Данила Скит – Старый рыцарь (страница 5)

Ухмылка не спала с лица парня, но взгляд его выдавал настороженность. Старость незваного гостя придавала уверенности, но не настолько, чтобы лишить разума. Он прикидывал, в какой момент следует сделать шаг назад.

– Это наши дела. Только мы и Дуг. Мы вправо, ты влево. Или рыцарь из тех, кого радует вид крови на его мече?

– Каждого воина радует вид крови на его мече. Да и не любитель я ходить налево. Это путь трусов.

Левый путь – путь трусов, поговорка, ходившая с полвека назад. Паренек не мог этого знать, но юность была только его промахом. Он уже достаточно поиграл присущей ей наглостью, словно непонятливый кот, рвущийся в бочку с рыбой. Будь на месте Фолкмара любой другой, Псовый переулок похоронил бы дюжину своих щенков еще к обеду.

«Слишком гибкое сердце для старика. Твои колени давно скрипят, как несмазанная шестерёнка, а оно гнется, как только подует ветер», – говорил Ницель всегда, как только они напивались вусмерть.

– Томми, где твоя игрушка? – нарушил молчание Дуг, глядя на сопливого мальчишку за спиной старшего. В руках у него ничего не было, но он прижал их к груди, будто держал что-то. Так привычно, будто и не замечал пропажи, – Они отобрали ее? Курт, ты все-таки отобрал ее, да?!

– Это сделали псы, – ответил Курт, – Мы лишь не стали мешать. Ему уже семь. Пора взрослеть. Слышишь, Дуг? Пора взрослеть!

Бледный и остроносый, словно рыба, главарь двинулся вперед. Горгульи спрыгнули с насиженных мест, окружая Дуга. Тот выставил кулаки вперед, готовясь обороняться.

– Я не хотел, Курт, я честно не хотел! – закричал Дуг.

Сквозь шепот ветра послышалось шуршание меча, вынимаемого из ножен.

– Назад, – громко произнес Фолкмар, преграждая путь Курту, – Если мои слова не научили вас вежливости, значит, научит сталь.

Отразив блеск моря, сточенный клинок вспыхнул мириадами слепящих искр. Они скользнули по лезвию, обратив железо в хрусталь. На одежде ребятни заиграли солнечные зайчики. В воздухе послышался свист разрезанного бриза. Неосторожный выпад в сторону Дуга мальчишке в черных штанах стоил не только пояса, но и правого рукава. Тот вскричал, схватившись за рану на ладони. Не слишком глубокую… и все же, слишком гибкое у меня сердце, подумал Фолкмар.

Он повернулся к Курту и прочитал страх в его глазах.

– Кто он тебе? – огрызнулся парень, дав знак остальным отойти подальше.

Однажды ему повезло попасть на торговый корабль с сиром Борелли. Когда ты растешь среди низких южан, высокий рост может дать тебе билет в лучшую жизнь. Как только Фолкмару исполнилось семь, из маленького, юркого мальчишки он начал превращаться в долговязого юношу, и перестал помещаться в узких гротах. Но поместился в месте получше. Много лет он охранял корабли, познавая рыцарское искусство. Дугу вряд ли так повезет. Он не вымахает даже до его груди.

– Он мой оруженосец. Теперь я за него в ответе. Тронете его – отведаете стали, – ответил Фолкмар, целясь острием в грудь задиристому Курту, – Поберегите руки, ведь это все, что у вас есть.

– Дуг, это правда? – голосом тихим, словно шелест травы, спросил Томми.

Повернувшись, Фолкмар взглянул на Дуга. И все-таки было в его взгляде еще что-то, помимо хитрости.

– Если тебя не убьют за эти монеты сейчас, сделают это позже, – сказал он испуганному мальчишке, – Когда будешь взрослый, ведь сердобольная королева уже не пожалеет тебя. Городская стража перестанет цацкаться, отрубит и руки, и ноги, и еще какие-нибудь конечности, за все годы своего большого терпения. Так что выбирай.

Раздумывал Дуг не долго.

– Да, я оруженосец этого сира, – сказал мальчишка и задрал голову, – Сир, как вас зовут?

– Фолкмар Упрямый, – ответил старик.

– Значит, вот оно как, – холодно произнес Курт, бесстрашно вонзив руки в карманы, – Спер кошелек, закрысил его от самых близких, а теперь плюешь на нас, как только нарисовалось теплое местечко?! Забыл, сколько я для тебя сделал? Ну ты и проныра, Дуг, – он запрокинул голову, издав твердый, пронзительный свист. Мальчишки, словно бисер, собрались вокруг главаря, который уже пятился прочь, – Предатель. Надо было тебе оторвать голову, а не уши. Не появляйся на нашем пути. Никогда, понял?!

Глядя им в спины, Дуг улыбался.

«Тебе еще будет грустно, мальчик, ты еще будешь сильно скучать. Ненавидеть эти улицы, эти тумаки, псов и этот голод, ненавидеть и скучать до боли под ребрами».

– Я буду скучать только по Томми, – будто прочитав мысли рыцаря, сказал Дуг, – Мы же вернемся сюда за Томми?

– Может, когда-нибудь, – старик навис сверху, протянув ладонь в кольчужной перчатке, – Раз уж ты теперь мой оруженосец, должен придерживаться правил. Первое – не воровать у своего сьера. Отдай что взял.

– Вы сделали это ради денег? – нахмурился Дуг.

– Вы сделали это ради денег, сьер, – поправил его Фолкмар, – Нет, не из-за денег. Брать к себе в оруженосцы ради мешка серебряников? Хех…Ты обойдешься мне гораздо дороже. Я мог бы забрать кошель и без таких подвигов.

– Так теперь я и вправду оруженосец, сир?

– Обращайся ко мне сьер, а не сир. У меня ведь нет ни земли, ни высокого титула.

Запустив руку за ворот, Дуг пошарил за пазухой. Ему пришлось пару раз подпрыгнуть, чтобы мешочек с деньгами попался ему в руки. Он протянул его Фолкмару.

– Я сказал слово, – ответил рыцарь, забирая кошель, – Кроме ветра его услышали еще двадцать ушей. Но если бы услышали только мои, я все равно бы не отказался. Потому что это слово рыцаря. Пошли.

Все это время Чемпион рыл копытом землю. Здесь она была рыхлой и податливой. Он не был зол, просто любил коренья. Фолкмар поправил на седле Ницеля, отметив, что тот держится молодцом.

– Фу! – Дуг отскочил на шаг назад, увидев бездыханное тело, тощее, словно жердь.

– Кстати, как тебя зовут? – вдруг вспомнил Фолкмар, – Я про полное имя.

– Дуглас…

– Без фамилии и прозвища?

– Да, просто имя.

– Значит, Дуглас, – кивнул Фолкмар, – А это Ницель. Тебе повезло познакомиться с моим прошлым слугой. К сожалению, он не совсем жив. Мы похороним его, но позже. Сейчас я бы хотел выпить.

– Не лучше ли будет сначала похоронить его, а потом искать кабак?

– Искать кабак не надо, я знаю дорогу. А чтобы похоронить его, нужны крепкие кости. Прости уж, тебе я это не доверю, и никому не доверю. Вот только колени и кисти у меня болят, поэтому сначала их нужно хорошенько смазать. Думаю, кружечка пива меня вполне устроит.

– Но у вас нет ни мула, ни какой-нибудь другой клячи. Я пойду рядом?

– Нет, ты поедешь со мной. Садись.

– Я не сяду туда, там мертвец!

– А по шее? Хорошо, садись сзади. Все равно эту вонь могу выдержать только я.

Они отправились обратно в город. Дуглас сел позади, обхватив его руками. Может, они успеют еще и перекусить. Кто бы мог подумать, что этот обед он будет делить уже совсем с другим помощником? Фолкмару стало интересно, успели ли установить статую у таверны, где так вкусно пахло гуляшом. И все-таки слишком маленькую крынку молока держала в руках та молочница.

Глава 4. Таверна

Статуя стояла у входа как надо. Каменщиков нигде рядом не было. Что она здесь делает, Фолкмар решительно не понимал. Нередко местные пьяницы поднимали бокалы за прелести прекрасных дам. За все прелести всех дам сразу. Однако, по обыкновению своему, на выходе из таверны они теряли способность различать прекрасное. Им бы дойти до постели, не упав в грязь лицом. Вряд ли за тридцать весен поменялось что-либо, вряд ли поменяется и еще через тридцать весен.

– Жди здесь. Смотри, чтобы никто не приставал к Ницелю, – говорил Фолкмар, привязывая скакуна на заднем дворе таверны. Здесь остановилось еще с дюжину странников. Кони лениво трясли мордами, отгоняя мух, – Вернусь, вынесу тебе похлебку. Ел сегодня?

– Я и вчера ничего не ел, – ответил Дуг и Фолкмар прочитал страх в его глазах. Паренек боялся, что он бросит его. Что ж, это правильно. Нельзя доверять первому встречному, даже если он дал слова рыцаря. – Мне просто стоять тут? А если спросят, почему здесь мертвец? – Дуг перешел почти на шепот, – В Аоэстреде нельзя ходить с покойниками по улицам. Недавно мы нашли дохлого бобра в блошиной заводи, и клирики отлупили нас за это.

– Так надо было положить его в гроб, – ответил Фолкмар.

– Гроб для бобра? Мы хотели его съесть.

– Нельзя есть дохлых животных, можно умереть от поноса.

Выудив шерстяную накидку из походной сумы на крупе Чемпиона, Фолкмар накинул ее на Ницеля. Теперь выглядело вполне сносно.

– Если выварить мясо в морской воде, поноса не будет. Только получается очень солоно, – босые ноги Дуга утопали в весенней грязи, вымешанной копытами лошадей. И все же не уберечь ему лишний серебряник, вздохнул Фолкмар, покупать сапоги все же придется.

– Если спросят, что под накидкой, скажи, он только что выполз из таверны и сильно притомился. И никуда я не денусь, я ведь оставляю тебе Чемпиона, – ответил рыцарь, проверяя крепление седла, – Эй! Парень! Ты конюх? Налей-ка моему коню чистой воды и насыпь овса. Держи! Как вернусь, получишь еще парочку.

Поймав медяк, толстощекий юноша привычно кивнул. Затем засунул монету за пазуху, отер руки о засаленный передник и продолжил заниматься привычным делом – натирать щеткой круглые крупы.

Уходя, Фолкмар чувствовал тревожный взгляд себе в спину.

Внутри таверны царил привычный полумрак. Еще снаружи Фолкмар заметил, что у нее появилась новая крыша, и она стала вроде как больше. Кое-где потолстели бревна, грубо отесанные столы теперь были сделаны из каменной лиственницы, взамен прошлых дубовых. На окнах пестрели витражи. Дневной свет пробивался в окна, и разноцветные стекляшки отражались размытыми пятнами на полу и стенах. Выглядело это совсем странно. Удивительно, что Фолкмар не заметил их снаружи.