Данир Дая – Порождение сына (страница 10)

Однако, увидев меня, он опешил и со стеснительной улыбкой убрал указку за спину, сделав пару шагов назад. Я легонько улыбнулся ему и подмигнул.

– Хочешь узнать, как лошадь кусается? – с хитрым прищуром обратился к Артуру.

Он помотал головой и сделал ещё шаг назад. Размах моей руки дотянулся Артура, однако я позволил ему увернуться, и с визгом он умчал в другую комнату.

– Артур! – кричала из спальни Ани-Мари. – Дяде Максу нужно отдохнуть.

Полностью осознав пробуждение, я осматривал залитую зеленью гостиную. Простор, который можно разбить ещё на пару комнат и лишний этаж до потолка. Плед давно скомкался у ног.

Я успел подсохнуть от дождя. Посмотрел в окно – звукоизоляция не позволяла проникнуть творящемуся на улице беспределу. Только немного дребезжали стены и сверкало небо. Изредка, но точно в цель – сердце ёкало каждый раз.

На удивление, я чувствовал себя свободно. Тошнота прошла, голова встала на место, а во рту не сушило. Если меня не тянуло к «Ратлит», значит, кто-то об этом уже позаботился.

Аккуратно перетащив ноги на пол, я принял вертикальное положение и старался не переусердствовать. Память закупорилась. Не то чтобы я не рад этому, но снова чувствовал апатию.

Чувствовал, что потерял собственное я, а осталась лишь оболочка: хрупкая, вне зависимости от габаритов моего возраста, нежная и собранная по кусочкам. К такому вряд ли привыкнешь.

Из кухни доносился лязг тарелок, удары ножа об доску. Приятные домашние хлопоты с волшебным пряным запахом. Артур добежал, пролепетал что-то невнятное, и шум прекратился.

После, выйдя к косяку двери, на меня смотрел статный, опрятный мужчина с лёгкой щетиной и, как нос корабля, укладкой волос. На лице виднелось наигранное счастье, которое скрашивалось косым впалым шрамом на половину лица.

По комплекции он меньше меня, но бочки на руках с правого хука свалят даже быка.

– Очнулся?

– Что ты мне дал? – наглаживал я брови.

Коэн оторвался от двери и подошёл к кровати, сел на корточки.

– Позволишь?

Не дожидаясь ответа, он начал водить перед моими глазами пальцем.

– Следи за движением, – указывал он мне.

Я покорно водил глазами из стороны в сторону.

– Я дал тебе обычные нейролептики, – всё же ответил он мне, – без токсинов и примесей.

Коэн достал телефон с фонариком и проверял, как сужаются мои зрачки. Результат его не обрадовал, но и не разочаровал.

– Но, видимо, они лишь заглушают психоз, – констатировал Коэн.

– Не понимаю, о чём ты.

– Гложишь себя? – убрал он фонарик и строго осматривал мои полные дизеориентации глаза.

– Про что ты?

– Ты говорил во сне. Кошмары?

– Скорее, бред.

– Ну, поделом, – скрывал за улыбкой неприязнь Коэн.

Он продолжил осмотр, приходя к неутешительным выводам.

– Как давно не пил таблетки? – по-докторски, отстранённо расспрашивал меня Коэн.

– Не знаю, – прикидывал прошедшее время. – С аварии. Сутки, может.

– С аварии? – поднял Коэн бровь. – С аварии прошло три дня.

Меня это искренне удивило: неужели час проходил за два?

– И зачем ты пришёл?

Я не успел ответить Коэну, как из спальни выбралась Ани-Мари. Она миновала мужа и присела рядом со мной, поглаживая моё плечо.

– Что с тобой? – по-матерински обратилась она ко мне. – Ты не на шутку нас напугал.

– Я… Мне звонил… Матус.

Коэн в удивлении приподнялся, попятившись назад.

– Кажется, ты ещё в бреду.

– Лидер секты? – уточняла Ани-Мари у всех, кто находится в комнате, потому что не верила в подобное, но после повернулась вновь ко мне. – И ты пришёл…

– Да, – перебил Ани. – Мне нужен Коэн.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – она приложила ладонь к моему лбу.

Моё лицо сделалось камнем. Ани-Мари молча смотрела то в один, то во второй мой глаз. Я кинул взгляд на Коэна, что опешил, сложил руки на груди и прикусил губы, смотря на свою жену.

Не желая продолжать диалог, тем более такой резкий, без прелюдий, Ани-Мари тотчас скрылась на кухне, подхватив с собой Артура, что подсматривал за дверью одним глазом.

Коэн пошёл вслед за Ани-Мари. В разочаровании, что никто не желает поддержать мою идею, я закрыл глаза и на ощупь побрёл за всей оравой.

На кухне, со стенами из белого мрамора и дорогой утварью, которую я видел в детстве по телевизору, считая, что такой ремонт – выдумка, стояли глубокие тарелки, противни и как минимум две сковороды, полные еды и закусок.

Неподалёку от места готовки, ближе к панорамному окну, стоял обеденный стол, такой же мраморный, прибитый к полу. С него смотрела Ани-Мари, сдавленная противоречивыми эмоциями.

Рядом с ней Артур ковырялся в тарелке, пытаясь вилкой захватить побольше гороха. Коэн доводил до готовности мясо у плиты и, повёрнутый спиной ко мне, кивнул в сторону:

– Присаживайся.

Я кратко пожал плечами и прошёл вглубь. Усмотрел за окном, как шелестит листва, хоть ветра не было. Скуля от сдающихся мышц, что будто скрестились между собой и невыносимо болели, я сел.

– Давно ты подтолкнула Кона к готовке? – спросил я с лёгкой улыбкой у Ани-Мари.

– Он любит нас побаловать. Когда не в командировке.

Я посматривал за Артуром, что усиленно захватывал горох и, пытаясь сдержать баланс, завести их в рот.

– Баловать он вас любит, да? – спросил у Артура.

Он лишь услужливо улыбнулся.

– Если бы нас так кормили в детстве, – пробурчал.

– Говорят, – подходил Коэн с несколькими тарелками в руках, укладывая каждому по порции, – «готовить – это как писать музыку. Одно неверное движение – и всё испорчено».

– Пахнет великолепно.

– Ешь, Макс, – заботилась Ани-Мари. – Выглядишь, будто неделю не ел.

– Паста аль форно с соусом бешамель, – отвечал на мою лесть Коэн. – Пальчики оближешь.

Коэн отобрал тарелку с горохом у Артура и поставил более приемлемое блюдо.

– Про тебя тоже не забудем, парень, – трепетал по волосам Артура Коэн освободившейся рукой.

– Я думал, ты умеешь готовить только на гриле, – подшучивал над Коэном.

Тот уселся за своё место и вдохнул приятный запах, доносящийся из тарелки.

– Я быстро учусь, – подмигнул Коэн.