужен. Уже сколько я пороги обиваю, так они вместо этого гинеколога в прошлом году прислали… и вот зачем нам пять гинекологов на одни Морки? А в позапрошлом – очередного терапевта! Зато ни стоматолога, ни эндокринолога дать не могут уже который год. Вот зачем нам хирург?
Она посмотрела на меня с таким негодующим выражением лица, что мне даже стало стыдно за то, что я нейрохирург, а не стоматолог.
– Так что будем делать? – спросил я, чтобы прекратить бесполезные причитания и перевести беседу в более плодотворное и конструктивное русло.
– Надо подумать, – сказала она и уставилась на меня.
– Тогда извините, что отнял ваше время, – сказал я, поднимаясь. – Меня уверили, что здесь есть ставка хирурга, поэтому я и приехал. Извините еще раз за беспокойство, всего доброго, Александра Ивановна.
– Погодите! – выпалила она слишком быстро, и глаза ее забегали, а на щеках появились красные пятна.
Ага. Вот это уже интереснее. Значит, ставка все-таки есть, просто ее хотели придержать для кого-то своего. Или выбить какие-то особые условия. Или еще что-то, чего я пока не понимаю. Но главное – меня отпускать не хотели. И это давало хоть какой-то рычаг.
– Ну что вы так торопитесь?! Сейчас мы вам что-нибудь придумаем. Не будем же мы бросать человека на улице. – Она опять неодобрительно поджала узкие губы. – Садитесь, Сергей Николаевич.
Я сел, а раз уж разговор становился все более интересным и неоднозначным, прибег к помощи эмпатического модуля: