Данила Носаев – Ямато-моногатари (страница 9)

Хаканакарикэру

Мимолетно

Любил я тебя, но еще быстротечнее было

Наше свиданье,

Как краткий сон

Летней ночью [95] .

32

Вот стихотворение, сложенное Укё-но ками и поднесенное императору Тэйдзи:

Аварэ тэфу

Хито мо ару бэку

Мусасино-но

Куса-то дани косо

Офу бэкарикэру

«Как жаль его», – и то, верно, сказали бы

Люди обо мне,

Будь я хотя бы травой,

На равнине Мусаси

Растущей [96] .

И еще:

Сигурэ номи

Фуру ямадзато-но

Ко-но сита ва

Ору хито кара я

Мори сугинураму

Даже под дерево

В горной деревушке, где льет

Беспрестанно осенний дождь,

И туда капли дождя просочились,

Верно, какой-то человек ветви сломал [97] —

так он написал, и стихи его выражают сожаление о том, что император не одаряет его своей милостью. Император соизволил взглянуть и сказал: «Что это такое? Не понимаю смысла» – и даже показал Содзу-но кими. Прознал об этом Укё-но ками и понял, что все напрасно, так и людям рассказывал.

33

Мицунэ [98] сложил и поднес императору:

Татиёраму

Коно мото мо наки

Цута-но ми ва

Токиха нагара-ни

Аки дзо канасики

Подобно плющу,

Не имеющему дерева,

Чтоб опереться,

Все время зеленый.

И осенью это особенно грустно [99] .

34

В дом Укё-но ками его возлюбленная:

Иро дзо то ва

Омохоэдзу томо

Коно хана-ни

Токи-ни цукэцуцу

Омохиидэнаму

Хоть и не думаешь ты

О цвете,

Но если б об этом цветке

Хоть изредка

Ты вспоминал! [100]

35

Цуцуми-тюнагон [101] по высочайшему повелению отправился в горы Оутияма, где пребывал император-монах. Император был очень грустен, и тюнагоном овладела печаль. Было это место очень высокое, и, увидев, как снизу поднимается множество облаков, тюнагон сложил:

Сиракумо-но

Коконохэ-ни тацу

Минэ нарэба

Охоутияма то

Ифу ни дзо ари кэру

Это пик,

Над которым в девять слоев стоят

Белые облака.

Потому и зовется он