Данила Скит – Пшеничная вдова (страница 5)

Дорвуд ждал осады, но получил штурм. Кто-то из знати засел в покоях со своими семьями, остальные заперлись в башне с остатками королевской гвардии. Наверное, они тысячу раз пожалели, сочтя Шахматный замок надежнее родных домов.

Стояла колкая, предвесенне-морозная ночь. В башне горел камин, но Исбэль приказала его потушить. В городе и так достаточно пламени, свет его бил в высокие окна и окроплял маревом стены. Гарь горчила на языке, заставляла саднить горло.

Канарейка в клетке, наконец, замолкла, погрузившись в тревожный сон. Плющ, ползший по каменным стенам, почернел в ночи и стал похож на ветви сохлого дерева. Башня была высокая, круглая и не имела углов – вдоль гладких стен теснились плоские столы с выпивкой. С огромным количеством выпивки. Столы плавно жались к камню, будто к любовнику. Мастера по дереву не один день выпаривали древесину, чтобы добиться таких изгибов. Лорды позаботились, чтобы залить хмелем переживания своих жен и дочерей в эту ужасную ночь.

Зорким взглядом Ярл – молодой королевский гвардеец, наблюдал, как служанки суетятся промеж столов и благородных девиц. На щеках их он заметил блеск слез. Принцесса Исбэль приказала прислуге налить и себе. Те сначала робко взялись за бокалы, а потом, не стесняясь, начали осушать их до дна. Ярл неотрывно держал руку на рукояти меча, висевшего у него на поясе. Не слишком длинного и грузного, чтобы покоиться на плече. Он вовсе не внушал страх и трепет: изящный и резной, он мог понравиться разве что мечтательным леди, а у настоящего противника вызовет только смех. Кого он может таким защитить? – думала Исбэль, пока женщины трещали что-то там, на обочине ее слуха.

– Мы не продержимся до утра, – пустила слезу леди Меллонда, уже которую по счету за сегодня. Только на ее одну ушло две бутылки летнего вина и едва ли она соображала, что говорит. Подзатыльник ее ничему не научит, рассудила Исбэль, поэтому придержала чесавшуюся ладонь. Она принцесса, леди, и в последние минуты должна подавать пример выдержки и благородства. – Лорд Антрантес – этот подлец!… Вражеская армия зашла с юга, через его феод, а ведь он был укреплен. Как же так, спрашивается? Куда делась его армия? Не зря на гербе его кобра – скверное животное!

– Яд оружие подлецов и трусов, – ответила Исбэль, – Вы правы, леди Меллонда, но нам уже не наказать его. Пусть это сделают боги.

– Как это не наказать? – удивилась леди Меллонда, – Что вы хотите этим сказать?

– Ничего, леди Меллонда, совершенно ничего. Не берите в голову. Можете испить еще вина, сон поможет преодолеть страх.

Предавшие их лорды приняли нового короля, и восстановить справедливость будет уже некому. Потому что, вероятно, сегодня их последняя ночь. Меллонда не хотела верить в это, поэтому скрылась за своей наивностью, а Исбэль не набралась смелости сказать правду вслух. Да и нужно ли?

Хмель красит мир, превращая кровь в вино, а темноту могилы в бархат ночи. В тумане лжи легче закрывать глаза, Исбэль боялась произнести слово "умирать".

На пол накидали подушек, чтобы дамам было удобней сидеть на полу. Кое-кто все же отважился занять кресла, но старался не касаться взглядом окон. Остальные расположились ниже – сквозь высокие прорези открывалось только задымленное небо.

Страх поселился в тревожных отблесках камина. Только сейчас Исбэль заметила, что все, кроме нее, надели свои лучшие наряды, будто они не прятались в башне, а собрались на бал. Леди Мелисса Хайвоч, что уже третий раз грозилась принять яд, облачилась в атласное платье цвета слоновой кости. Плечи ее были открыты, а оборками можно было подмести все углы в замке. Острые звезды на платье Леди Гарлет могли заменить небесные, а нежный, блестящий шелк леди Кастелианы делал ее почти девчонкой, молодя в полутьме на добрых несколько десятков весен.

От тяжести своего платья Исбэль почти не могла пошевелиться. Она корила себя, что нацепила столько юбок – что же ей делать, если придется скрываться бегством? Рубиновый цвет атласа отражал горящее небо за окнами. Рыжие локоны, ловя дрожащие блики далекого пламени, почти сливались с тканью.

– Пусть лучше нас отыщет личная гвардия Реборна, – рядом плюхнулась леди Гарлет – пожилая тощая дама с длинным лошадиным лицом. – Эти уж точно не отберут у нас честь. Высматривайте вороненые доспехи и бегите к ним, если посчастливится убежать от этих вонючих солдат.

– У нас отберут честь? – всполошилась леди Меллонда, будто открыла для себя страшную тайну.

– Неужели вы ослепли, леди Гарлет? Так взгляните в окно и прозрейте. По улицам города течет кровь. А вы говорите, что этот человек настолько благороден, что запретит своим солдатам мстить? – вскипела Исбэль. – У северян почти нет солнца, откуда им знать, что такое милость? Там, где нет солнца, сердце черствеет до камня. Я скорее поверю, что он будет стоять рядом, подзывая своих солдат.

– О! Дело вовсе не в благородстве, – прыснула леди Гарлет, первая сплетница континента. Она со смаком сделала большой глоток и терпеливо подождала, пока к ней не обратятся все взгляды. – Просто он не любит, когда его гвардия делает с женщинами то, чего не может он сам. А как вы думаете, почему отец посылает своего сына в самое пекло, а тот и рад?! Какой король отправит первенца на войну, не боясь, что он там сгинет? Наследника трона! Может быть потому, что он не годится ни для чего другого?

– Так много вопросов, леди Гарлет… В этой башне все слишком пьяны, чтобы искать на них ответы, – нахмурилась Исбэль. Трезвая голова уже не казалась столь разумным выбором. Но выпей она, потеряет волю, а ей хотелось оставаться в ясности. – У нас может не остаться времени, чтобы дослушать вас до конца, так что поторопитесь.

Повисла гнетущая тишина. Где-то вдали раздался истошный крик, а затем лязг стали. Запах гари становился таким сильным, что начинали слезиться глаза. Кто-то из дам заплакал. Остальные притихли. Неужели гвардия Реборна и вправду не тронет их? Больше всего дам интересовала судьба их лона, ведь хмельная голова отлетит и без больших слез.

– Поговаривают… – начала Гаррет после некоторой паузы, смазав торжественный момент икотой, – …лет в тринадцать Реборну отбил мужское достоинство его же вороной конь. Как-то монаршая чета собрались на охоту, огромную такую, кутили лун семь, ходили слухи, тогда загнали кабана размером с медведя… Хотя, я не верю, что бывают кабаны таких размеров, если только совсем как молодой медведь или медвежонок… Самый большой кабан, которого я видела был едва ли больше дворовой собаки. А какие кабаны в Глаэкоре? Там же совсем нет травы, только камни и железо, не питаются же они снегом и корой, этой их смоляной, забыла… ладно, боги с ней… о чем это я? Ах, да, так вот… охотничьи псы загнали беднягу к отвесной скале. Реборн первым достиг их и спешился. А у него был огромный жеребец, размером… ай, ладно… В итоге кабан с диким ревом, таким, что камни трещали… – вещала говорливая леди Гарлет, будто была там буквально вчера, – …кинулся и на псов, и на коня и на Реборна! Затоптала одного пса, второму вспорола брюхо. Кабан сбежал к черным деревьям, я так и не вспомнила их название, уж простите… но прежде ткнул клыком в круп коня. Огромного коня! – Гарлет задумалась. – Но если посудить…

– Леди Гарлет! – то ли крикнула, то ли взмолилась Исбэль, сжав оборки на талии отяжелевшего платья.

– …я уже у самой сути! – Гарлет залпом осушила бокал. – Вороной конь встал на дыбы, а Реборн каким-то образом оказался прямо позади него. Какой ужас! Это видели все, клянусь вам. Жеребец как даст задними… лягнул его прямо туда! Да с такой силой, что бедный отрок провалялся в горячке целых двенадцать лун. Все говорили, что он умрет, но Реборн выжил. Северяне крепкие люди.

– Кто эти – все? – строго спросила Исбэль.

– Что?

– Вы сказали что все видели, как это случилось. О ком вы говорите? Откуда вы знаете, что все было именно так?

– Я… я не знаю… моя сестра была там в прошлом году на свадьбе… на ее свадьбе, – леди Гарлет не смогла сдержать икоту. – Ей рассказали служанки – с тех пор у Реборна и нет мужской силы. Вроде орган на месте, а того, – Гарлет показала сморщенный пальчик, уныло свисающий вниз, и дамы неприлично захихикали, – Клянусь, это правда. Прислуга всегда болтлива.

– Не стоит верить всему, что говорит прислуга, – Исбэль дрожала, правда сама рвалась наружу, как бы она не хотела ее удержать. – Но если все так, как вы говорите… Лишенный милосердия всю жизнь будет хвастаться, что у него мягкое сердце, лишенный красоты – прихорашиваться, лишенный ума пытаться сказаться умным, а лишенный мужской силы… будет жесток. Слышите эти крики? Чувствуете запах гари? Аоэстред полыхает. Не надейтесь на благородство Реборна. Он был бы жесток, даже наполненный силой.

На самом деле принцесса не совсем понимала, чем отличается мужская сила от мужской немощи, она с готовностью сказала бы, что у Реборна очень много мужской силы. Не каждый способен залить улицы кровью, уничтожив целую армию, королевскую стражу и почти весь флот. Впрочем, не до конца понимала она и как отбирается честь у девушки, знала только, что сделать это может каждый мужчина и бывает это очень страшно. Взгляд пал на Далию – русоволосую девушку с острым вздернутым носиком и очень длинными ресницами. Исбэль положила ладонь на мягкие волосы. Жена Касса, ее брата-погодки, мирно спала на подушках, иногда покашливая от гари во сне. Она была старше его на четыре года. Детей у них еще не было. Наследников Реборну не убить. Исбэль благодарила богов, что Лорел, ее старший брат, до сир пор не нашел себе ту, которая показалась бы ему умной. Ведь на глупой он жениться не хотел, а таковыми он считал всех женщин, включая ее саму. Женитьба – единственный вопрос, в котором он яро воспротивился отцу.