Данила Янов – Проект «Спустившийся с небес» (страница 5)

– Мы ищем «хозяина», которому должен Феликс, – сказал я. – Чтобы объяснить ситуацию.

– Глупость, – отрезала Марья Игнатьевна. – Тебе нужен не хозяин долга. Тебе нужен якорь в этом мире. Легальность. Иначе ты будешь вечно бегать от бандитов, полиции и собственных вспышек радуги. – Она встала. – У моего покойного мужа остались кое-какие связи. И кое-какие… инструменты для работы с неочевидными реальностями. Ты поможешь мне разобрать его архив на чердаке – я тебе дам прикрытие. Скажем, что ты мой дальний родственник, приехавший помогать по хозяйству. А ты, – она строго посмотрела на двойника, – остаёшься «настоящим» Феликсом Беловым и разбираешься со своими долгами законными путями. Под моим присмотром.

Её предложение повисло в воздухе. Оно было настолько неожиданным и властным, что спорить не приходилось.

– А мы? – робко спросила Лена.

– Вы, милые, – смягчилась Марья Игнатьевна, – будете нашими связью с внешним миром. Глазами и ушами. И, – она посмотрела на баллончик в руке Иры, – оперативным резервом. На всякий случай.

Ира выпрямилась, польщённая.

– Будет сделано, Марья Игнатьевна!

Кошка, наконец, оторвалась от моих ботинок, подошла ко мне и потёрлась о ногу, громко мурлыча.

– Василиса тебя приняла, – констатировала соседка. – Значит, и я приняла. Так. Все на выход. Феб-Феликс, ты со мной. Надо срочно отмыть тебя от следов Елениной кондитерской. А то ещё кто-нибудь из старых знакомых Глеба почует.

Она взяла меня за руку и повела к себе в квартиру, даже не поинтересовавшись, согласен ли я. Остальные, немного ошарашенные, потянулись следом.

Глава 9: Архивариус с наушниками

Чердак дома на Полевой, 10 не был похож ни на что, что я мог ожидать. Вместо хлама, паутины и забытых чемоданов здесь царил почти лабораторный порядок. Стеллажи из некрашеного дерева, аккуратные коробки с этикетками на древне- (и не очень древне-) русском, греческом, и даже каких-то рунических символах. В центре стоял массивный деревянный стол, заваленный бумагами, а под потолком висели несколько замысловатых мобилей из кристаллов и птичьих перьев, тихо позванивающих от сквозняка.

И посреди этого царства знаний, спиной к нам, сидел на табурете человек. Вернее, существо. Оно было одето в потёртый, но чистый кардиган, джинсы и на голове у него были огромные, амбушюры-накладки, старомодные студийные наушники. Из наушников доносилось едва уловимое стрекотание – не то электронная музыка, не то запись пения цикад.

Марья Игнатьевна кашлянула.

Существо обернулось.

Это был мужчина на вид лет сорока, с острыми, очень внимательными чертами лица и чуть удлинёнными, заострёнными на кончиках ушами, которые были отчётливо видны из-под наушников. Его глаза, серые и ясные, как горное озеро, медленно обвели нашу группу, задержались на мне, и в них мелькнула искра живейшего интереса.

– Марья, – произнёс он голосом, в котором смешались бархатная глубина и лёгкая хрипотца. – Ты привела гостей. И не простых. – Он снял наушники, и стрекотание умолкло. – Особенно этот, – он указал подбородком на меня. – На нём пахнет озоном после грозы, сахарной вафлей и… истерикой новорождённого. Очень специфический коктейль.

– Борис, это Феб, – без лишних предисловий сказала Марья Игнатьевна. – Бывший бог радуг и вторничного смеха. Спустился развлечься. Влип. Ему нужно прикрытие. Феб, это Борис. Домовой-архивариус. Вернее, лесной дух, но он уже лет триста как специализируется на документальном учёте паранормальных явлений. Работал с моим Глебом.

Борис поднял одну идеальную бровь.

– «Бывший» – сильно сказано. Пахнет на тебе, птенчик, как на вылупившемся драконе. Силы есть, контроля ноль. – Он встал и подошёл ко мне, обходя, как экспонат. – И радуга сегодня в 22:47 по местному времени в радиусе 50 метров от этого дома – это твои лебединые песни?

– Можно и так сказать, – пробормотал я.

– Прекрасно! – Борис вдруг оживился, его лицо озарилось профессиональным энтузиазмом. Он схватил с ближайшего стеллажа толстый фолиант и тетрадь в клетку. – Случай прямого, непосредственного теургического воздействия на локальную физику с эстетическим уклоном! Я уже лет двадцать такого не фиксировал! Последний раз был гном, который от скуки заставил цвести асфальт. Документировать буду! Имя, дата первичной манифестации, спектральный состав эманации?

Он уставился на меня, держа карандаш наготове. Я растерялся.

– Я… Феб. Дата… сегодня. Состав… все цвета, какие есть?

– Примитивно, но для начала сойдёт, – Борис что-то быстро записал. – Марья, он остаётся? Живым пособием?

– Он остаётся моим «племянником», – подтвердила хозяйка. – И будет помогать разбирать архив Глеба. А ты, Борис, проследи, чтобы он не взорвал дом очередным вторником. И… может, найдёшь что-то полезное в старых записях. Про интеграцию.

– Интеграцию пониженных божественных сущностей в социум позднего антропоцена? – переспросил Борис, и в его глазах загорелся азарт исследователя. – О, это же целый раздел! У Глеба были черновики! Где-то тут… – Он начал рыться в папках на столе.

Ира, Лена и Гена, стоявшие в дверях чердака, наблюдали за этой сценой с разинутыми ртами. Даже Феликс Премиум выглядел впечатлённым.

– Домовой… с канцелярской жилкой, – прошептала Лена.

– И с наушниками Beats, – добавил Гена. – Адаптация к современности. Умно.

Борис нашёл потрёпанную папку, раскрыл её и начал быстро листать пожелтевшие листки, испещрённые схемами и записями.

– Так, так… «Теория ангелов-бюрократов»… нет. «Вампиры и налогообложение»… мимо. Ага! Вот! «Протоколы для сущностей, временно утративших связь с источником (инструкция по выживанию)». Автор – некий Алоизий, тролль-отшельник с Урала. Говорит, главное – завести себе рутинное, повторяющееся действие. Закрепляет в реальности. Чай в одно и то же время. Газету покупать. Кошек кормить.

Он посмотрел на меня.

– У тебя есть рутина, птенчик?

– Я только успел упасть в торт и убегать от охранников, – честно признался я.

– Непорядок. Завтра начинаем. В 7:30 подъём. В 8:00 – чай с Марьей Игнатьевной. В 8:30 – обход дома и проверка почтовых ящиков. Создадим тебе шаблон. Иди-ка сюда, помоги мне переставить эти коробки с клинописными отчетами о погоде за 12 век, – Борис махнул рукой на стеллаж. – Физнагрузка тоже хорошо заземляет.

Я послушно подошёл к коробкам, всё ещё чувствуя себя как во сне. От двойника в квартире до эльфа-архивариуса на чердаке – мой «отпуск» на Земле становился всё более сюрреалистичным.

Борис, пока я возился с коробками, присел рядом и сказал тихо, так, чтобы слышала только я и, возможно, Марья Игнатьевна:

– И ещё кое-что, птенчик. Твоя маленькая вспышка… она могла быть маячком не только для бандитов. В этом городе есть и другие глаза, которые смотрят в ту же сторону, что и я. Только их интересы… менее академичны. Так что чем быстрее мы тебя «оформим», тем лучше.

В его голосе прозвучала лёгкая, но нешуточная озабоченность. Марья Игнатьевна встретилась со мной взглядом и кивнула. Дело принимало серьёзный оборот.

Глава 10: Утренний переполох по расписанию

Утро началось, как и предписывал Борис. В 7:30 он разбудил меня лёгким постукиванием веточки по лбу (откуда он её взял на чердаке – загадка). В 8:00 я, всё ещё чувствуя себя выжатым и невероятно смертным, сидел на кухне у Марьи Игнатьевны и пил чай из огромной кружки с надписью «Лучшему физику-мифологу от коллег». Чай был крепким, как заклятье, и сладким, как нектар. Василиса свернулась у меня на коленях, урча, как маленький двигатель.

– Позвоночник держи прямо, – сказала Марья Игнатьевна, поправляя свою бигуди. – Тебя теперь все будут видеть. Надо выглядеть… убедительно. Как твой двойник, только проще.

В 8:25 мы с Борисом вышли проверять почтовые ящики в подъезде. Борис был в том же кардигане, с блокнотом и диктофоном советского образца.

– Записываю: «День первый. Объект демонстрирует признаки дезориентации, но послушен. Кофеин усваивает нормально для человеческой формы. Сейчас будем отрабатывать социальное взаимодействие первого уровня: „здравствуйте“ и кивок соседу»…

Дверь лифта на первом этаже открылась, и оттуда вышли Ира и Лена. Ира – в ярком спортивном костюме, с сумкой, Лена – более сонная, с двумя стаканчиками кофе.

– А, наши подопечные! – оживилась Ира. – Как первый день на новом месте, племянничек? Мы вот решили провести утреннюю разведку. Вдруг те бандиты вернутся.

– Состав группы увеличивается, – заметил Борис, щёлкая диктофоном. – Наблюдение за наблюдением. Интересно.

В этот момент с улицы в подъезд вошли двое. Пара лет семидесяти. Женщина – в аккуратном пальто и с сумкой-тележкой, мужчина – в кепке и с палкой. Их лица были напряжёнными, даже суровыми. Они увидели нашу странную компанию, приостановились, но затем женщина решительно направилась к почтовым ящикам.

– Марк, смотри, опять эти непонятные молодые люди в подъезде толкутся, – громко, нарочито, сказала она мужу. – То ли пьяные, то ли…

Её взгляд упал на меня. Увидела лицо. И остолбенела. Мужчина, её Марк, тоже посмотрел и выронил палку. Она с грохотом покатилась по кафелю.

– Феликс? – прошептала женщина, и в её голосе прозвучало что-то среднее между ужасом и надеждой. – Феликс Ильич? Сынок?

Все замерли. Борис медленно поднял бровь. Ира замерла с полуоткрытым ртом. Лена чуть не выронила кофе.