Данияр Сугралинов – Дисгардиум 10. Явная угроза (страница 14)

– Говорю же, ничего!

– Да как так-то? Если гравитация держит вас с одной стороны диска, значит, и с другой можно жить? А по краю не пробовали ходить? По боковой стороне?

– Слушай, Скиф… – озабоченно глядя на меня, заговорил демон. – Ты, по-моему, когда с Баалом дрался, сильно головушкой приложился. Слова какие-то мудреные…

Деспот еще долго рассуждал о моем умственном здоровье, о том, что, если в тарелку наложить еды, она будет внутри, а на другую сторону, сколько ни накладывай, все упадет, и в какой-то момент я потерял нить его рассуждений и задумался о своих планах.

Завтра начинается неделя гражданских тестов. Не знаю по какой причине, но сдать их можно только по зарегистрированному месту жительства. Помимо оценки знаний, проводимой ИскИном-экзаменатором, важную роль в присвоении или неприсвоении гражданства будет играть специальная комиссия, собранная из граждан высочайших категорий.

За первую часть, оценку знаний, я не переживал. Да, второе полугодие в плане учебы выдалось для меня сложным, на нее почти не находилось времени, но спасибо нашему классному наставнику Грегу Ковачу! Двухмесячный бан, который он влепил после нашей победы на юниорской Арене, позволил мне не только наверстать упущенное в декабре-январе, но и по каким-то предметам забежать вперед. Да, высшие баллы мне не светят, но уж в удовлетворительном результате я не сомневался.

Куда больше я волновался за «социальную» оценку. В ней тоже отдельную роль сыграет ИскИн – рассмотрит, насколько мои нравственные качества важны для общества, взвесит мои шансы внести вклад в развитие человечества и все такое прочее.

Но все же решающий голос оставался за комиссией. Считалось, что граждане, добившиеся высших категорий, способны определить потенциал выпускников школы разумнее и правильнее, чем ИскИн. А то, как ко мне относятся граждане высоких категорий, показали Демонические игры. Да я, дурачок, сам там подставился, выдав взрывную речь на ужине, когда противопоставил себя не только Мессии и Дестини, но и всем аристо, обозвав их «дро».

Что бы мне там ни грозило, хуже всего было вообще не явиться. В этом случае не только выпнут из граждан, но и на десять лет вообще запретят проходить тесты. Наверное, у кого-то из разработчиков закона о гражданстве была жуткая аллергия на безответственность и опоздания.

В общем, я твердо решил расправиться с Чумным мором до того, как покину Дис на несколько дней ради гражданских тестов. Только тогда я смогу спокойно выдохнуть и заняться всем тем, что постоянно отодвигал ради этой войны.

Например, встречусь с родителями, по которым очень скучал и которые никак не решались вернуться на Землю, даже несмотря на рекомендации врачей. Мама не покидала специальный отсек лунного госпиталя, чтобы на моей сестричке негативно не сказалась пониженная гравитация.

Мне хотелось проводить больше времени с Ритой, больше общаться с друзьями, поучаствовать в развитии клана, продумать, куда поступить и когда начать обучение в университете… И ведь до максимального развития потенциала «угрозы» оставалось совсем чуть-чуть! Что будет после этого, я не думал, но факт остается фактом – максимально развитый потенциал «угрозы» освободит от внимания превентивов, потому что они не смогут меня «изгнать»! К тому же это достижение обезопасит моих друзей, ставших «субугрозами», и вот тогда-то наша жизнь наконец войдет в нормальное русло…

Эх, мечты-мечты… Хотя скажи кто Скифу, сидевшему на лавочке с Афродитой, что его ждет в следующие семь месяцев…

С некоторой ностальгией повспоминав то безмятежное время, я вернулся мыслями к текущей задаче. Бегемот говорил, что прежде, чем использовать Умноженную эссенцию жизни на Ядре, мне нужно поставить третий храм Спящим. Поначалу я не видел в этом никакой логики, ведь связи Ядра с Бездной отрезает эссенция, а не тот, кто ее использует. Однако посмотрев, как воюет Айлин, проанализировав ее способности, я начал понимать, почему без трех храмов соваться в логово Чумного мора опасно – все дело в Чумной ауре. Не сомневаюсь, что раз уж она появилась у легатов, то наверняка есть и всегда была у Ядра, просто раньше я ее не чувствовал.

Но что мне даст третий храм? Во-первых, я усилю Неуязвимость Спящих – поглощаемый и конвертируемый в возмездие урон достигнет 60 %. Вкупе с Устойчивостью, которая в Преисподней почему-то совсем не развивалась, моей защиты должно хватить, чтобы вплотную приблизиться к Ядру. Во-вторых, третий Спящий, судя по опыту постройки предыдущих храмов, одарит меня новой парой божественных способностей. В-третьих, сами Спящие тоже усилятся, причем многократно, – и за счет большего числа возможных последователей, а значит, большего объема накапливаемой веры, и за счет большего числа храмов.

Оставалось только надеяться, что место силы на Южном полюсе свободно. Другое место, в Лахарийской пустыне, нежить уже заняла, а стоит мне там появиться, Айлин или другие легаты будут тут как тут.

О том, что делать, если мы начнем строить храм на полюсе, а туда явится нежить, я пока старался не думать.

Враги не заметили, что мы появились на Холдесте, никто нам не мешал, и путешествие заняло часов шесть.

Держались мы над облаками, наземные мобы на нас не обращали внимания, а летающие так высоко не поднимались, поэтому самым сложным было просто не заскучать. Деспот напомнил мне ребенка, впервые летевшего во флаере, – крутил головой, радостно фырчал и бесконечно улыбался, если улыбкой можно считать зверский оскал от уха до уха. Его радость была понятна, ведь даже у меня дух захватило, когда я увидел полярную ночь – мириады сверкающих звезд и всполохи цветных огней полярного сияния.

Когда до места силы оставалось совсем немного, мы начали снижаться, и Деспот крякнул, втянул воздух ноздрями и выдохнул облако дыма.

– Кто-то сильный, – нахмурился он, обнаруживший врага непонятным демоническим чутьем. – Не слабее тебя. Мертвечиной несет.

Это мог быть только легат Чумного мора. Мобы на Холдесте, как я успел заметить, пересекая континент, были не выше 500-го, а прислужников вряд ли стали бы прокачивать до уровней, более высоких, чем у самих легатов.

– Понял. Тормозим, надо подумать.

Деспот остался наедине со своими мыслями, поняв, что меня лучше не отвлекать, а я сосредоточился на персонаже.

Новый уровень! Текущий уровень: 1 001.

Доступно 1 135 свободных очков характеристик!

Тысячи очков характеристик, полученных благодаря Единству, расслабили настолько, что я просто забыл распределить очки за уровни. Подумав, разделил их между выносливостью (для выживаемости) и восприятием (для повышения радиуса Возмездия).

Мне открылся десятый ранг навыков. Теперь я мог освоить все Пути Устойчивости, как тогда, в Бездне! Мало того, я понял, как можно развить навык без Бессмертия Чумного мора. Но, чтобы осуществить задумку, требовалось время, а его-то и не оставалось! И надо было собрать полноценный рейд, за счет совокупной жизни которого Путь пожертвования позволит выжить даже под атаками зверобога. Жаль, что Утес сгинул в Бездне… Впрочем, даже без Гнева Нергала мой план развить Устойчивость до максимума может сработать… когда будет время.

Чистого объема жизни – с учетом Единства, но без учета потенциальных бафов от Синергии и Правосудия Спящих, – стало больше сорока миллионов очков. А ведь еще кучу характеристик система прибавила, скопировав данные Хаккара 3 887-го уровня, усиленного Заемным хао. Должно хватить, чтобы пережить Чумную ярость любого легата, кроме Айлин: сет высшего легата повышал ее чумные навыки.

Но все равно, удовлетворенно хмыкнув, я обратился к Деспоту:

– Побудь здесь. Я полечу скрытно, разведаю, что нас там ждет.

Демон кивнул, остался верхом на Грозе парить в небе. Я передал ему одну Искорку, а остальные спрятал в инвентарь, чтобы не выдать себя, и рванул к месту силы.

В этой части материка царило безветрие, словно сама природа стала неживой. Далекая холодная Геала, отражая лучи солнца, плыла за морозным маревом, будто подернутый бельмом глаз недоброго исполина. Тишина была такая, что хруст льда под чьими-то ногами разносился на многие километры. В нос шибануло гнилью, хотя до того, на морозе, не чувствовалось никаких запахов.

Вдалеке что-то темнело. Покрытый чумной коростой огромный холм, больше напоминающий гору со срезанной верхушкой, на белом фоне выглядел чужеродно, броско. В его середине высился сорокаметровый девятиступенчатый зиккурат. Мне не нужно было подлетать вплотную, чтобы разглядеть, что камни потрескались, словно кожа трупа, из трещин сочился гной и зеленоватая сукровица. То тут, то там вспыхивали огоньки гнилушек. Казалось, этот храм – тоже зомби, и в его глубине ворочается огромный червь.

С бульканьем и утробным рычанием вокруг храма ходили прислужники, все из местной живности: облезлые белые медведи, получерви-полуживотные, отдаленно напоминающие моржей. А еще низко – у самой земли – полулетающие твари, похожие на птеродактилей.

Где прислужники, там и легаты… Ух! Я с недоумением посмотрел на руку, скрытую перчаткой. Средний палец будто обожгло и с каждой секундой жарило еще сильнее. Вспомнив о трофее с Айлин, я понял – на пальце нагрелся Гондолинский тревожный перстень, и из него выстрелили два тонких лучика, указавших, что враги за храмом.